Армин

Армин начал ловить на себе взгляд Леви после смерти Эрвина. По началу Арлерту казалось, что капитан жалеет о том, что вколол сыворотку мальчишке, а не главнокомандующему. Всё прояснилось в его голове, как только до него дошёл шёпоток о чувствах Аккермана к, уже покойному, Смиту. Тебе не заменить Эрвина. Да, это действительно так. Но Леви продолжает безмолвно стоять и иногда переводить тусклый взгляд на Армина. И отводить, как только тот это почувствует или заметит. Всё так же молча. Без каких либо эмоций на лице. Хоть одна часть его лица выразила бы хоть какую-то эмоцию. Это сожаление о своём выборе? Это ненависть? Может, даже отвращение? А может… Армин просто слишком сильно напоминает ему Эрвина? Не знает молодой солдат, было ли хорошим решением постучаться в покои Аккермана поздней ночью, когда все уже разошлись по своим комнатам. Но что сделано — то сделано. Ему было необходимо выяснить, что происходит в голове капитана. Желательно, без лишних глаз и ушей. Чтобы не мучать больше ни себя, ни Леви. Леви открыл дверь неожиданно резко, отчего Армин тут же потерял все слова, которые репетировал: просматривал самые разные варианты событий и думал, что говорить в том или ином случае. Но Леви поступил так, чего Арлерт совсем не ожидал. Или ожидал, но в ином виде. Руки Аккермана крепкой хваткой вцепились в грудь солдата и с размаху вдавили его в стену. Арлерт, прижатый к стене, с ужасом уставился в глаза напротив. В серо-синие глаза, горящие злобой и искрящиеся подходящими слезами. Что он собирается делать? — мысли наполнили голову целой стаей. — Драться со мной? Боже упаси, какая драка с Аккерманом? Он же убьёт меня! Но тут Армин ощутил, как руки на его груди задрожали. Губы Леви затряслись и поджались, а потом он еле слышно произнёс: — Я ненавижу тебя, Эрвин. Произнёс и уткнулся лбом в грудь ошарашенного солдата, а затем сказал чуть громче: — Как же я тебя ненавижу. — Вы же… — Армин прочистил, захрипевшее от страха, горло. — любили его… — Лучше бы ненавидел. Арлерт взял Аккермана за плечи и, неожиданно для самого себя, встряхнул его. — Очнитесь, капитан! — скорее попросил, нежели потребовал солдат. — Вы с Эрвином… Леви мигом поднял голову. На глаза, полных влаги, надвинулись тучи в виде сдвинутых к переносице бровей, а рот исказился. В комнате стояла лишь одна-единственная свечка на столе, от чего взгляд Аккермана казался ещё более устрашающим. — Не было у нас ничего с Эрвином! — воскликнул он. — Хватит распространять по разведкорпусу идиотский слух о том, что я с ним спал! Эрвин был настолько слеп своей мечтой, что не оставлял времени на личную жизнь. А теперь оставил и саму жизнь. Леви уронил голову, будто эта речь забрала у него последние силы. Армин тупо смотрел сверху вниз на сгорбившееся тело капитана. Говорить слова, крутившееся на языке, было очень опасно, но Арлерт решил снова рискнуть. Эта ночь полна риска. Какого конкретно — неизвестно. Это и пугает. А вот Эрвин бы всё предугадал. — Вы сами забрали у него эту жизнь. На удивление, солдат не получил удар по лицу, которого он так опасался с начала разговора. Он не знал и не знает, насколько плохое состояние у капитана. От того и остерегается чего-то. — Да. Забрал, — лишь согласился Аккерман. — Но подарил тебе. Армин опустил глаза. — Почему? — Потому что я так решил, — отрезал Леви, вскинув голову. — И об этом не жалею, понял ты, сопляк мелкий? Только и слышно от тебя «лучше бы я умер». Если тебе дали ещё один шанс на жизнь, так воспользуйся им, а не ной. Спрашивать меня, зачем я вколол тебе сыворотку, равняется вопросу «зачем я родился на свет?». Всё одинаково сложно и непонятно. Может, даже бессмысленно, — руки, которые он держал на груди Армина, снова сжались. — Так что заткнись и ходи с высоко поднятой головой. Достал уже своим нытьём. Сказать, что Арлерта поразила эта речь — ничего не сказать. Он молчал и почти не дышал, глядя в яростные глаза капитана. — Скажите, капитан, — почему-то спокойно начал он, — кого Вы видите во мне? Армина Арлерта или Эрвина Смита? Кто с Вами сейчас разговаривает? Мышцы на лице Леви расслабились. Взгляд Аккермана не выражал больше ничего, кроме усталости. — У тебя даже глаза такие же. — Ответьте на мой вопрос. — Армин, — Леви отпустил его и отступил на пару шагов, — иди спать. Поздно уже. Арлерт решительно шагнул вперёд, впервые за это время почувствовав внутри какую-то силу. И дело было не в том, что он теперь — колоссальный титан. Это было нечто другое. Уверенность в себе, может быть? — Я не Эрвин. И никогда им не буду. Запомните это, капитан Леви. Но если Вам потребуется с кем-то посовещаться или просто поговорить о чём-либо, то я готов. Но запомните, что выражаться и мыслить я могу не так, как это делал Смит. Я другой человек, — он развернулся к выходу. — Доброй ночи. Леви схватил Армина за руку. Взгляд его был… испуган. — Прости, — вдруг вырвалось из его уст. — Прости, я совсем спятил от горя. Может, я и не путал тебя с Эрвином, но наши постоянные гляделки тебе уже надоели. Леви издал смешок, затем ещё один, затем согнулся в три погибели и вдруг закрыл рот ладонью. До ушей Армина донеслись рыдания. Колени Аккермана подкосились, и тот согнулся на полу. Арлерту потребовалось несколько секунд, чтобы выйти из оцепенения и броситься к Аккерману. — Капитан, Вам плохо? Естественно, ему плохо. Возможно, слёзы впервые за долгое время нашли выход. Сколько Леви держал все эмоции в себе? Может, ему даже в детском возрасте было тяжело выдавить из себя хоть что-то? Арлерт сел рядом. Леви не мог ему ничего ответить, потому что рыдал навзрыд. Да и нужно ли что-то сейчас говорить? — Я принесу воды, — Армин собрался было подскочить, но Аккерман вцепился в него мёртвой хваткой. Арлерт без слов понял, что лучше остаться здесь. В его голове крутилась идея обнять Леви, но насколько она была бредовая? Стоило ли это делать? Может, капитан просто хочет, чтобы с ним кто-то побыл рядом? Но голова Аккермана сама уткнулась в плечо солдата, а руки потянулись, чтобы обхватить тело и обнять. Армина на секунду парализовало от неожиданности и… чёрт возьми, смущения? А что ещё должен ощутить солдат, когда его обнимает плачущий капитан? Не смущение? Нет? Рыдания длились не так долго, как предполагал Арлерт. Он думал, что Аккерман успокоится только под утро, но уже через пол часа рыдания стали становится тише, а дыхание — размеренней. Пока Армин не решил, что Леви уснул. Арлерт пошевелил затёкшее тело. Он попытался подняться, чтобы попробовать перетащить тело капитана на кровать, но тот неожиданно открыл красные глаза. Внутри Армина всё сжалось от сочувствия к Аккерману. Они смотрели друг на друга несколько секунд, затем Леви прочистил охрипшее горло. — Я думаю, на сегодня разговоров хватит. Арлерт кивнул, и те одновременно поднялись на ноги. Леви перевёл взгляд на белую рубашку Армина, промокшую от слёз. Аккерман указал на неё рукой. — Извини за… — Ничего, — отмахнулся солдат, направившись к выходу. — Всё в порядке. Спокойной ночи, капитан. — Спокойной ночи… Армин.