Грязное репетиторство

— Ты хоть и хён, но такую хуйню иногда творишь, — Чонин провёл теплыми ладонями по разгоряченной и влажной спине Хёнджина, который опираясь на руки почти всхлипывал, пока член Чонина таранил его растянутый вход. Сильный удар крупной пятерней по влажной ягодице, оставивший красный след, вырвал громкий стон из полных губ. — И как она тебе, эта Дженни? Неужели целуется лучше, чем я, а, хён? — Нет, Чонин, нет, — толстый член младшего с хлюпаньем вышел полностью, чтобы с силой вновь врезаться между худыми половинками ягодиц, промазав с первой попытки и скользнув вдоль расселины, из-за большого количества смазки. — Она сама. Я не ожидал! Блять, ты такой большой! Ахх… — Хёнджин выгнул спину, подавшись назад. — Тебе ведь нравится, как я трахаю тебя, да, Хёнджин-хён? — Да, Чонин, нравится! Да, — прикушенная губа и закрытые глаза тому подтверждение. — Что, конкретно, хён? Я хочу слышать, — крепкие ладони обхватили тонкую талию, на которой он мог почти соединить кончики пальцев. — Ты же репетитор по литературе? Давай, сделай красиво! Научи меня красиво говорить, пока я также красиво полирую твою задницу! —Ахх…хмм…да, чёрт! — Чонин ускорился, и мозг Хёнджина, кажется отключился, пока он подмахивал младшему, пытаясь насадиться глубже. — У тебя такой большой член. Он так наполняет меня, ахх…да… Так хорошо, боже! — Чонин перевернул потное тело под ним к себе лицом, чтобы усложнить задание Хёнджину, хотя обычно сложные задания выполнял он сам. — Чонин-а, ты такой красивый, — Хёнджин хмурился, разглядывая покрытое испариной лицо с лисьим разрезом глаз. Сейчас оно было сосредоточено, как никогда. Кончик языка выглядывал из уголка рта, указывая на то, что Чонин уже близок к разрядке. В это время их взгляды столкнулись. Саркастическая улыбка с приподнятым уголком губ озарила лицо Ян Чонина. — Хм, что-то ты сегодня косноязычен. А ещё, хён? Что ты любишь больше всего, а? Скажи мне, ну? — Он закинул длинные худые ноги себе на плечи, укусив в мягкое место под коленкой. Большой палец скользнул вместе с членом в мокрую и растянутую от смазки дырку. Хван замычал. Воспаленные края сфинктера саднило от трения.Чонин мог долго. Оттягивая разрядку и запрещая Хёнджину тоже быстро кончать. — Люблю, когда ты говоришь грязь…ммм… — Хёнджин провел языком по опухшим искусанным губам. — Любишь, когда тебя унижают, да, Хёнджин? Когда говорят, что ты шлюха, которая раздвигает ноги перед всеми, да? — Чонин долбил его с оттяжкой, видя, как дёргается член его репетитора, реагируя на слова. Он знал, как Хёнджин течёт от него, от их секса. Ему льстило, что после того, как они начали трахаться, Хёнджин стал принадлежать только ему. Самый красивый старшеклассник в школе раздвигал ноги и с громкими стонами кончал только на его члене. Извиваясь и хныча, пока Чонин нашёптывал ему самые пошлые фразочки, которые только знал. Когда его ладонь опускалась со шлепком на белую кожу ягодиц, вызывая удовлетворенное шипение. Кто бы мог подумать, что тихоня и ботан Хван Хёнджин стреляет спермой себе на живот и содрогается в слезах, когда Чонин называет его грязной шлюхой, которая только и способна, что сосать его член и пошло стонать, когда этот самый член вбивает его в кровать или чаще всего в школьную парту, как сейчас. — Чонин, скажи ещё, ахх… — Хёнджин-и хочет кончить? Грязная шлюха, чья дырка создана для моего члена, хочет испачкать себя спермой? А помнишь, как ты слизывал ее с моих пальцев, когда ослушался меня и кончил без разрешения? — Хёнджин застонал, прикрыв глаза. Его ладонь обхватила возбужденный член, потирая тёмную головку. — А если я сейчас остановлюсь, что ты будешь делать? Ныть и умолять меня скорее отыметь тебя, как течную сучку? — Да, да, Чонин, да…Не останавливайся, пожалуйста, — рука Хёнджина сновала вверх-вниз по собственному члену. Искусанные губы и подернутые пеленой глаза, полные слез от переизбытка возбуждения, умоляюще смотрели на Чонина, боясь, что он исполнит свою угрозу. Они кончили с разницей в несколько фрикций. Обессиленный Хёнджин поднёс испачканные теплой спермой пальцы к полным губам успокаивающего свое рваное дыхание Чонина и провел по ним, пачкая. Тот, глядя в глаза своему репетитору, обхватил их полностью, облизывая и вызывая стон у Хёнджина. — Хён, а ты серьёзно не можешь без этих грязных фразочек? — Чонин, ну только, если в следующий раз ты подставишь мне свою чудесную, столь желанную мной попку. Ну или закроешь семестр по литературе на высший балл. — Хёнджин улыбнулся, обтирая себя салфетками. — Да блин, значит, это не закончится, — Чонин натягивал штаны, насупив брови. — Хён, а тебе правда Дженни не нравится? — Правда, дурашка, — Хёнджин потрепал его по вихрастой голове, чмокнув в нос. — Завтра жду тебя в то же время, Чонин-а. — Я так литературу никогда не выучу, — пробурчал Чонин, собирая учебники в рюкзак. — Ты против? — Хёнджин приподнял бровь, взирая на младшего. — Нет-нет, хён! Я пошутил. Мой член уже скучает за тобой. — То-то же! Они стоили друг друга, да и времени до конца семестра ещё было хоть отбавляй.