In the Shadows / В тени

Ночь ничем не отличающаяся от других. Комната, затянутая дымом, непроницаемая вонь пота и алкоголя в воздухе и мужчина, тяжело дышащий ей в шею. Они все одинаковые. Их сладковато-гнилостное дыхание и слишком жесткое ощупывание, всегда вызывающее в ней дрожь отвращения. Этот мужчина явно получает удовольствие. Его руки становятся еще смелее, сжимая её тело, когда она сидит у него на коленях. Он предпочитает, чтобы Гермиона демонстрировала признаки наслаждения. Есть и другие, которым больше нравится, когда она корчится и изображает нежелание. Гермиона не может решить, что хуже. — Где ты был? — выдыхает она похотливым, не принадлежащим ей, голосом — тем, который она давно научилась имитировать, расстегивая его брюки. — Я скучала по тебе. — У меня были дела за пределами страны, — объясняет мужчина. Он старше ее на десятки лет, Пожиратель Смерти среднего ранга, но высокопоставленный сотрудник Министерства, который ходит в клуб уже несколько месяцев. — Снова? — Гермиона отводит лицо назад. Кружевная маска надежно скрывает ее черты лица, но беспокойство, которое она изображает, очевидно. — Ты слишком много работаешь. Мужчина закусывает губу, его пальцы впиваются ей в талию, пока она снимает его брюки. Она склоняет голову к нему. — Где на этот раз? — Румыния, — выдавливает он. Она мурлычет, ее рука уверенно гладит его. — Надеюсь, все прошло хорошо. В ответ он издает глупое хрюканье, и она наклоняется, прижимаясь ртом к его челюсти. Щетина колет губы. — Все ли прошло хорошо? — Этот проклятый Ивор доставил нам некоторые неприятности, но… — Он со вздохом откидывает голову на диван. — Да, вот так… Имя ей знакомо. Оно принадлежит румынскому дипломату. Она задается вопросом, какое дело к нему у Министерства. — Какие неприятности? Он не отвечает на ее вопрос, и она продолжает настаивать: — Оказывает ли Румыния поддержку… — Ты оставишь свои вопросы, или мне нужно найти лучшее применение твоему рту? Она усиливает хватку, стиснув зубы. Острая ярость, которую Гермиона позволяет себе почувствовать только тогда, когда у нее в руках нож, жжётся в груди. Он туповат, это она уже знала, но даже ему следует знать, что лучше не говорить с кем-то подобным образом, когда у этого кого-то в руках его член. Она делает вдох, чтобы успокоиться, и после нескольких быстрых движений заставляет его стонать и изливаться в ее руке. Гермиона вытирает ладонь о его брюки, поднимается с его колен и начинает готовить ему напиток со стола перед ними. Занавески вокруг них создают некоторое подобие уединения, но она все равно может слышать другие приватные зоны лаунджа. Тихие, грязные звуки, которые заставляют ее сглотнуть, прежде чем натянуть похотливую улыбку и повернуться обратно к нему. Она устраивается на нём и протягивает напиток, наблюдая за его горлом, пока он отпивает. В огневиски добавлена ​​лишь щепотка порошкообразного златоцветника. Безвкусный и почти незаметный, он лишь усиливает действие алкоголя, вызывая у пьющего усталость и путаницу в мыслях. Он уже выпил два, и поэтому не замечает, как и все они, когда она тихо проскальзывает в его сознание. Легилименция — единственное напоминание о ее магии, одно из немногих заклинаний, которые она может использовать без палочки. Мужчина не замечает вторжения, чему способствуют выпивка и ее опыт работы с заклинанием, именно таким образом она получит ответы, которые ей нужны, раз он не дал их по-другому.

***

Гермионе не приходило в голову, что они могут проиграть войну. Едва ли. Какими бы ужасными ни были события, сколько бы людей они ни потеряли, ее разум не мог представить себе будущее, в котором они не восторжествуют. Они бы сражались и сражались, пока в конце концов, конечно же, не одержали победу. Идея чего-либо иного была непостижима. В конце концов, добро восторжествует над злом — всегда будет восторжествовать. Возможно, то был наивный оптимизм, но вера, которую она чувствовала глубоко внутри, полностью разрушилась в день последней битвы в Хогвартсе, когда Волан-де-Морт вышел победителем, а Гарри, ее самый первый друг, ее надежда, умер. К нему стремительно присоединились многие другие: ее одноклассники, друзья, люди, которых она считала своей семьей. Выжившие перегруппировались, разбитые, потерянные, их некому было вести, но они все же не были готовы отказаться от боя. Однако каждый их план терпел неудачу, каждое наступление заставляло их отступать, и с каждой атакой они несли всё больше потерь. Волан-де-Морт взял под свой полный контроль Волшебную Англию, а вместе с ней получил силу, которую он использовал безжалостно. На границу страны наложили заклинания, закрывая их мир и делая побег невозможным. Магия стала привилегией. Каждая палочка отслеживалась и контролировалась, а использование незарегистрированной палочки сообщало бы Министерству о местонахождении волшебника. Была установлена ​​новая иерархия: Пожиратели Смерти, чистокровные, полукровки и маглорожденные - все были вынуждены помечать себя знаком на запястьях. Правление Волан-де-Морта было безжалостно эффективным. Некуда было бежать, негде спрятаться. Люди начали уходить. Когда Рон пропал, единственные оставшиеся Уизли, Артур и Билл уехали во Францию ​​до закрытия границы. Однажды Луна Лавгуд ушла в лес и больше не вернулась. Кормак МакЛагген и Кэти Белл сдались, а когда Министерство проявило к ним милосердие, к ним присоединились и другие. Гермиона не винила их. Сопротивление было подавлено, война проиграна много лет назад. Речь шла уже не о борьбе, а о выживании. В конце концов, она и шесть оставшихся человек пошли каждый своей дорогой. Поодиночке проще избежать обнаружения. И то был конец сопротивления. Гермиона потеряла свою палочку много лет назад, все, что у нее было, — это расшитая бисером сумка и паршивое клеймо на запястье, ради которого она отдала все свои галеоны, идентифицировавшее ее как полукровку. Она была побежденной, оцепеневшей и большую часть дней Гермиона только и делала, что желала смерти. Ей не для кого было жить и нечего терять, и в каком-то смысле это освобождало. Потому что она поняла, что единственное, чего она хотела больше своей смерти — это их смерть. Это была чистая удача, что она наткнулась на неприметное заведение в Лютном переулке. Она искала место, где нанимали сотрудников. Волан-де-Морт и его Пожиратели Смерти прекратили охоту на Орден, но она была одной из немногих, кто всё еще числился живым и пропавшим без вести. Вынужденность держаться особняком, передвигаться только по ночам или среди толпы, затрудняла работу. Женщина, управлявшая заведением, называла его развлекательным клубом, но на самом деле это был бордель, который часто посещали Пожиратели Смерти. Все работавшие там девушки носили маски, обещающие анонимность, в которой нуждалась Гермиона. Женщина пробежала взглядом по телу Гермионы, убрала волосы с лица, обхватила её грудь, а затем предложила работу. Это было начало. То, что последовало дальше, потребовало большого терпения, времени, проб и ошибок. Во-первых, Гермиона накопила достаточно денег, чтобы купить оружие. С тех пор она держала при себе нож. Затем она научилась выуживать информацию у посетителей. Если напоить их алкоголем, это облегчало задачу, но после четвертого стакана она часто встречала сопротивление. В конце концов, мужчины приходили не для того, чтобы напиться. После некоторых исследований она нашла ингредиент, который соответствовал ее целям. Болотные златоцветники росли в Англии, и их было относительно легко добыть и дешево купить. Гермиона начала подмешивать их в напитки, а когда информации, которую она выманивала, оказывалось недостаточно, она стала использовать легилименцию. Потребовались месяцы практики, но в конце концов она овладела заклинанием. В первый раз, когда она убила человека своими руками, она подготовилась. Она точно знала, когда и где будет Пожиратель Смерти. Она знала его имя, знала, что ему было поручено обыскать один из магазинов в Косом переулке. Были подозрения, что владелец укрывает неопознанного магглорожденного. Он никого не нашёл, но когда он вышел в переулок, она уже ждала его. Гермиона, не колеблясь, сделала выпад и вонзила нож в артерию сбоку его горла. С каждым разом это становилось всё легче. Сегодня вечером она преследует еще одного. Уже поздно, улицы пустынны, он время от времени спотыкается, идя домой из паба, в котором провел день. Он всего лишь пехотинец, но его методы жестокие и садистские. Она мельком увидела их, когда копалась в сознании его начальника, который посетил ее несколько дней назад. Как бы ей этого ни хотелось, Гермиона никогда не нацеливается на мужчин, которые приходят в клуб. Следы слишком легко привели бы к ней. Мужчина, спотыкаясь, останавливается возле тускло освещенного угла, и она пользуется случаем, чтобы напасть, полоснув лезвием прямо по его горлу. Она наблюдает, как он борется со Смертью до самого последнего булькающего вздоха. Её желудок с поразительной легкостью выдерживает это. Всё, что она делает, это думает о Гарри, Роне, своих родителях и всех остальных, кто отдал свои жизни впустую. Только в это время она позволяет себе думать о них. Хотя такое ощущение, будто кто-то вонзил нож в ее собственные внутренности; это также питает огонь в ее груди, жжение сродни мести, когда она наблюдает, как жизнь покидает их глаза. Именно в эти моменты, наблюдая, как они умирают, и думая о своих друзьях и семье и о том дне, когда она сможет присоединиться к ним в пепле, грязи и великом блаженном небытии, Гермиона вспоминает, почему она жива.

***

— Еще один для меня, милашка. — Торфинн Роули поднимает свой пустой стакан, и Гермиона любезно улыбается, подходя, чтобы налить ему еще огневиски из бутылки в её руках. Внутренне она кипит от ярости. Группа Пожирателей Смерти весь вечер провела в гостиной, пила и курила, и не была настроена удаляться в приватные зоны клуба. Другие девушки, также в масках и униформе — которая на самом деле представляет собой просто нижнее белье и короткую юбку — более чем довольны этим фактом. Однако для Гермионы секс стал не более, чем инструментом, стерильным и расчетливым. Она научилась отстраняться во время процесса. Боль, стыд и отвращение приходят позже, но даже это она научилась выдерживать. По крайней мере, она предпочитает это тому, что происходит сейчас. Прислуживать им с подобострастием, и остаться ни с чем в конце ночи. Другой мужчина подзывает ее. Она слышала, как один из мужчин назвал его Джагсон. Его рука касается ее ноги, когда он ухмыляется и поднимает для нее свой полупустой стакан. Он особенно распускал руки всю эту ночь, и она задается вопросом, удастся ли ей выманить его от остальных. Она садится на подлокотник рядом с ним и кладет руку ему на плечо, проводя пальцем вверх и вниз. Сзади раздаются приближающиеся шаги, и ее настроение ухудшается от того, что мужчин становится все больше. Роули удивленно усмехается: — Ну и ну, посмотрите, кто это! Она хлопает глазами, глядя на Джагсона и наливает ему выпивку, пока другой мужчина добавляет: — Не думал, что ты присоединишься к нам. — Это не то заведение, которое я бы выбрал для обсуждения дел, но ты не оставил мне особого выбора, не так ли? От голоса новоприбывшего ее руки неловко промахиваются. Огневиски проливается на колени Джагсона, заставляя его встать и выпустить несколько громких ругательств. — О, наложи очищающее и прекрати скулить, Джагсон, — огрызается другой мужчина. Он делает это, но бросает на нее свирепый взгляд. Она едва обращает на это внимание. С тревогой сосредотачиваясь на шагах позади нее. Когда новоприбывший проходит мимо, его рука почти касается ее, Гермиона бросает взгляд, и — это именно то, чего она боялась. Драко Малфой - в черной мантии и с надменным безразличным видом. Последнее, что Гермиона слышала о Малфоях, было то, что они заплатили своими жизнями за предательство Нарциссы Малфой во время битвы в Хогвартсе. Очевидно, Гермиона получила неверную информацию. Ей достаточно везло не сталкиваться с лицом из прошлого годами, но, похоже, сегодня ее удача закончилась. Малфой еще не видел ее, заняв пустое место в кругу и уже разговаривая с одним из мужчин, но он увидит, если она останется. Так что Гермиона тихо разворачивается на каблуках и собирается уходить. — Стой, — рявк заставляет ее замереть, и когда она оборачивается, Роули выжидающе смотрит на нее, — ты не предложишь ему выпить? Гермиона напрягается, когда внимание Малфоя переключается на нее. Ее грудь сжимается, пульс зашкаливает. Она давно не чувствовала такой паники. Она борется с инстинктивным желанием поднести руки к лицу, чтобы проверить, на месте ли маска. Она знает, что да. Маска закрывает половину ее лица, а волосы все еще на оттенок темнее из-за краски, которой она их красила несколько недель назад. Малфой также никогда не видел ее тело выставленным напоказ таким образом. Вероятность того, что он ее узнает, мала, но не равна нулю. Гермиона берет себя в руки, натягивает улыбку и тихо бормочет: — Конечно, — голосом, который слишком высок, чтобы принадлежать ей. Глаза Малфоя пусты, когда она приближается. Она не видит с его стороны никакого узнавания или реакции и совсем немного расслабляется. Только тогда Гермиона чувствует руку на своей заднице и сильный толчок. Внезапно она оказывается раскинутой у него на коленях. Твердые мышцы и мягкая ткань под ее руками, запах чистого белья и дорогого одеколона проникает в ее ноздри, поразительные серые глаза впиваются в ее — это слишком близко, чересчур. Мужчины смеются вокруг них, и Роули, тот, кто ее толкнул, ухмыляется: — Здесь девушки даже лучше алкоголя, Малфой. Ее грудь горит от гнева и отвращения, но больше всего от страха. Она болезненно чувствует обжигающую руку Малфоя, лежащую на ее бедре там, где он ее поймал. Если бы это был кто-то другой, она бы просто стиснула зубы, а затем хихикнула, возможно, даже провела пальцем по его груди. Но это Малфой. На мгновение, которое кажется вечностью, он просто выдерживает ее взгляд. Затем ухмыляется и сухо замечает: — Меня не интересуют шлюхи. Малфой отправляет ее от себя. Гермиона находит равновесие, вставая на ноги, и хотя страх уменьшается, руки все еще дрожат, когда она наливает ему выпивку. Она ставит бутылку на стол и затем напряженная уходит, не оборачиваясь. Она умоляет одну из других девушек поменяться с ней столами, и Гермиона проводит остаток ночи более пугливой, чем обычно, обслуживая небольшую группу сотрудников Министерства. Она не осознает, что Малфой и группа Пожирателей Смерти ушли, пока ее не просят помочь убрать их стаканы и пустые бутылки в конце ее смены. Когда Гермиона наконец выходит из клуба, улицы пусты. Она живет в маленькой съемной комнате, где все скрипит и вечно в пыли, сколько ни убирайся. Но комнатка находится недалеко от клуба, и это единственное, что она может оплачивать, если когда-нибудь хочет позволить себе купить палочку. Незарегистрированные палочки продаются по цене выше всего остального на черном рынке. Гермиона знает, что даже если удастся заполучить одну, она сможет использовать ее только для базовых заклинаний. Но она, по крайней мере, получила бы доступ к воде, когда понадобится, смогла бы наложить очищающие чары или использовать Люмос. Мелочи, которые она раньше не ценила, а теперь они стали постоянными лишними хлопотами. Гермиона находится всего в нескольких минутах от своего дома, когда внезапно у нее возникает отчетливое ощущение, что за ней наблюдают. Она останавливается, а затем поглубже натягивает капюшон на голову. Когда Гермиона поворачивает за следующий угол, то срывается с места и ныряет в первый попавшийся переулок, который находит, прижимаясь к стене. Она отсчитывает девять секунд, прежде чем звук шагов нарушает тишину, доносясь именно оттуда, где она была мгновения назад. Маска Пожирателя Смерти блестит в лунном свете, когда мимо переулка, в котором она спряталась, проходит фигура. Вот тогда она делает выпад. В последний момент ему удается отступить от взмаха ее клинка. Его рука с палочкой поднимается, но годы отточили ее рефлексы. Она разворачивается, вскидывая ногу и пиная его палочку на землю, прежде чем броситься в переулок. Она поворачивает голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимает свою палочку и стреляет в нее заклинанием, от которого она уклоняется, снова сворачивая за угол. Гермиона на бегу быстро роется в своей бисерной сумке, пока ее руки не хватаются за то, что она ищет. Потянув и взмахнув, она окутывает себя Мантией-невидимкой. Когда Пожиратель Смерти появляется из угла, она тихо приседает за стопкой деревянных ящиков и задерживает дыхание. Мужчина осторожен, движется медленно, его палочка поднята и наготове. — Гоменум Ревелио, — шепчет он. Ничего не происходит. Он всего в нескольких футах от нее, и Гермиона знает, что если она подождет еще немного, он просто сдастся и уйдет. Но у нее была плохая ночь. Все в ней кричит, желая выместить свое раздражение на чем-то, и почему бы ему не стать этим чем-то, раз он сделал ее ночь еще хуже? Пожиратель Смерти медленно проходит мимо нее, и она крепче сжимает свой нож. Когда он поворачивается к ней спиной, Гермиона сдергивает с себя плащ и набрасывается на него. Нож успевает порезать кожу, но прежде чем она может провести лезвием по его горлу, он хватает ее за руку и сжимает до тех пор, пока не раздается хруст костяшек ее пальцев. Он резко толкает их обоих назад, и боль пронзает ее тело, когда она оказывается впечатана в стену позади. Ее конечности соскальзывают с него, и у нее есть всего мгновение, чтобы переложить нож в здоровую руку, когда он поворачивается и снова поднимает палочку. Она режет его руку, прежде чем снова броситься на него. Гермиона усвоила, что без палочки расстояние — это их преимущество, а ее поражение. Она держится как можно ближе, сражаясь с ведьмами и волшебниками. Ее беспалочковая магия полезна, но крайне непоследовательна и быстро истощает ее. Вместо этого гораздо проще просто лишить магии их. Она крепко сжимает его запястье, держа палочку под углом от себя, в то время как ее другая рука опускается на его плечо с ножом. Он хватает ее запястье, прежде чем она успевает нанести удар. Неважно. Она поднимает колено, ударяя его в пах. От боли он горбит плечи, она вырывается из его хватки и отступает, но не раньше, чем выворачивает его запястье, отправляя палочку со стуком на землю. Она отбрасывает ее подальше для пущего эффекта, а затем смотрит на мужчину, пока он медленно выпрямляется в нескольких футах перед ней. Она дает ему мгновение, чтобы перевести дух, ее нож сверкает, когда она плавно вращает его в руке. Если он и чувствует страх, то не показывает этого. Она надвигается на него, замахивается клинком один раз, другой. Каждый раз он уклоняется с рефлексами, которые почти соперничают с ее собственными. Это заставляет ее немного нервничать. После третьего раза он внезапно ныряет под ее руку и бросается вперед. Она обнаруживает, что у нее перехватывает дыхание, когда ее снова впечатывают в стену. Она чувствует укол в бедро, о котором не успевает подумать, потому что ее нож падает на землю, а руки оказываются зажатыми над головой. Большинство, вероятно, сдались бы в этот момент. Но Гермиона делает глубокий вдох, сжимает зубы, а затем наносит удар головой об его голову. Сильно. Он отшатывается назад, дезориентированный, она поднимает свою ногу в ботинке и ударяет подошвой в его коленную чашечку. Это заставляет его опуститься на одно колено, а еще один толчок отправляет его на землю. Затем Гермиона ищет свой упавший нож. Когда она подхватывает его, мир слегка накренивается. Мужчина все еще лежит на земле, опираясь на локоть, и качает головой, словно пытаясь стряхнуть боль. Она подходит и становится на колени, оседлав его талию и прижав нож к его горлу. Его голова падает на землю, а руки остаются безвольными на ее коленях, не делая ничего, чтобы остановить ее. Гермиона позволяет себе момент триумфа, даже когда ее голова начинает ужасно болеть. Она тянется к его маске, желая видеть лицо Пожирателя Смерти, когда он будет умирать. Ее пальцам требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы расстегнуть застежку. Она дергает головой, чтобы встряхнуть головокружение, когда маска слетает. Ей требуется мгновение, чтобы сфокусировать взгляд и ее разум зафиксировал открывшееся лицо. Драко Малфой смотрит на нее, потный и запыхавшийся, его губы скривлены в усмешке. — Привет, Грейнджер. Гермиона медленно моргает. Она пытается сильнее сжать нож, но ее пальцы полностью онемели. Затем ее у неё резко кружится голова, и образ Малфоя расплывается перед глазами. Гермиона чувствует, как медленно падает вперед, ее лицо приземляется в изгиб его шеи, его руки обхватывают ее, чтобы поймать. А затем все становится блаженно темным.

***

Гермиона просыпается в тепле и с тупой болью в голове. Она поднимает голову и медленно моргает, оглядывая окружающую обстановку. Горящий камин, дорогая мебель и большая квартира, которая кричит о незнакомом месте. Гермиона вскакивает, только чтобы покачнуться и упасть обратно в кожаное кресло, когда ноги ее не слушаются. Она понимает, что они прикреплены к полу с помощью липких чар. Ее руки свободны, что является небольшой милостью, но это заставляет ее быть только более осторожной. Где-то слышится щелк захлопывающейся двери, и через несколько мгновений в гостиную входит Малфой. Она наблюдает, как он останавливается у барной стойки у входа. Наливая себе выпивку, спрашивает: — Будешь что-нибудь, Грейнджер? Воды, чая, может быть, огневиски? — Пошел ты. — Ее голос звучит хрипло, вероятно, из-за того, что он с ней сделал, что заставило ее потерять сознание. Он пожимает плечами, прежде чем подходит и садится на кожаный диван напротив нее. Он кладет лодыжку на колено и откидывается назад, небрежно потягивая напиток из своего стакана. Она не разглядела его как следует в клубе, но может изучить сейчас. Он не сильно изменился, возможно, немного выше, более резкий, но все еще Малфой. Это странно. Вызывает чувства и воспоминания, которые она хотела бы держать крепко запертыми. Но опять-таки, прошло почти шесть лет. Это не тот мальчик из ее школьных лет. Не избалованный и насмехающийся, и не трус, по уши в своих проблемах. Этот мужчина спокоен, уверен в себе, расчетлив. Он ухмыляется и улыбается, и в этом присутствует опасность, которая ясно читается в его глазах, тщательно скрывающих мысли и эмоции. Она узнает сильные стены Окклюменции, поэтому не пытается проникнуть в его разум. — Я думала, ты умер. Его губы дергаются от ее слов: — Тебя расстраивает, Грейнджер, что это не тот случай? — Да, на самом деле, — бросает она. — учитывая, что я сейчас здесь из-за твоего продолжающегося жалкого существования. На этот раз он улыбается, и это невыносимо злит ее. — Отпусти меня, Малфой, — требует она. — Ты же знаешь, я этого не сделаю. — Почему бы и нет? — резко говорит она. — Не знаю, заметил ли ты, но война закончилась. У меня нет информации о сопротивлении, его не существует! И я не могу быть полезна тебе или твоему жалкому хозяину. — Напротив, я думаю, что ты могла бы быть очень полезна мне. Она издает звук удивленного недоверия: — Я лучше умру, чем помогу тебе... — Ты знаешь кто такой Эйден Фоули? Имя вызывает у нее перед глазами внезапную сцену. Пожиратель смерти, отступающий назад, хватающийся за горло. Какие бы слова он ни хотел сказать, они были заглушены кровью, скопившейся в его горле. Воспоминание обрывается, когда она снова чувствует тупую боль в голове. Она не отвечает на его вопрос, вместо этого пытается сменить тему. — Что ты со мной сделал? Через мгновение Малфой бросает что-то на стол. Это выглядит почти как канцелярская кнопка, но она догадывается об ее истинном предназначении. — Это было легкое снотворное. Нужно было просто подойти достаточно близко, чтобы уколоть тебя, и через несколько секунд ты отключилась. Ей любопытно узнать, откуда он ее взял или сделал сам, но затем ей в голову приходит мысль. Кнопка была при нем, даже несмотря на палочку. Он пришел подготовленным, а это значит, что он намеренно искал ее. — Чего ты хочешь от меня? — Ответь на мой вопрос, и я отвечу на твой. Эйден Фоули? — Нет, я его не знаю. Малфой встает и медленно подходит, останавливаясь прямо перед ней, но недостаточно близко, чтобы ее руки могли до него дотянуться. — Ты лжешь. — Я не лгу. Его лицо совершенно миролюбивое, но его слова заставляют ее напрячься: — Грейнджер, ты понимаешь, что я могу ворваться в твой разум, влить тебе в глотку Веритасерум или даже использовать Империо, чтобы ты сказала мне правду? Если ты собираешься лгать, по крайней мере будь убедительной. Всего несколькими словами Малфой указал, в каком невыгодном положении она сейчас находится. Она сдвигается, крутит челюстью, а затем поворачивает голову в сторону, прежде чем ответить: — Да. Я знаю, кто он. — Продолжай. Тон Малфоя подтверждает ей, что он что-то знает. Гермиона предполагает, что больше нет смысла скрываться. Она смотрит ему в глаза, когда откровенно заявляет: — Я убила его шесть дней назад. Он не выглядит удивленным. Вместо этого его глаза сверкают, и он наклоняется на дюйм ближе: — А Дуглас Айверн? — Мертв. — просто отвечает она. — Два месяца назад. — Маргарет Селвин? — Мертв. — Экли... — Мертв. Ты сказал, что ответишь на мой вопрос, если я отвечу на твой, Малфой. Чего ты хочешь от меня? Он смотрит на нее так долго, что она вздрагивает. Наконец, он садится на край стола перед ней, ставит локти на колени и говорит: — У меня есть предложение для тебя, Грейнджер. Она вопросительно хмурится. — Есть люди, смерти которых я хочу, и я хочу, чтобы ты осуществила это для меня. — Я не убиваю невинных... — Я не ожидал меньшего от Гермионы Грейнджер. Будь уверена, все цели будут Пожирателями Смерти. Она подозрительно прищуривается, пытаясь понять, во что он играет. — Теперь все — Пожиратели Смерти. — Дети, которые не знают ничего лучшего, люди, которые устали голодать, мелкие служащие, которые просто пытаются свести концы с концами. Она видела это своими глазами, хороших людей, вынужденных принять метку. — Откуда я знаю, что ты не просишь меня просто искоренить слабых, хороших? — Ради всего святого — нет, Грейнджер, я обещаю тебе, что те, кого я хочу убить, не имеют ни капли доброты. — Я не понимаю... — Все очень просто. Власть заставляет Темного Лорда становиться параноидальнее с каждым днем. Наши ряды контролируют и отслеживают. Я даже заклинание не могу применить без сигнала тревоги, не говоря уже об убийстве товарища-офицера. Ты в этом довольно хороша. Так что мне нужно, чтобы ты это сделала для меня. — Как ты вообще узнал, что я... — Я не знал, сначала. Все, что я знал, это то, что Пожиратели Смерти пропадают случайным образом. Потребовалось почти два года, чтобы отследить их до этого клуба, а потом я увидел тебя. — Он ухмыляется ей. Это заставляет ее неловко поежиться, потому что он не выглядит самодовольным или позабавленным, он выглядит почти впечатленным. — Вот тогда я и понял. — А теперь ты хочешь использовать меня, чтобы убить своих друзей? Мускул его челюсти напрягается, и что-то темное мелькает в его глазах: — Что-то вроде того, я полагаю. — А если я скажу нет? Он пожимает плечами: — Либо ты работаешь на меня, либо я передаю тебя Министерству, где тебя, скорее всего, приговорят к смертной казни посредством пыток. Она сердито смотрит: — И ты ждешь, что я буду тебе доверять? — Нет, Грейнджер, я ожидаю, что ты будешь умной и выберешь очевидно лучший выбор. Я предлагаю тебе шанс перейти от убийства низко ранговых Пожирателей Смерти к тем, которые действительно важны. Я заплачу тебе, предоставлю всю необходимую информацию, и тебе даже не придется трахаться со мной, чтобы ее получить. — Он делает паузу, а затем оглядывает ее с ног до головы с медленной сладострастной ухмылкой. — Если только ты не захочешь. Легчайший оттенок унижения обжигает ее грудь: — Я думала, шлюхи тебя не интересуют, — усмехается она. — Я готов сделать для тебя исключение. Она знает, что он просто пытается заставить ее почувствовать себя неловко, но шокирует то, что это работает, поскольку жар разливается по ее лицу. Она отмахивается от всего этого и сосредотачивается на его фактическом предложении. Проблема в том, что это почти слишком хорошо, чтобы быть правдой, и тот факт, что оно исходит от Малфоя, еще больше тревожит. Она не доверяет ему, и скудная информация, которую он готов предоставить, кричит, что это может быть какой-то заговор или ловушка. Но опять-таки, что именно Гермиона может потерять? Она снова смотрит на Малфоя, пытаясь вглядеться в непредсказуемые глаза, которые смотрят на нее в упор, ища ответы, которых они не дают. — Зачем ты это делаешь, Малфой? — Это имеет значение? Нет, она предполагает, что не имеет.

***

В первый раз, когда она убивает кого-то, заручившись помощью Драко Малфоя, все происходит почти как обычно. Она точно знает, когда и где будет Пожиратель Смерти, она знает его имя, знает, почему он там. Разница в том, что мужчина — генерал, а она находится в лагере, которым он управляет, среди других Пожирателей Смерти, и что после того, как она убила его, она достает портключ и приземляется в переулке, где ее ждет Малфой. Адреналин все еще кипит в ней, когда Малфой спрашивает: — Готово? Она кивает, и его губы слегка изгибаются, прежде чем он бросает ей мешочек с монетами. Малфой бросает на нее последний взгляд, прежде чем аппарировать, заставляя ее задуматься, будет ли следующий раз таким же легким. Да, как оказалось. И следующий, и следующий после него. После четвертого убийства она достаточно доверяет их договоренности, чтобы покинуть бордель. Малфой пытается скрыть это, но она ловит удовлетворенное выражение его лица, когда рассказывает ему об этом. Перед шестым заданием она не может больше бороться со своим любопытством и спрашивает Малфоя, что он делает, когда не планирует убийство. Он отвечает на ее вопросы с — на удивление — небольшим сопротивлением, и когда он, в свою очередь, спрашивает ее, как для нее все началось, Гермиона колеблется всего несколько секунд, прежде чем рассказать правду. Каждый раз, когда она возвращается с успешной миссии и говорит Малфою, что все готово, он улыбается. Примерно на седьмой раз губы Гермионы начинают сами по себе изгибаться в ответ. Девятое задание чуть не провалилось. Она находится в офисе захудалого игорного клуба, частым посетителем которого является Министр Безопасности. Он должен был быть один, но когда она приставила нож к его горлу, дверь внезапно распахнулась. Она вынуждена бросить нож в чужака, и хотя он попадает в цель, заставляя мужчину соскользнуть по стене и бесполезно хвататься за рану, это дает ее главной цели возможность для маневра. А потом он оказывается над ней, его руки на ее горле, сжимают, оставляя синяки, а она пытается ухватиться за что-нибудь – что угодно. Ее пальцы цепляются за его брошенную палочку. Палочка не послушается ее, она чувствует это по тому, как та лежит в ее руке. Тем не менее, в отчаянии она подносит её к виску мужчины и произносит слабое: — Конфринго. Палочка искрится, затем взрывается, и небольшого взрыва в его голову достаточно, чтобы она одержала верх. Она достает запасной нож из ботинка и заканчивает работу. Когда она возвращается к Малфою, они совершают их привычную рутину, но когда она собирается уйти, он встает у нее на пути. Хватает ее за руку, которую она прижимает к животу, и тянет на себя, чтобы рассмотреть. Плоть в том месте ободрана и обожжена, в кожу вонзились щепки. — Мне пришлось воспользоваться его палочкой, это была чрезвычайная ситуация. Он поднимает бровь: — И ты просто собиралась уйти? Как ты собиралась это вылечить, Грейнджер? Она открывает рот, но с ее губ так ничего и не слетает. Он закатывает глаза, а затем без предупреждения аппарирует их обратно в свою квартиру. — Малфой! — Ты хочешь полностью потерять функцию своей правой руки, Грейнджер? — По крайней мере, предупреди меня, прежде чем аппарировать! Ты понимаешь, насколько это опасно? Ты мог нас расщепить… Он позволяет ей читать ему лекции, всё это время смотря на нее со странным выражением лица. Ее гнев угасает, когда он берет ее за руку. Он аккуратный и удивительно нежный, и она старается не обращать внимания на эти детали, но безуспешно. Перед десятым заданием Малфой дает ей незарегистрированную палочку. Они спорили по этому поводу бесчисленное количество раз. Он считает, что ей нет смысла иметь её при себе, учитывая как легко обнаруживаются незарегистрированные палочки. Она знает это. Она объяснила, что не будет использовать палочку для заклинаний, требующих большого количества магии. Что просто иметь при себе палочку уже даст ей душевное спокойствие. Если дела пойдут слишком плохо, у неё будет палочка. На всякий случай. И это именно то, что он говорит, когда вручает её. — На всякий случай, Грейнджер. Палочка гудит от ее магии и лежит в руке почти так же хорошо, как и ее первая. Она спрашивает его, как он узнал, что эта палочка ей подойдет. Он отвечает что это потому что, как и ее предыдущая, она сделан из виноградной лозы и имеет сердцевину из сердечной жилы дракона. Когда она спрашивает его, как, черт возьми, он узнал об этом, он только пожимает плечами и спрашивает, хочет она оставить палочку себе или нет. Она быстро кивает, а затем смахивает слезу, пока он делает вид, что не замечает. — Спасибо, Малфой. Малфой какое-то время просто смотрит на нее. Затем, как будто это не имеет значения — но на самом деле, это важнее всего на свете — он говорит: — Будь осторожна, Грейнджер. И Гермиона впервые обещает: — Хорошо.

***

— Малфой, это неоправданно безрассудно. — Не помню, чтобы спрашивал твоего мнения, Грейнджер. — Ну, я думаю, что имею право голоса, поскольку это напрямую касается меня! — Видишь, здесь ты ошибаешься. Ты не имеешь права голоса — ты никогда не имеешь права голоса. У меня есть информация, я составляю планы, а ты орудуешь ножом. — Вот именно! Об этом я и говорю, давай так и продолжим! Драко просто смотрит на нее. Упрямый и суровый, он окончательно объявляет: — Я иду, и точка, Грейнджер. — Но почему? — Этот раз не похож на другие. Мальсибер контролирует поставку из Румынии, и у тебя будет лишь короткий промежуток времени, чтобы убить его. Он будет окружен другими Пожирателями Смерти, а ты будешь идти наполовину вслепую. Тебе нужен кто-то с тобой. — А что насчет твоей магии? Министерство точно знает, где и какие заклинания ты используешь, Малфой. Тебя обнаружат — и, если ты не планируешь использовать палочку во время миссии, то можешь остаться дома, это будет также полезно. — Нужно ли мне напомнить тебе, Грейнджер, что мне не понадобилось заклинание, чтобы победить тебя в тот день? — Ты не победил меня. — Огрызается она, чувствуя непреодолимую потребность защитить свою гордость. — Ты обманул — вот, что ты сделал. С его губ срывается фырканье, и он качает головой. Она смотрит на него с негодованием: — Ты ведь не думаешь, что сможешь победить меня в честном бою? — Нет, Грейнджер, я не дурак. Но я думаю, что смогу продержаться дольше, чем большинство других. Вот почему я иду с тобой. — Нет, ты не идешь. — Это был не вопрос, Грейнджер, — огрызается он. Гермиона делает глубокий вдох. — Я тоже не глупа, Малфой. — Проходит мгновение, прежде чем она встречается с ним глазами, ее взгляд чуть смягчается. — Я знаю, почему ты на самом деле это делаешь. Гермионе не потребовалось много времени, чтобы понять. Она проникала в сознание многих своих целей, прежде чем убить их. Было несколько пожирателей с единственным общим воспоминанием об одной ночи. Когда Гермиона впервые увидела произошедшее, её тошнило до тех пор, пока желудок не начало жечь. После этого все стало ясно. Драко так сильно сжимает челюсти, что она удивляется, что не слышит, как трещат его зубы. — Мне жаль, — шепчет она, но не за свои действия, а за его потерю. Проходит несколько напряженных секунд. — Судя по всему, она сделала это ради меня, — наконец говорит Драко. Его голос намеренно беспечный. — Она солгала и сказала ему, что Поттер мертв, чтобы она могла добраться до меня. Отец легко отделался. Простая Авада, и он исчез. Его серые глаза темнеют, а голос становится стальным. — Но то, что эти люди сделали с моей матерью… Гермиона зажмуривает глаза. — Мне жаль, — говорит она снова, потому что, что еще можно сказать? Нет слов, которые могли бы помочь. Ничего не помогает. Ничего, кроме… Драко вздыхает и качает головой. — Я должен поблагодарить тебя, Грейнджер. Ты устранила почти всех из них — но Мальсибер — он должен быть моим. — Хорошо. Он резко вскидывает голову и внимательно смотрит на нее. — Хорошо? — Ты хочешь быть тем, кто убьет его, я понимаю, Малфой. — И ты мне поможешь? Она кивает. Ее должно напугать то, как сильно она хочет ему помочь. С какой готовностью она готова отказаться даже от своей жизни только ради того, чтобы он мог отомстить. Но Гермиона не чувствует страха, более того, знакомый огонь горит в ее груди сильнее, чем когда-либо прежде. — Даже если это будет последнее, что я сделаю.

***

Склад находится рядом с небольшим портом в Тилбери. Чтобы добраться до него, нужен портключ и двадцать минут полета на метле. Когда она и Драко наконец достигают места назначения, свет включен, и они слышат несколько голосов внутри. Проскользнув внутрь, они насчитали в общей сложности семь Пожирателей Смерти. Двое в офисе, двое снаружи у воды и трое внутри, перетаскивающие тяжелые контейнеры, и Мальсибер был одним из них. Прежде чем разойтись, она хватает Драко за руку и выдерживает его взгляд. — Будь осторожен, Малфой. Эти слова обычно принадлежат ему. Он мягко ухмыляется. — Ты тоже, Грейнджер. Затем он исчезает снаружи, а она крадется к офису. Лабиринт из контейнеров играет ей на руку. Она просто стучит в дверь офиса, и когда двое мужчин выходят, чтобы проверить шум, поворачивая за угол сложенных коробок, она нападает. Нанеся одному из них удар той же кнопкой со снотворным, которой Драко отключил её в их первом бою, она сражается с другим, и к тому времени, как она вонзает нож ему в грудь, первый уже потерял сознание. Затем Гермиона направляется к краям главного погрузочного дока, где к остальным трем присоединяется еще один Пожиратель Смерти, которого они не посчитали. Она почти сталкивается с Драко, когда он выскальзывает из дверей, ведущих к воде снаружи. Его руки в крови, а глаза горят. — На одного больше, чем мы посчитали, — говорит она, кивая на четырех Пожирателей Смерти. — Снаружи был еще один. Всего девять Пожирателей Смерти. Скольких ты уже убрала? — Двоих. Ты? — Троих, — отвечает он и наклоняет голову, но она улавливает его ухмылку и прищуривается. — Просто подожди, Малфой, — бормочет она с вызовом. Прежде чем он успевает ответить, они скорее чувствуют, чем слышат заклинание. Словно окунаешься в холодный мрак. Гонум Ревелио. Она и Драко встречаются взглядами всего на долю секунды, прежде чем разделиться, когда мимо них начинают проноситься заклинания. Гермиона забегает за несколько контейнеров, а затем атакует ближайшего к ней Пожирателя Смерти. Ей удается нанести несколько ударов, но прежде чем успевает нанести смертельный, она чувствует покалывание в затылке. — Бомбарда! Гермиона отпрыгивает, заклинание Пожирателя Смерти проносится мимо нее и попадает в выгруженные бочки из контейнеров. Сила взрыва сбивает ее и Пожирателей Смерти с ног. В момент отвлекающего маневра появляется Драко, крепко сжимая ее руку и поднимая с земли. Пригибаясь и уклоняясь от заклинаний, они забегают в лабиринт. Они останавливаются в относительно безопасном месте, переводя дыхание, а шаги и крики эхом разносятся по складу, разыскивая их. Двое мужчин приближаются, и она с Драко молча обмениваются жестами. Они стоят по обе стороны от проёма, прижавшись спинами к деревянным ящикам. Когда появляются Пожиратели Смерти, Драко ударяет локтем в лицо одного из них, хватает палочку мужчины и с щелчком ломает ее. Гермиона сосредотачивается на другом Пожирателе Смерти, выкручивает поднятую им руку, а затем проводит лезвием по его горлу. Пока он умирает, все еще двигаясь по инерции, она разворачивается и бросает нож. Он летит и приземляется прямо в затылок другого Пожирателя Смерти. Когда мужчина безвольно падает на землю, Драко выпрямляется из боевой стойки и бросает на нее взгляд: — Все было под контролем, Грейнджер. Она одаривает его самоуверенной ухмылкой. Затем она слышит еще пару шагов и бросается на нового Пожирателя Смерти. Она вкладывает в прыжок весь свой вес, заставляя их обоих упасть на землю. Его палочка откатывается, и Гермиона подносит нож к его горлу, но останавливается, когда перед ней раздается яростный шум. Мальсибер здесь. Он лишь быстро скользит по ней взглядом, его глаза останавливаются на Драко, сверкая яростью и узнаванием. — Малфой. — Мальсибер, — приветствует Драко. Его тон спокоен, но она чувствует скрывающуюся за ним тьму. — Я так и знал. — Голос Мальсибера дрожит от ярости. — Знал, что ты будешь не более чем грязным чертовым предателем, как и твои родители. Надо было прикончить тебя вместе с ними. — Действительно, тебе следовало это сделать. — Что ты будешь делать? Он узнает и заставит тебя заплатить. — Возможно, но я, черт возьми, удостоверюсь, чтобы ты не дожил до этого момента. Гермиона чертыхается, когда Мальсибер поднимает свою палочку. У Драко есть собственная палочка. Он может защитить себя, но сделав это, выдаст себя. Она бросается на спину Мальсибера, сжимая его запястье так, чтобы палочка оставалась под противоположным углом. Мужчина стряхивает ее, но Драко хватает времени, чтобы нанести удар кулаком прямо ему в челюсть. Они начинают драться, но ее внимание не задерживается на них надолго. Она совершенно забыла о другом Пожирателе Смерти, пока сначала ее не ударяют лицом в стену, а затем она не падет на землю. Знакомая острая ярость охватывает ее, и когда он медленно подходит к своей упавшей палочке, она хватает его за лодыжку и тянет. Он падает на землю, и она выдергивает из ботинка свой последний нож. На этот раз, когда она садится на него верхом, то обеими руками поднимает нож над головой и следит за тем, как он погружается глубоко в грудь Пожирателя Смерти, снова и снова. Она видит Драко и Мальсибера, обоих безоружных, но Драко прижимает предплечье к горлу мужчины. Словно чувствуя друг друга, Драко смотрит на нее, и она одним плавным движением бросает ему нож, он ловит его, а затем без колебаний вонзает в живот Мальсиберу. Она узнает выражение его глаз, когда он это делает. Ярость, печаль и, самое главное, приносящая удовлетворение, жгучая месть. Вот все и сделано. Она поднимается на ноги, а Драко отступает назад, позволяя обмякшему телу Мальсибера упасть. Адреналин кипит в ее венах, а сердце колотится в груди, как всегда после убийства, но никогда раньше это чувство не было таким приятным. Когда он здесь, чувство мести, жажды крови, победы становится всепоглощающим. Они оба глубоко дышат, кожа скользкая от крови и пота, вся в синяках. Их взгляды встречаются, и она видит в его глазах свое отражение: отчаянное, разгоряченное, живое. Затем он усмехается, и что-то в Гермионе щелкает, она бросается на него. В тот момент, когда их губы соприкасаются, она понимает, что ни за что не пожалеет об этом. Простое прикосновение их губ пробуждает тепло, которое облизывает каждый дюйм ее окоченевших внутренностей. Он крепко обхватывает ее за талию, ее ноги смыкаются вокруг него, и их губы страстно встречаются друг с другом. Она посасывает и покусывает его нижнюю губу, прежде чем жадно проникнуть языком ему в рот. Желание уже давно не просыпалось в ней, но он, тесно прижимающийся к ее телу и стонущий ей в рот, после того, как они только что отдались своей самой темной натуре, превращает пронесшееся стремительно чувство в необходимость. Он отстраняется, зубами сильно прикусывая ее губу. — Нам пора идти, — говорит он хрипло, почти с сожалением. Он сжимает ее бедра, призывая отпустить его. Она кивает и отгоняет дымку похоти. Кровь все еще капает, а обмякшие тела остаются безжизненными, пока они проходят через склад. Они находят спрятанную метлу и сумки. С помощью портключа переносятся в переулок, а затем аппарируют в его квартиру. Проходит несколько секунд, в течение которых Драко применяет очищающее за очищающим, и они с тяжелым дыханием приходят в себя от головокружения, вызванного путешествием. Достаточно еще одного взгляда друг на друга, глаза вспыхивают жаром, а затем тонут в вожделении, прежде чем их рты снова прижимаются друг к другу, лязгают язык и зубы, продолжая именно с того места, на котором они остановились. На вкус он как кровь, и она задается вопросом, чувствует ли он тоже самое, исходящее от нее, и находит ли это таким же странно приятным, как и она. Она проводит ладонями вверх по его груди, вокруг шеи, в его волосы. Ее пальцы сжимают мягкие пряди и скручивают их. Он тихо мычит и обнимает ее, притягивая как можно ближе. Ее охватывает жар, а вместе с ним и нетерпение. Она отводит их назад в неопределенном направлении, где, как она предполагает, находится спальня. Драко ведет их к нужной двери, распахивая ее, их губы не размыкаются, пока они не добираются до кровати. Она толкает его вниз за плечи. Он приземляется на край кровати, и она перекидывает ногу, устраиваясь у него на коленях. Его руки сжимают ее задницу, вдавливая член в ее промежность сквозь одежду. Гермиона стонет, впившись ногтями в его плечи, прежде чем толкнуться языком ему в рот. Она грубо прикусывает его губу, вызывая у него резкое шипение, и ухмыляется ему в рот, успокаивая боль языком, прежде чем отстраниться. — Сними рубашку, — шепчет она, наблюдая, как он подчиняется, обнажая дюйм за дюймом бледную рельефную кожу, усеянную шрамами, по которым ей хочется провести языком. Она слегка касается кончиками пальцев и проводит ногтями по его коже, прежде чем толкнуть его на спину и нависнуть сверху. Сначала она целует его в челюсть, и опускается поцелуями вниз до самого горла. Затем она проводит языком по вене, выступающей на его шее, и покусывает его ключицу. — Грейнджер… — Его голос тихий и наполнен похотью. Она вздрагивает и снова садится, чтобы скинуть через голову собственную рубашку. Она тянется к застежке своего бюстгальтера, и он приподнимается на локтях, наблюдая с восхищением во взгляде. Наконец она позволяет черному клочку ткани упасть, обнажая грудь, и он сглатывает, быстро проведя языком по пересохшим губам. — Блять, Грейнджер. Он садится, твердая рука держит ее за поясницу, удерживая на месте. Он встречает ее взгляд, трогая соски, а затем обхватывает грудь. Гермиона дрожит и извивается, когда его рот опускается вниз и прижимается к чувствительной плоти, с ее губ срывается легкий вздох, а ее спина выгибается ему навстречу. Внезапно он двигается, и она падает в центр кровати, пока он нависает над ней. Он быстро расправляется с остальной частью ее одежды, прежде чем его рот прижимается к ее обнаженной коже, медленно спускаясь все ниже и ниже, от ее шеи к груди и бедрам. — Малфой, — выдыхает она, когда он целует ее пупок. — Грейнджер, — отвечает он, призрачное дыхание окутывает ее влагалище. — Что ты… — она вскрикивает, когда чувствует, как его зубы впиваются во внутреннюю часть ее бедра. Она поднимает голову и пристально смотрит на него. Он же смотрит на нее, ухмыляясь. — Расслабься, Грейнджер. Только тогда она понимает, насколько скованна, ее тело напряжено, руки вцепились в простыни. Она очень хорошо знакома с оральным сексом, занималась им много раз, но клиенты не часто отвечали ей взаимностью. — Расслабиться? Ты только что укусил… О боги… Размеренным движением языка он томно облизывает ее влагалище, и Гермиона сильно прикусывает губу, чтобы заглушить бессвязные звуки, когда его язык делает это снова и снова. Затем он останавливается, и она чуть не плачет от потери этого ощущения. — Я хочу слышать каждый твой звук, Грейнджер, — говорит он — умоляет — прежде, чем снова уткнуться лицом в ее влагалище. Когда его рот посасывает ее клитор, она не сдерживает всхлипывания, сорвавшегося с ее губ. Его язык скользит все глубже и глубже, и Гермиона яростно извивается, тяжело дыша, сжимая его волосы. Он издает гортанный звук, и когда вибрация проходит сквозь нее, она дергает бедрами и громко стонет. Удовольствие достигает такого уровня, которого она никогда не испытывала раньше. Затем его зубы задевают ее клитор, и она разбивается. Пальцы ее ног поджимаются, бедра дрожат, а сердце поет, когда она кричит о своем освобождении, пока он, ​​издавая стоны все это время, удерживает ее, щедро истекающую соками, на месте. Гермиона изо всех сил пытается отдышаться, когда Драко поднимает на нее взгляд. Небольшой, довольный изгиб его губ каким-то образом вновь мгновенно зажигает огонь в ее животе. Он садится и снимает брюки. Она облизывает губы, зажав нижнюю между зубами, когда обнажается его толстая длина. Он расправляет плечи, приосанивается, и, кажется, красуется под ее впечатленным взглядом, что заставляет ее закатить глаза, прежде чем обхватить руками его шею и притянуть обратно на себя. Она целует его со вздохом и двигает бедрами, когда он удобно устраивается между ними. Она чувствует, как его твердость прижимается к ее животу, и, зная, что будет дальше, слегка замедляется, делает глубокий вдох, и ждет. Но Драко ничего не делает. Она впивается ногтями в его плечи, напрасно выгибается, пока все, что он делает, — это скользит губами по ее шее, будто у них есть все время мира. — Драко. — Она произносит его имя с нетерпением, и он отстраняется, чтобы посмотреть на нее. — Чего ты хочешь? — Голос у него нежный, даже любопытный. Это довольно очевидно, думает она. Но то, как он смотрит на нее, предполагает, что все не так просто. Она обдумывает его слова и понимает, что он ждет, чтобы она что-то сделала. Чего она хочет? Она не уверена. Она никогда не испытывала такого желания как сейчас. Раньше она мирилась с происходящим, откинувшись на спину и позволяя акту свершиться. Теперь же она может взять то, что она хочет. Она проводит языком по нижней губе, и его глаза следят за этим движением. — Ты можешь получить что угодно, просто скажи, Гермиона, — шепчет он. Она сглатывает и позволяет себе следовать своему инстинкту. Она касается его губ своими, прежде чем перевернуть их, так чтобы оседлать его бедра. Он не выглядит удивленным этим движением, его глаза просто сверкают жаром. Его руки лежат на ее бедрах и слегка сжимают, когда она устраивается сверху, а его член касается ее влажных складок. Она делает это снова, кусая губу, когда чувствует, что он дрожит под ней. Она позволяет себе воспользоваться моментом, чтобы запомнить это. Драко Малфой под ней, обнаженный, добровольно подчиняющийся ее власти и возбужденный только ради нее. — Что угодно? — спрашивает она, слегка задыхаясь. — Все, что угодно, — отвечает он. Сердце у нее в груди невероятно теплое и наполненное. Она наклоняется и целует его, мягче, чем все, что они делали раньше. Затем Гермиона начинает мучительный спуск губами. Она уверена, что нет ни дюйма его кожи, по которому бы не скользнули ее руки или рот. Пьянящие поцелуи и жгучие следы, вытягивающие из него тихие звуки, каждый из которых она встречает с радостью. Когда она прикусывает особенно чувствительное место на тазобедренной кости, из его горла вырывается громкий хриплый стон. Это заставляет ее почти сойти с ума от желания. Тем временем его руки неустанно проводят вверх и вниз по ее спине, блуждают по ее коже, призывая сделать больше, а когда это становится слишком отвлекающим, она фыркает и садится. Удовлетворенная улыбка на его губах исчезает, когда она тянется за палочкой на прикроватной тумбочке. С помощью простого заклинания его руки привязываются к изголовью кровати, прежде чем он успевает моргнуть дважды. Гермиона ждет, внимательно наблюдая за ним, выискивая признаки дискомфорта. Но, если не считать как он тянет запястья на пробу, чтобы проверить прочность пут, он не говорит ни слова. Жидкое тепло течет по ее венам и скапливается в животе. Она довольно ухмыляется, проводя пальцами вниз и видя, как он слегка дергается, когда ее ногти царапают подстриженные волосы ниже его пупка. — Грейнджер, — говорит он, на этот раз тихо и грубо. Ее ухмылка превращается в широкую улыбку, когда она, опираясь на колени, наклоняется вперед, чтобы еще раз жадно поцеловать его в губы, прежде чем медленно опуститься на его член. Они оба вздыхают в поцелуе, чувствуя, как его длина медленно покрывается ее влажным жаром. Когда она полностью опускается, запястья Драко дергаются, и она откидывается назад, видя, как его лицо исказилось в мучительном удовольствие. Гермиона закусывает губу и начинает двигаться, сначала медленно, а затем находит постоянный темп, прыгая на его члене, стонет, выгибает спину, чувствуя одну за другой волны удовольствия. — Ох, блять… Я… В тебе так чертовски хорошо, Грейнджер. Глаза Драко черные и прикрыты, кулаки крепко сжаты, а бедра пытаются толкнуться вверх каждый раз, когда она опускается вниз. Ее пальцы впиваются в его грудь, и когда она снова опускается на него, она трётся и покачивает бедрами, прижимаясь к нему. Драко стонет и запрокидывает голову, а она не может не наклониться и не вонзить зубы в открытую кожу его шеи. Его запястья дергаются так сильно, что она боится, как бы он действительно не поранился, когда из его горла раздается гортанный звук. — Блять. Пожалуйста, Грейнджер… По ее позвоночнику пробегает дрожь, и ее влагалище крепко сжимается вокруг него. Возможно, в другой раз она продержится дольше, узнает, какие еще звуки сможет заставить его издавать, но сейчас она тянется к палочке и отпускает его оковы. Он мгновенно садится. Сжимает ее изгибы, трогает ладонями грудь, а затем хватает задницу, опуская ее на себя сильнее и прижимаясь тазом к клитору, заставляя ее громко стонать. Он целует ее, а затем переворачивает их, оборачивая ее ноги вокруг себя, своим весом вжимая ее в матрас. Под новым углом его член входит в нее еще глубже, заполняя до краев. Когда он вбивается в нее сильнее, чем прежде, он попадает по точке, которая заставляет ее стенки трепетать вокруг него. — Боги, еще. — Выдыхает она, впиваясь ногтями в его плечи. — Еще, Малфой. Он жадно ее целует и подчиняется, трахая сильнее, каждый раз попадая по нужному месту, и когда он нажимает подушечкой большого пальца и кружит по ее клитору, все это становится слишком для нее. — Драко, — кричит она, когда достигает пика и взрывается изнутри. Удовольствие распространяется по каждому нерву ее тела, пока ее стенки сжимаются вокруг него. Это доводит его до крайности, он восхитительно стонет ее имя ей в ухо, пока кончает в нее. Рухнув на кровать, Гермиона смотрит в потолок, моргая и приходя в себя. Затем она поворачивает голову. Драко уже смотрит на нее, его рот изогнулся в нежной ухмылке, и что-то устрашающее расцветает в ее груди. Что-то, что, как она думала, никогда больше не почувствует — что-то, за что она обещает держаться своей жизнью на этот раз. Гермиона придвигается ближе, ее взгляд скользит по его запястьям. Она тянется к левому, поднося его к себе. Едва ли замечает Темную метку и вместо этого проводит губами по синякам, образующимся вокруг его запястья. Он позволяет ей поцеловать еще несколько раз, прежде чем его пальцы пройдут по ее щеке, убирая локон с лица. Его пальцы скользят по ее лицу, от скул до вздернутого носа и губ. Она с ухмылкой прикусывает его палец, и его глаза вспыхивают, прежде чем он наклоняется и прижимает к ее губам сладким поцелуем, который слишком быстро прерывает. Она не осознавала, что скучала по этому. Близость, связь, забота. До сих пор она не знала, как сильно этого жаждала, когда Драко Малфой нежно ласкал ее лицо и смотрел на нее так, будто она — единственная причина жить. Он притягивает ее к себе, помещая ее голову на изгиб своей шеи и обхватив ее рукой. Она закрывает глаза, наслаждается его теплыми объятиями, и единственное, что удерживает ее от погружения в глубокий сон, — это его рука, рисующая руны на ее бедре. Его мысли не дают ему уснуть, и она чувствует, что ему есть что сказать, поэтому ждет. Вскоре он заговорил, но эти слова заставили ее сердце замереть. — Я не был честен с тобой, Грейнджер. Она медленно поднимает на него взгляд. — О чем, Малфой? Он молчит какое-то время. — Обо всем. — Что ты имеешь в виду? — Грейнджер... есть и другие, как ты — как мы. Странное ощущение, Гермиона чувствует как в ее груди разрастается надежда. Она отмахивается от нее. — Что именно это значит, Малфой? — Это значит, что есть люди в тени, которые сражаются против Министерства — против Сама-Знаешь-Кого. Можно было бы назвать это… сопротивлением, но не стоит. Надежда растет, но Гермиона все еще отказывается признать это. — Кто? — спрашивает она, голос необычайно высок. — Теодор Нотт. Блейз Забини. Невилл Лонгботтом. Гермиона судорожно выдыхает. Она думала, что Невилл умер много лет назад, когда он перестал отвечать ей на монету Отряда Дамблдора. — Кто еще? — Лаванда Браун. Джастин Финч-Флетчли. И другие. Многие другие. Глаза Гермионы жжет, а надежда нарастает настолько, что становится трудно дышать. — Ты расстроена? Его серьезность и явное беспокойство на лице почти заставляют ее смеяться. — Нет. — Она всхлипывает. — Я… Я просто… Я не могу поверить… Я счастлива. Каким-то образом он нашел этих людей, сломленных и разрозненных, но выживших – нет – сражающихся. Драко вытирает слезы с ее щек и нежно целует в лоб. Наконец она позволяет надежде расцвести, и впервые за многие годы Гермиона чувствует, что жива.