Циркачка

Эрену десять, и это первый раз, когда мать ведёт его на представление приехавшего в город бродячего цирка. — Они были у нас три года назад, — говорит она, — но мы тогда гостили у тётушки Ширли и не попали, а за три года до этого ты был ещё слишком мал. Эрен восторженно смотрит на раскинувшийся на площади яркий высокий шатёр и крепче сжимает тёплую ладонь матери. Нет, Эрен вовсе не малыш и его не нужно водить за руку, но народа действительно очень много и потеряться проще простого. Вокруг шатра бесчисленным количеством раскинуты лотки, палатки и прилавки, торгующие разными безделушками, они сверкают и переливаются в лучах заходящего солнца, и народ толпится возле них, больше глазея, чем покупая. Мимо тут и там снуют дети. Две девчонки проносятся мимо Эрена с облаками розовой сладкой ваты на тонких деревянных шпажках, и рука непроизвольно тянется отщипнуть себе кусочек. Но мать рядом, и Эрен, конечно, не станет поступать так опрометчиво в её присутствии. Ему и сладкой ваты-то особо не хочется, зато румяные хот-доги — другое дело. Мать это, конечно же, замечает, и спустя пару минут Эрен уже довольно жуёт мягкую булку с хрустящей корочкой и сосиской внутри, политой густым томатным соусом, припивая это холодной колой, от газа которой щекотно в носу. Свои места они занимают, когда до начала представления остаётся пятнадцать минут, и Эрен успевает заскучать, разглядывая набитый людьми зал. Такие же ожидающие представления зрители тихо переговариваются, кто-то что-то жуёт, кто-то теребит в руках листовки, и Эрену тоже становится любопытно, он припоминает, что у матери тоже есть такая листовка, она получила её на входе вместе с билетами. Эрен зовёт мать шёпотом, указывая на торчащий из её кармана бумажный уголок, и спустя пару секунд становится обладателем цветного прямоугольника, пахнущего свежей типографской краской. Эрен с любопытством рассматривает его, видит силача в смешных полосатых шортах, что держит в руках огромные гири; фокусника, из шляпы которого торчат заячьи уши; мима, выглядывающего из-за его спины, и лицо его очень удивлено; пару клоунов с красными носами, но они Эрену совсем не интересны; ещё каких-то людей в костюмах и девочку, похожую на куклу. На ней Эрен задерживает внимание чуть дольше, прикидывая, сколько ей может быть лет и что она показывает во время выступления. Его размышления прерывает погасший свет и голос ведущего, что приветствует собравшихся зрителей. Гремит музыка, цветные световые лучи расчерчивают зал, и шоу начинается. Номера сменяются один за другим. Пока силач на арене подкидывает и ловит огромные гири, словно те сделаны из папье-маше, поднимает штангу и гнёт арматуру голыми руками, Эрен мечтает, что когда-то тоже станет таким же большим и сильным. Когда фокусник демонстрирует чудеса исчезновения и появления предметов, Эрен думает, что просто обязан со всем этим разобраться. Клоуны и прочие мимы проходят едва замеченными, артисты меняются, пестрят наряды, возрастает и стихает музыка. И вот наконец-то появляется она. Зал затихает, гаснет свет, а когда зажигается, то это только яркое пятно света в центре манежа, на которое силач выносит куклу и ставит прямо в центр круга. Кукла неподвижна. На ней блестящие лосины, что отражают тысячи разлетающихся повсюду бликов, пышное платье с рукавами-фонариками и бант на завитых в локоны волосах. Руки её согнуты в локтях и покоятся ладонями на уровне живота, ноги прямые, спина ровная, и при заводе она будет поднимать руки вверх и опускать вниз, возможно, даже повернётся вокруг своей оси. И не то чтобы Эрен так хорошо разбирался в куклах, вовсе нет, просто достаточно было пару раз взглянуть на кукол сестёр и соседских девчонок, как принцип их движений стал предельно понятен. Ведущий подходит к кукле, и в руках у него большой золотой ключ, который легко можно разглядеть даже с последних рядов, и Эрен на мгновение думает, каким же огромным должен быть механизм, чтобы его требовалось заводить таким большим ключом. Ведущий тем временем «вставляет» ключ в невидимую скважину на спине куклы и поворачивает. Из динамиков доносится характерный звук завода механизма и начинает играть музыка. Кукла и правда танцует, как фигурка из музыкальной шкатулки. Руки двигаются вверх и вниз, и сама она поворачивается вокруг своей оси, периодически наклоняясь чуть вперёд, и Эрен не может отвести от неё взгляд. А после происходит совсем невообразимое: на сцене вновь появляется силач, он подхватывает куклу, подкидывает вверх, и вот она уже стоит на его ладони поднятой руки. Публика охает, и свет на пару секунд гаснет, а когда зажигается вновь, то кукла стоит на небольшой платформе, собираясь сделать шаг к другой такой же платформе, соединяет которые натянутая между ними веревка. Эрен впивается пальцами в кресло. Пусть высота и не очень большая, но даже эти пара метров для такой хрупкой девочки кажутся огромными. Эрен, кажется, даже не дышит, пока кукла шагает по канату с одной стороны на другую. Она часто останавливается, водит руками по сторонам, поднимает то одну, то другую ногу, и Эрену так страшно, что порой он закрывает глаза. Но номер подходит к концу, кукла удачно достигает второй платформы и спрыгивает оттуда в руки силача. В её движениях больше нет механики, она выбегает в центр арены, кланяется зрителям, и те громко и восторженно аплодируют юной циркачке. К её ногам падают несколько букетов цветов, она поднимает их, широко улыбаясь, и, помахав на прощание, убегает за кулисы. Эрен так крепко вцепляется в руку матери, что та понимает — им придётся посетить ещё одно представление. *** Эрену тринадцать, и ему уже не нужно сопровождение матери, он откладывал карманные деньги весь год и теперь покупает билеты на все представления. В его руках новая листовка, которую он держит очень бережно, чтобы случайно не измять, плакат, купленный тут же, у входа, на котором прекрасная кукла Нина стоит в самом центре, а окружают её остальные артисты, и букет цветов, которые он сорвал в саду у матери. Эрен волнуется, думая, насколько могла вырасти та девочка за прошедшие три года. Сам Эрен прилично прибавил в росте, с лица ушла детская припухлость, и внешне он начал становиться весьма симпатичным парнем. Уже несколько раз девчонки в школе признавались ему в симпатии. Но он так никому и не смог ответить взаимностью. Никто даже слегка не может затмить образ юной циркачки, миниатюрной, гибкой и грациозной. Другие девчонки в сравнении с ней выглядят совершенно непривлекательно. И даже признанные школьные красавицы Эрену совсем не интересны. Ещё Эрен немного боится, что роль куклы Нины теперь играет совсем другая девочка. Вдруг прежняя артистка выросла и её просто заменили. При помощи грима сделать это совершенно не сложно. Нервоз возрастает, и Эрен покусывает заусенец на указательном пальце правой руки, пока номера сменяются один за другим. И вот свет гаснет, начинает играть тихая музыка, и в возникшем пятне света появляется она. Эрен вглядывается в черты её лица до боли в глазах, щурится, пытаясь определить, та ли это девочка или всё же другая, и из-за этого пропускает почти весь номер. Лишь когда девочка собирает с арены букеты, Эрен подскакивает с места и быстро пробирается вперёд, чтобы протянуть ей цветы. Девочка улыбается, машет зрителям и смотрит ему в глаза долгие несколько секунд, пока принимает протянутый букет. У Эрена так колотится сердце, что он не слышит ничего вокруг, он даже не понимает, как умудряется пробраться обратно на своё место, потому что перед глазами стоит совершенно очаровательное лицо юной циркачки, её длинные ресницы и светлые глаза. Это точно она — та самая девочка, что выступала три года назад, и она стала ещё красивее. Эрен не знает, как доживёт до следующего представления. Цирк даёт представления только семь дней, и у Эрена есть билеты на каждое из них. Он сидит на одном и том же месте с неизменным букетом цветов, которые после вручает девочке, и та каждый раз по-доброму ему улыбается, смотрит в глаза и машет на прощание рукой. Эрен окрылён. Он буквально парит. И находится в облаках днями и ночами, размышляя, как было бы здорово прогуляться с этой девочкой где-нибудь в парке. Куклу зовут Нина, но Эрен сомневается, что это настоящее имя артистки, но оно всё равно крепко за ней закрепляется, и сложно представить, что зовут её в итоге как-то иначе. — Да ты влюбился, сынок, — говорит ему утром мать, и Эрен возмущается, что это вовсе не так, а затем краснеет, не понимая, почему так колотится сердце. Эрен ещё слишком юн, чтобы давать своим робким чувствам столь громкие названия. Он понимает, что девочка ему очень нравится, но любовь? Они ведь даже не знакомы. К финальному представлению цирка Эрен готовится основательно. Надевает рубашку, аккуратно причёсывается, и цветы у него теперь не просто с садовой клумбы, а настоящий букет из цветочного магазина. Он небольшой, но очень милый и нежный, прям как сама Нина, и Эрен в страхе и предвкушении ждёт встречи, чтобы лично подарить цветы. Не протянуть через ограждение арены, а дождаться окончания представления и встретить её у чёрного хода. Эрен взволнован, всё выступление он сидит как на иголках, и когда девочка собирает цветы, прощаясь со зрителями, ему кажется, что она ищет кого-то взглядом. Наивная мечта, но что, если она ищет Эрена? Что, если среди сотен сменяющихся изо дня в день лиц она могла его заметить? Сердце от этих мыслей частит как сумасшедшее, и потеют ладони. Но Эрен всё же пробирается в полутьме зала к выходу и быстро обходит шатёр, останавливаясь у неприметной двери, которую и дверью-то назвать можно с большой натяжкой. Он ждёт достаточно долго, переминаясь с ноги на ногу, бесконечно поправляя рубашку и волосы и стараясь не измять букет. И где-то спустя минут двадцать его ожидания вознаграждаются, хлипкая дверь открывается, и наружу выходит… нет, не Нина. Было бы глупо ожидать, что именно она выйдет первой и будет одна. — Тебе чего, парень? — спрашивает его молодой мужчина в блестящем костюме, вроде, он акробат. — Ни… Нину, — спотыкаясь, мямлит Эрен, упрямо не опуская глаз. Мужчина усмехается, и что-то в его улыбке кажется Эрену подозрительным, но разбираться в этом нет времени. — Эй, Нина, — поворачивается мужчина обратно к двери и кричит, заглядывая внутрь, — тут к тебе поклонник. Эрен вспыхивает с новой силой, почему-то именно сейчас, когда до долгожданной встречи остаются секунды, он ощущает неконтролируемую робость. — Удачи, парень, — хлопает его по плечу мужчина и уходит, оставляя Эрена один на один с ожиданием. Первые минуты ничего не происходит, и Эрен безуспешно вслушивается в звуки, исходящие из шатра, пока среди них не удаётся различить лёгкие шаги. Напряжение тут же сводит плечи, и Эрен не может поднять глаз, пялясь куда-то в район ступеней, пока на них не появляются худые стройные ноги в мягких туфельках и блестящих лосинах. Эрен с трудом заставляет себя поднять голову, делает это очень медленно и на уровне бёдер понимает, что платья на девочке уже нет и она стоит перед ним в обычной длинной футболке. Это вполне ожидаемо, что артисты снимают костюмы после выступления, Эрен был бы дураком, если рассчитывал увидеть её в образе прекрасной куклы. Вот только когда Эрен поднимает взгляд полностью, робость моментально пропадает и на смену ей приходит удивление и растерянность. — О! А я думал, что ты не пришёл сегодня, — говорит ему Нина мальчишеским голосом.— Красивые цветы. Эрен таращится на стоящего напротив парня и отказывается верить своим глазам. Без макияжа и завитых в локоны волос, которые вообще оказались париком, перед Эреном стоит невысокий худощавый парень и насмешливо ему улыбается. Конечно, в любом другом случае Эрен бы решил, что это такой розыгрыш, а у Нины просто есть брат, который решил над ним подшутить. Но это не розыгрыш, потому что эти глаза Эрен бы не перепутал ни с кем. — Они же для меня? — спрашивает парень и протягивает руку, собираясь забрать цветы. Эрен кивает болванчиком, а потом мотает головой из стороны в сторону и делает шаг назад. Сердце стучит так громко, что, кажется, выпрыгнет из груди. Кровь шумит в ушах, и хочется бежать без оглядки, но Эрен лишь пятится назад. Букет выпадает из ослабевших пальцев, и парень делает к нему два шага, поднимает цветы с земли и машет ими Эрену. — Спасибо, — кричит он, помахав ему рукой и улыбнувшись так же, как каждый раз улыбался с арены. И Эрен разворачивается и бежит не разбирая дороги, задыхается от нехватки кислорода, хватается за грудь, где бешено колотится сердце, и бежит дальше, пока не добирается до дома. Он взлетает вверх по ступеням, захлопывает дверь своей комнаты и первым делом хватает листовки, что так бережно собирал и складывал, и разрывает их на части. — Ты не существуешь, ты не существуешь, — бормочет он себе под нос снова и снова, пока обрывки бумаги засыпают пол. А потом подскакивает и подбегает к двери, на которой висит большой плакат с цирковой труппой и красивой куклой в самом центре. Эрен хлопает ладонью по двери с такой силой, что становится больно, но разорвать плакат мужества в себе он так и не находит. *** Эрену шестнадцать, и цирковыми афишами увешан весь город, и с каждой из них на него смотрит она — девочка-мечта, девочка-обман, девочка, что так глубоко в сердце, что вынуть её оттуда кажется нереальным, вот только этой девочки не существует. Эрен обходит место, где расположился цирк, за три версты и клянётся самому себе, что ноги его больше там не будет. Три года прошло, но рана в сердце по-прежнему глубока и болезненна. По вечерам Эрен смотрит на плакат, что по-прежнему висит на двери его комнаты, с него смотрит юная кукла Нина, под обличьем которой скрывается мальчик. На новых плакатах кукла выглядит почти так же, но Эрен всё равно видит разницу. Сколько тому парню? Эрен считает, что они ровесники. Но если Эрен уже достаточно высок, то изображающий куклу артист по-прежнему невысок и худощав. Если бы не эти причины, его давно бы заменили кем-то другим, но Эрен никогда не спутает это лицо и эти глаза с кем-то другим, даже если всё это спрятано под грим. Эрен ненавидит себя. Ненавидит за то, что за три года так и не смог набраться мужества и выбросить плакат. Ненавидит, что в каждой светловолосой невысокой девушке ищет черты проклятой куклы. Ненавидит, что не может ответить даже мало-мальской взаимностью девчонкам, что оказывают ему знаки внимания, потому что все они либо слишком высокие, либо недостаточно хрупкие, у них не такие волосы, глаза, губы и все они не она — несуществующая девочка Нина, что грезится ему во снах. Порой эти сны так прекрасны, будто исполнение самых заветных желаний. Там, в заднюю дверь циркового шатра, на хлипкие ступени к нему выпархивает она, чудесная девочка со светлыми глазами и завитыми в локоны волосами. На ней пышное платье, и она смущённо улыбается ему, пока сам Эрен, ничуть не робея, протягивает ей красивый букет и говорит, как ему нравятся её выступления и что он ходит на каждое представление ради них. И что когда цирк приедет в следующий раз, он тоже обязательно придёт. И Нина очень радуется его словам, обещая непременно ждать их новой встречи. После таких снов Эрен просыпается счастливым, хоть эта радость и быстротечна и осознание, что подобному никогда не сбыться, сильно печалит. Порой сны пугают. К нему тоже выходит Нина, но едва Эрен говорит ей слова восхищения и протягивает букет, та начинает громко над ним смеяться и образ её искажается и становится страшным, смех механическим эхом разносится по пустоте вокруг и становится оглушающим. Потом Эрен замечает шарниры в локтях и коленях девочки, глаза её блестят пластиком, а рот открывается и закрывается так, будто кто-то дёргает его за нитку. Кукла и правда оказывается всего лишь пластиковой игрушкой и механизмом, заставляющим её двигаться. И именно при встрече с Эреном ломается, разваливаясь на куски. Тогда Эрен просыпается в холодном поту, его трясёт и из глаз катятся слёзы. Видеть куклу сломанной, валяющейся грудой мусора для Эрена страшнее всего на свете. Но порой Эрену снится сероглазый мальчик. Этот мальчик красивый, ведь иначе он не смог бы сыграть куклу, что очаровывает зрителей с первого раза. У мальчика светлая кожа и остатки румян на высоких скулах, тёмные волосы, рваными прядями падающие на лицо, и тонкие бледно-розовые губы, что медленно двигаются, произнося слова, и растягиваются то в улыбку, то в усмешку. Этот мальчик говорит Эрену смущающие слова, касается рук, когда забирает букет, и пальцы у него тёплые и немного шершавые, наверное, от постоянных репетиций. Он благодарит за букет, за все предыдущие букеты и шепчет на ухо откровения, что Эрен тоже ему нравится и что заметил он его сразу и каждый день ждал встречи. И что снова будет её ждать, когда цирк вернётся в город, и будет очень скучать в разлуке. И на прощание оставляет на щеке Эрена невесомый поцелуй, который, скорее, прикосновение тёплого дыхания. В такие ночи Эрен просыпается с колотящимся сердцем, и тело его так горит, что приходится вставать, чтобы попить воды и хоть немного успокоить мысли. Чтобы потом, безуспешно ворочаясь в постели до утра, проклинать того мальчишку-юношу-парня, что безжалостно разрушил его грёзы. Эрену немного любопытно, как этот парень, повзрослевший на три года, продолжает изображать куклу. Фантазирует даже, что выглядит это, вероятно, весьма комично, и публика хохочет над ним. И вместо захватывающего номера там теперь клоунада, и никаких цветов никто, конечно же, не бросает. Ну и поделом, злорадствует про себя Эрен, будешь знать, как дурить народ. Сам, конечно, выяснять это Эрен не собирается, и сколько мать ни предлагает сходить на представление, которые ему так нравились в детстве, Эрен непоколебимо отказывается. Ноги его больше не будет в этом цирке. Эрену и без этого есть чем заняться. Он гоняет с приятелями на скейтах в парке, играет в футбол и катается на велосипеде. Ходит с одноклассниками поесть пиццы или бургеров и даже попадает на премьеру фантастического фильма, который оказывается просто потрясающим. Эрен занимает себя чем угодно днями напролет, лишь бы не допустить мысли о том, что можно сходить на цирковое представление, всего разок, чтобы убедиться и забыть всё это как страшный сон. И как бы он ни искал оправданий своим порывам, на самообман он не поддаётся и стойко выдерживает этот бой. Перетерпеть остаётся всего два дня, потом цирк покинет город и жизнь войдёт в привычное русло. И позабудется вся эта история с куклой и сероглазым мальчиком. И плакат с двери Эрен тоже снимет, обязательно, вот только подыщет на замену что-то подходящее. Как соглашается на предложение одноклассницы погулять в субботу, Эрен сам не понимает. Она ему даже не нравится. Да, девчонка весёлая, болтливая, шутит постоянно, и с Эреном они сидят вместе на химии и биологии, но что-то большее — точно нет. Однако занять чем-то день всё равно нужно, поэтому Эрен собирается и идёт на встречу. И они достаточно хорошо проводят время, гуляя по парку и поедая мороженое, пока не выходят к торговому центру. Спрятаться от жары после долгого пребывания на улице кажется им отличной идеей, и они примыкают к потоку таких же посетителей. Одноклассница говорит, что хочет посмотреть какую-то книгу, и они поднимаются в огромный книжный магазин, где бродят в тишине между стеллажей, перебирая книги, хихикая, как заговорщики, и соревнуясь, кто остроумнее пошутит. И пока девушка задерживается у одной из полок, Эрен выбредает к стенду, на котором развешаны разные плакаты; он перебирает рамки одну за другой, поражаясь ассортименту. Тут и музыкальные группы, и фильмы, и герои аниме, глаза просто разбегаются, и Эрен думает, что попал куда надо и самое время подыскать плакат на смену афише, когда к нему кто-то подходит. И этот кто-то очень близко, и конечно же это его одноклассница, и Эрен пытается найти подходящие слова, чтобы сказать, что такая близость ни к чему, когда слышит: — Ух ты, это же мой самый преданный поклонник, — вкрадчивым шёпотом у самого уха, — почему больше не приходишь? Я скучал. Эрен каменеет на долгие секунды, тихий голос вливается в уши, заставляя кровь леденеть. Это же не может быть правдой? Это же просто воображение разыгралось, и когда он обернётся, за спиной никого не будет. Вот только этот голос… эти глаза, что Эрен видит, повернувшись. Серые, слегка прищуренные, над высокими скулами, и рваные пряди чёлки, спадающие на них. И бледно-розовые губы с насмешливой улыбкой. Парень немного подрос, но всё ещё ниже Эрена, и фигура по-прежнему худощавая, ошибки быть не может, это точно он. — Эй, Леви, — слышится мужской голос, и Эрен переводит взгляд за спину стоящего перед ним парня, — хватит его дразнить, — говорит стоящий там парень, и девчонка рядом с ним едва сдерживает смех. — Ни за что, он слишком забавный, — бросает ему в ответ Леви, даже не повернувшись, — в жизни не забуду твои глаза, — он изображает ошарашенный взгляд, и Эрен думает, что выглядел тогда именно так, — и то, как ты пятился, а потом удирал со всех ног. У меня есть пригласительный билет на сегодняшний вечер, хочешь, подарю его тебе? Парочка за спиной Леви уже откровенно хохочет, и Эрен кидает на них злобный взгляд. А потом с не меньшей ненавистью смотрит на Леви. — Засунь его себе куда подальше, клоун, — цедит он сквозь зубы и вылетает из магазина и из торгового центра, даже не вспомнив, что пришёл туда не один. Леви. Этого парня зовут Леви. И Эрену не нужны эти знания. Не нужны, не нужны, не нужны! *** Эрену восемнадцать, и его одноклассница почти стопроцентно похожа на девочку, что смотрит на Эрена каждый день с цирковой афиши, что висит на двери его комнаты. Эта афиша уже порядком выцвела и поистрепалась за пять прошедших лет, но не перестала отзываться в сердце болезненной привязанностью к никогда не существовавшей девочке. Эмили переводится в их школу на последнем году обучения, попадает с Эреном в один класс и под пристальное внимание старшеклассников обоих полов одновременно. Девчонки сразу видят в ней соперницу, парни — новый привлекательный объект. И Эрен не то чтобы не исключение, он в этой новообразовавшейся армии поклонников самый первый. Эмили миниатюрная и крошечная, даже стоя на высоких каблучках едва дотягивающая Эрену до плеча. У неё длинные белокурые волосы, завивающиеся в очаровательные кудряшки, большие прозрачно-голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, аккуратный носик и пухлые губки, образующие маленьких бантик, когда она двигает ими немного вперёд. Эрен сражён. Эрен очарован. Эрен тратит почти весь учебный год, добиваясь неприступной красотки, пока в самом конце она не соглашается пойти с ним на выпускной бал. Эрен парит на крыльях счастья, не в силах ни насмотреться на это очаровательное создание, ни надышаться им. Он заезжает за ней вечером и едва не падает в обморок, когда она выходит к нему в изящном вечернем платье. Её родители фотографируют их на память, таких красивых и счастливых, и Эрен обещает доставить их дочь в целости и сохранности не позднее полуночи. А затем танцует с ней вечер напролёт, бережно прижимая к себе и не имея сил отпустить дольше чем на пару минут. Потом он привозит её домой, обегает машину и открывает перед ней дверь. Эмили выглядит уставшей, ночной воздух прохладен, а пиджак Эрена на её плечах так велик, что она могла бы завернуться в него целиком. Эрен снова бесконечно очарован. Он подхватывает её за талию, и она такая тонкая, что пальцы почти смыкаются, и ставит на тротуар. Эрен провожает её до двери, держа за руку, а после кланяется, как галантный кавалер, и касается поцелуем тонких пальчиков. В глазах Эмили на секунду проскакивает удивление и будто бы ожидание чего-то большего, но она поспешно прощается и скрывается за дверью, а Эрен летит домой. Да, под его ногами колеса, но за спиной крылья, и он так счастлив, что готов кричать об этом на весь белый свет. Лето кажется бесконечно долгим. Все экзамены сданы, а документы на зачисление в несколько университетов лежат в столе, осталось выбрать. Но Эрен настолько сильно хочет учиться дальше вместе с Эмили, что так и тянет с принятием решения, дожидаясь, пока определится она. Они проводят вместе почти всё свободное время, много гуляют, и держать в своей руке её маленькую ладошку это всё, что Эрену нужно в жизни, он готов идти с ней так до скончания веков. Эрен приносит ей цветы, открывает перед ней двери, выдвигает стулья и придерживает, когда они спускаются по лестнице. Он слушает её разговоры, порой даже не вникая в сказанное, просто наслаждаясь звучанием голоса, пока в один момент в подсознании не срабатывает сигнал тревоги. Что-то послужило причиной, и остаётся выяснить, что. — Прости, что ты сказала? — останавливается Эрен, переводя на неё взгляд. — Ты опять меня не слушал, — дует пухлые губы Эмили и хлопает его ладошкой по груди. — Я просто так тобой залюбовался, что потерял связь с реальностью, — оправдывается Эрен, изображая повинность. — Вот же льстец, — прекращает дуться та, тут же улыбаясь. — Я сказала, что в город цирк приехал, все только о нём и говорят. Я видела видео, как одна гимнастка пляшет на канате, будто по земле, а на качелях летает, словно за спиной у неё крылья. Как же её зовут? — Эмили прикладывает пальчик к подбородку, задумываясь. — Нина, — шёпотом отвечает Эрен, не понимая, отчего сердце так бешено колотится. — Стой, — спохватывается тут же, и Эмили удивлённо хлопает на него глазами, — почему цирк приехал сейчас? Ещё ведь не прошло три года. — Что? Какие три года? Ты о чём, Эрен? — Эмили выглядит окончательно растерянной. — Цирк приезжал к нам раз в три года, — сам не зная зачем объясняет Эрен. — Когда мне было семь, десять, тринадцать и шестнадцать. Они не должны были приезжать сейчас. — Может, график сменился, какая разница, я вообще ни разу о них не слышала, я ведь только в прошлом году переехала, — отвечает Эмили. — Давай сходим, — она смотрит ему в глаза, хлопая длинными ресницами, едва тронутыми тушью. — Ты знаешь, я как-то не очень люблю цирк, — тут же пытается отвертеться Эрен, чувствуя, как холодеет спина и потеют ладони. Где-то в подсознании вкрадчивый голос шепчет ему: «О, это же мой самый преданный поклонник, я скучал». — Ну пожалуйста, Эрен, — едва ли не хнычет Эмили, строя совершенно жалобную мордашку. И Эрен сдаётся. — Конечно, милая, всё что захочешь, — он старается улыбнуться как можно непринуждённее, но даже если не выходит, то Эмили не замечает, счастливо хлопая в ладоши. — Ты самый лучший, — радуется она, бросаясь на него с объятиями. — Заедем домой, я хочу переодеться. — Конечно, — обнимает её в ответ Эрен, и уже через секунду она тянет его в сторону парковки. На цирковой площади всё практически так, как Эрен помнит. Шум, свет и раздающаяся отовсюду музыка. Десятки прилавков с едой и сувенирами, толпы людей, куча кричащих, визжащих, смеющихся детей. Вездесущие облака цветной сладкой ваты, вёдра с попкорном, огромные стаканы газировки и румяные хот-доги. Ничего не меняется. К кассе небольшая очередь, и Эрен коротает время, любуясь стоящей рядом Эмили, что с любопытством смотрит по сторонам. Он покупает два билета, и Эмили просит взять ещё программку, ну и конечно им дают листовку, на которую он даже не смотрит. — Она такая красивая, правда? — говорит Эмили, разглядывая глянцевый листок. — Я не смотрел, — отвечает Эрен, раздумывая, а не просидеть ли номер с куклой с закрытыми глазами. — Она такая стройная, и черты лица тонкие, — не унимается та. — Это просто грим, — бросает Эрен. — Да ты даже не посмотрел, — дуется Эмили, останавливаясь. — Ну зачем мне смотреть на кого-то, кроме тебя? — тут же находится Эрен, и Эмили тут же довольно улыбается. Они проходят в шатёр, поднимаются на нужный уровень и занимают свои места. До начала представления ещё есть время. Эмили что-то привычно щебечет, пока Эрен рассматривает публику. Очень много молодёжи, много парочек, ещё больше семейных пар с детьми. Эрен думает, что, возможно, когда-нибудь так же приведёт свою семью в цирк, который станет уже совсем другим, с другими номерами и артистами. А неприятные воспоминания подёрнутся туманом и совсем перестанут тревожить сердце. Но все его надежды разбиваются вдребезги, стоит заиграть знакомой музыке и в пятне света появиться кукле. Эрен сидит на шестом ряду, но едва кукла поднимает голову, он видит направленный на себя пристальный взгляд. Это глупо. С такого расстояния, в темноте зрительских рядов Леви просто не может его видеть. Но смотрит он именно туда, где сидит Эрен, и он уверен, что прямо на него. Представление начинается. Кукла теперь танцует намного дольше, и движения у неё столь отточенные и верные, что складывается впечатление, будто и впрямь кто-то дёргает за невидимые нити. А после появляется силач и лёгким движением подкидывает куклу вверх. И вот она уже стоит на его ладони вытянутой вверх руки. Зал охает, звучат неуверенные аплодисменты. Эрен помнит, что где-то после Леви шёл по канату, но не видит ничего похожего. А затем из высокой темноты опускается качель, ухватившись ногами за которую висит акробат. Силач подкидывает куклу выше, и та хватается за руки акробата, моментально взмывая ввысь. Музыка становится тише и ритмичнее, все прожекторы направлены вверх, где качель с висящими на ней артистами раскачивается всё сильнее с каждой секундой. Музыка стихает, когда акробат подбрасывает куклу в воздухе и та вертится, будто веретено. У Эрена сердце пропускает удар, а затем колотится как сумасшедшее. Эмили хватается за его руку и крепко сжимает, но Эрен не может никак на это ответить, его взгляд прикован к парящей под куполом фигуре, чья жизнь может оборваться от одного неверного движения. И тогда кошмар, что приходил к Эрену во снах, станет реальностью. Но кукла, конечно же, никуда не падает, она успешно приземляется на небольшую металлическую платформу, и в зале зажигается полный свет. Эрен видит другую такую же платформу на другой стороне шатра. И между ними, вероятно, натянут канат. Но либо тот слишком тонкий, либо находится так высоко, что Эрену банально не видно. Эмили хватается за его руку ещё сильнее. — Мне страшно даже смотреть на это, — шепчет она. Эрен не может оторвать взгляд от невысокой тонкой фигуры под куполом цирка и ничего ей не отвечает. Кукла делает свой первый шаг над пропастью. Зал замирает, люди, кажется, даже не дышат, музыка нагнетает обстановку, доводя нервы до предела. Эрен тоже забывает, как дышать. И только кукла… только Леви, балансируя на тонком канате, шагает по нему так, будто перед ним не веревка, а тротуар. Ещё и руками какие-то движения изображает и ногами из стороны в сторону. И выглядит всё это так грациозно, так гармонично, будто и впрямь за спиной у него крылья. Зал охает и вздыхает, некоторые вообще сидят с закрытыми глазами или спрятав лицо в ладонях. Только кукле всё нипочём, пляшет как заведённая, пока не достигает второй платформы. Зрители облегчённо выдыхают, раздаются первые робкие аплодисменты, и следом за ними уже идёт оглушающая волна. Многие вскакивают со своих мест, кричат и свистят, пока кукла, подхватив закреплённую качель, спускается вниз. Кто-то несёт цветы, и Эмили толкает Эрена локтем. — Почему мы не додумались взять цветы? — кричит она ему, но Эрен не реагирует. Он смотрит на арену, где стоит кукла… стоит Леви, который снова смотрит прямо на него. Когда представление заканчивается и все артисты выходят на финальный поклон, Эрен вновь чувствует на себе пристальный взгляд. Сейчас света достаточно, и серые глаза пробивают в его черепе сквозную дыру. Зрители хлопают, Эрен тоже хлопает, Эмили рядом с ним прыгает от восторга. Но для Леви будто не существует других зрителей, будто вообще никого и ничего не существует, есть только он и есть Эрен, который тоже почему-то не находит в себе сил отвести взгляд. Всю дорогу обратно Эмили восторженно трещит, не умолкая ни на минуту, и Эрена впервые за всё время начинает раздражать её бессмысленный трёп. Он поддакивает, угукает и агакает почти всегда невпопад, но та совершенно не замечает, увлечённая своей болтовнёй и восхищением юной артисткой, что так бесстрашно плясала под самым куполом. Она так часто повторяет имя куклы, что Эрен, кажется, слышит только его, а остальные слова сливаются в неразборчивый шум. И оба они приходят в себя, когда машина останавливается у дома Эмили. — Ой, — удивляется та, — Эрен, мы ведь хотели поесть в кафе. Эрен хлопает глазами как дурак, пытаясь вспомнить хоть что-то, о чём они вообще сегодня говорили. Кажется, из памяти исчезло всё, что было до начала номера с куклой и после финального поклона. — Прости, — говорит Эрен, — что-то голова разболелась, совсем про ужин забыл. Сходим завтра? — он улыбается, слегка поворачиваясь к ней. — Конечно, — тут же соглашается Эмили, — надеюсь, ты не простудился, — добавляет и берёт его за руку. — Спасибо, что сводил меня на это представление, мне так понравилось. Ты лучше всех, Эрен. Эрен смотрит на её лицо, слышит слова, что так хотел от неё услышать, что он тоже ей нравится, и это уже что-то большее, чем дружба с намёком на отношения, это уже они, и не чувствует при этом ничего. В сердце ничего не отзывается, хотя ещё вчера он воспарил бы к облакам от одной её улыбки. Она и сейчас ему улыбается так нежно и смотрит открыто, будто чего-то ждёт, и даже наклоняется немного вперёд. — Уже так поздно, — спохватывается Эрен, и Эмили растерянно хлопает глазами, глядя, как он выпрыгивает из машины и обегает её, открывая перед ней дверь. Эмили всё ещё выглядит озадаченной, когда Эрен подаёт ей руку и помогает выбраться из машины, он ведёт её к дому, и она останавливает его на полпути. — Знаешь, я тут подумала, что тоже хочу учиться дальше вместе с тобой, — улыбаясь, говорит она, — может, ты придёшь завтра к нам на обед, а потом мы вместе выберем университет, в котором будем учиться? Ещё утром Эрен бы прыгал от счастья, но сейчас ему настолько всё равно, что это пугает. Сейчас он не хочет думать об университете, об Эмили или ещё о чём-то, он хочет уехать домой, забиться в какой-нибудь угол и отключиться, чтобы мыслей не было совсем. — Конечно, — вопреки этому говорит он, и они идут дальше. У крыльца Эмили поднимается на первую ступеньку, и разница в их росте перестаёт быть такой сильной. Она всё ещё не выпускает его руки, и Эрен стоит так близко, что чувствует сладковатый аромат её парфюма и слышит немного участившееся дыхание. — Эрен, — говорит она, слегка смущаясь, — почему ты ни разу не пытался меня поцеловать? И правда, почему? На самом деле у Эрена есть ответ. И он вовсе не в том, что ему не хотелось. Просто ему постоянно казалось, что момент неподходящий. — Просто хотелось, чтобы это было что-то романтичное, что запомнится на всю жизнь. Мы ведь ещё так молоды, куда нам торопиться? — Ты такой романтик, — улыбается Эмили, — я думала, таких парней уже не осталось. Она смотрит вверх, и Эрен повторяет за ней; над ними высокое ночное небо и россыпь звезд. Вокруг тёплый летний вечер и тихий шелест деревьев. — Кажется, сегодня довольно романтичный вечер, ты так не думаешь? — Кажется, — отвечает Эрен с улыбкой и наклоняется вперёд. Какого чёрта он вообще в чём-то сомневается? Разве перед ними не та девушка, о которой он так долго мечтал, чьего внимания добивался? Так к чёрту всё! Эрен касается её губ и чувствует их мягкость и трепет. Эмили подаётся навстречу и делает короткий выдох. Эрен чувствует сладкий вкус поцелуя, робкий ответ и перебирает губами очень медленно и нежно, и чувствует… ничего. Абсолютная пустота и тишина внутри, сердце не бьётся взволнованно, не учащается дыхание, возбуждение не зарождается внизу живота. Даже пресловутых бабочек нет. Эрен разочарован и ненавидит себя за это. Он прерывает поцелуй, улыбается смущённой Эмили и касается губами кончика её носа. — Пусть тебе сегодня приснятся самые волшебные сны, — шепчет на прощание. — До завтра, — тихо отвечает она и скрывается за дверью. Эрен возвращается в машину и единственное, чего хочет, это побиться головой о руль, но не делает этого. Он заводит машину и уезжает, чтобы Эмили не заволновалась, увидев, как он продолжает стоять под окнами. Но останавливается, проехав пару кварталов. И тогда даёт себе слабину и бьётся о руль головой. — Проклятье… проклятье… проклятье, — повторяет без остановки, ненавидя себя за то, что не может выбросить из головы пронзительный взгляд серых глаз, что смотрели на него с явным упрёком. Домой он добирается далеко за полночь и сразу валится спать, забываясь глубоким сном без сновидений. Утром его никто не будит, и он спит почти до обеда. А проснувшись, видит десяток сообщений от Эмили с напоминанием об обеде и игнорирует их все, даже не открывая. Однако игнорировать звонок не может, и Эмили взволнованно спрашивает, что с ним случилось. Эрен врёт, что заболел, наигранно кашляет в трубку и извиняется, что так получилось. А спустя пару часов Эмили появляется у него на пороге. Не на пороге комнаты, слава богу, на пороге дома, и мать поднимается позвать его. Эрен трёт глаза со всей силы, чтобы они казались болезненно опухшими, лохматит волосы и надевает маску, прежде чем спуститься. — Всё так серьёзно? — испуганно смотрит на него Эмили. — Не хочу тебя заразить, — отвечает Эрен, не подходя близко. — Вот, — она протягивает ему большой термос, — это ягоды и травы по семейному рецепту, меня бабушка научила. Пей его сегодня, пока не закончится, и завтра будешь здоров. — Спасибо, — благодарит её Эрен, и Эмили, пообещав писать, тут же уходит. А Эрен поднимается к себе, ставит термос на стол, стягивает маску и падает на кровать. Он чувствует себя ничтожеством за то, что врёт Эмили, она ведь не виновата. Никто не виноват, что у него явные проблемы с головой и зацикленность на человеке, которого он даже не знает. — Ты обманул Эмили, — входит в его комнату мать спустя несколько минут. — Ты вовсе не болен. Эрен смотрит на неё и кивает, поднимаясь и усаживаясь, чтобы матери было место присесть рядом. — Мне кажется, я совершил ошибку, — винится Эрен, опуская голову, и мать мягко гладит его по волосам. — С Эмили? — уточняет она, и Эрен кивает. — Мне казалось, ты влюблён, — её прикосновения такие нежные и успокаивающие, она всегда знает, как найти к нему подход. — Мне тоже так казалось. А теперь кажется, что я принимал желаемое за действительное, а на самом деле искал лишь замену. — Кому? — спрашивает мать, и Эрен поднимает голову, смотрит на дверь, на висящую там афишу, на кукольное лицо несуществующей девочки, на серые глаза скрывшегося под чужой личиной парня. — Милый, — протяжно-жалеючи говорит мать, понимая всё правильно, — они впрямь очень похожи. Но я не думала, что ты ещё помнишь об этой девочке. Тогда ты едва не бредил цирком, а после даже слышать о нём не хотел. Я и не думала, что эта детская влюблённость сможет затянуться на такое долго время. Сколько лет прошло? Пять? — Это не влюблённость, — тут же опровергает Эрен; сердце бешено стучит в груди при одной мысли, и становится жарко. — Это… я даже не знаю, что это такое. Всё было так хорошо, но вчера Эмили попросила сводить её на представление, и всё вновь так нахлынуло. Он открывается матери, они всегда были очень близки, и скрыть от неё что-то ещё сложнее, чем от самого себя. Он для неё — открытая книга, и Эрен всегда говорит с ней начистоту, ничего не тая. — Может, тебе стоит узнать побольше об этой девочке? — предлагает мать. — Порой так случается, что мы влюбляемся в образ. В героя книги или фильма, но реальный актёр и роль, которую он исполняет, не одно и то же. Ты был мал и впечатлился образом красивой куклы, позабыв, что за ним стоит обычная девочка, такая же, как другие. Разве что посимпатичней, — она щёлкает его по носу и хитро улыбается, — хотя никто ведь не знает, что скрывается под гримом. — Я знаю, — хрипло шепчет Эрен, желая спрятать лицо в ладонях. — О! Правда? Ты ничего не рассказывал. Когда это произошло? — мать удивлена, и на её лице проступает слишком явное любопытство. Эрен не сдерживается и на несколько секунд прячет лицо в ладонях. — Потому что это был день моего позора, — страдальчески выдыхает он. — Нарядился как дурак, цветы купил и пошёл к чёрному ходу. А когда она вышла, оказалось… — он делает глубокий вдох, набираясь сил. — Оказалось, что это парень. Просто переодетый мелкий пацан, понимаешь? Это как насмешка. До сих пор помню, как в ужасе оттуда убегал. — Боже, милый, — мать тихо над ним смеётся, но это совсем не обидно, Эрен бы сам посмеялся, если бы мог. — Я ведь говорила, что порой мы влюбляемся в образ. Думаю, тебе нужно сходить туда ещё раз. — Что? Да ни за что, — вспыхивает Эрен в одну секунду, — чтобы этот клоун снова надо мной насмехался? — Нет, чтобы окончательно развеять образ, — поясняет мать, погладив его по плечу. — Ты тогда был слишком юн и не был готов к такому шоку, это оставило психологическую травму. Сейчас ты взрослый и можешь принимать вещи такими, какими они являются в реальности. Сейчас ты сможешь трезво отделить образ кукольной девочки от парня-актёра, что её изображает. Подумай об этом. — Хорошо, — бурчит Эрен, и мать оставляет его, ласково погладив по голове перед уходом. Эрен валится обратно на кровать, подгребает к себе подушку и думает, что мать всё же права. В одном только он до сих пор не может признаться ни ей, ни себе, что волнует его вовсе не кукла, а сероглазый худощавый парень с высокими скулами на бледных щеках, рваной чёлкой чёрных волос и тонкими бледно-розовыми губами. Как проваливается в сон, думая об этом, Эрен не замечает. Просыпается же он наполненный уверенностью и решимостью через край. Принимает душ, одевается, перехватывает на бегу пару сэндвичей и, крикнув матери, чтоб не ждала его, запрыгивает в машину. Ему необходимо поставить в этой истории точку, и он клянётся самому себе, что это последний раз, когда он посещает цирковое представление. По пути он заезжает в цветочный магазин, потому что если и повторять, то целиком, и выбирает небольшой, но очень красивый букет, который берёт с собой на представление. В этот раз он сидит прямо по центру на третьем ряду и усмехается, ничуть не удивившись, что едва кукла появляется на арене, взгляд серых глаз вцепляется в него, проникая под кожу. Вероятно, Леви с самого начала знает, что он здесь. И вчера знал. Видел, как тот пришёл и какое место занял. Номер приковывает к себе всё внимание публики, и Эрен не исключение. Все эти полёты и кувырки в воздухе, танец на тонком канате под куполом цирка, отточенные грациозные движения восхищают и поражают зрителей. Он не может отвести глаз, у него складывается такое впечатление, что танцует кукла для него одного. И смотрит на него одного, едва опускается обратно на арену. Зрители взрываются овациями, свист и восторженные крики звучат со всех сторон, и несколько человек, в основном дети в сопровождении родителей, пробираются вперёд, чтобы подарить артистке цветы. Эрен тоже встаёт со своего места и спускается вниз, и когда протягивает букет, их взгляды встречаются, и они так близко, и улыбка на губах куклы такая довольная, будто Леви и правда рад его видеть. Он забирает цветы, и они смотрят друг другу в глаза несколько долгих секунд, пока Эрена не оттесняют в сторону. Он отходит, но на своё место не возвращается и покидает шатёр, не задерживаясь, чтобы посмотреть выход артистов на финальный поклон. Он бредёт в том же направлении, что и в тот день, пока не находит хлипкую дверь. Он не знает, что будет говорить или делать, в голове нет ни единой мысли, просто надеется, что эта встреча поможет ему во всём разобраться, в особенности в самом себе. В ожидании проходят бесконечно долгие минуты, Эрен бродит взад-вперёд, а после останавливается у какого-то столба и усаживается рядом с ним на землю. Дверь открывается, из неё выходит группа людей, о чём-то переговариваясь, бросают на него взгляд и продолжают свой путь. Леви среди них нет. Нет его и в другой группе, и среди одиночно или по парам выходящих людей. На какой-то момент кажется, что он вообще может не появиться. Но Эрен собирается сидеть до конца, и если уж тот не появится, значит, так тому и быть. Но Леви появляется. Эрен даже пропускает момент, когда тот вышел, как заметил его, как бесшумно подошёл. Эрен видит, пока бездумно таращится в землю, как в его поле зрения появляются ноги. Голые ступни в мягких шлёпанцах, худые лодыжки со светлой кожей, тёмными волосками на ней и таким количеством шрамов, от больших до маленьких, что даже страшно подумать, какие с ними связаны травмы. Подняв голову, Эрен видит обычные чёрные шорты, футболку с ярким принтом и лицо Леви. Тот немного изменился с их последней встречи, стал старше, хотя, в целом, остался таким же. В отличие от Эрена, который не только стал старше, но и вырос, раздался в плечах и вообще визуально возмужал. — Привет, Эрен, — говорит Леви и приседает перед ним, и теперь они равны. — Привет, — отвечает Эрен; перед его глазами острые колени со шрамом под правым и такие же острые локти сложенных поверх этих коленей рук. Эрен протягивает руку и касается пальцами белой рваной полосы. Кожа в этом месте неровная, она немного бугрится. — Открытый перелом три года назад, — говорит Леви, — кость наружу торчала, и кровища фонтаном. Даже покрытие на арене пришлось менять, не смогли очистить. Теперь там титановая пластина, ещё в руке такая же, и ещё одна держит ключицу, — он оттягивает ворот футболки и демонстрирует длинную шею и тонкую косточку, что тоже вся в шрамах. — Но ты ведь пришёл не для того, чтобы узнать об этом. Так зачем же? — Я, — говорит Эрен, и голос его хрипит, — хотел попросить. — Проси, — отвечает Леви и пристально смотрит ему в глаза. Эрену даже кажется, что тот его разглядывает. — Не мог бы ты, пожалуйста, — говорит Эрен, и ему кажется, что голос сейчас надорвётся, — свалить из моей головы? Леви молча смотрит на него несколько минут, после чего поднимается, и Эрену приходится задрать голову вверх, чтобы продолжить его видеть. — Только если ты свалишь из моей, — отвечает он. Эрен поднимается так быстро, нависая над ним, и их разница в росте просто какое-то проклятье. Конечно, она не такая, как у Эрена с Эмили, но Леви рядом с ним всё равно выглядит таким маленьким. Леви, который, ничуть не смутившись и не испугавшись, вздёрнув подбородок вверх, продолжает смотреть прямо на него, и во взгляде его читается вызов. Эрен этого вызова не боится, Эрен его принимает, обхватывает Леви за затылок, тянет к себе и целует. И в этом поцелуе нет ничего из того, что должно быть по мнению Эрена, ничего, что он ощущал ещё вчера, никакого трепета, мягкости, нежности и сладости. Только жадное желание, только жар и соль, только борьба за доминирование и жажда поглотить. Эрен целует, и Леви ему отвечает, его язык на мгновение касается губы Эрена, и тот сразу углубляет поцелуй, и Леви позволяет, впускает, раскрывается навстречу. Эрен тянет его ближе, держит второй рукой за спину, и его ладонь лежит между лопаток, пока Леви сжимает пальцами его футболку. Эрен никогда никого так не целовал, никогда не хотел целовать кого-то вот так, никогда не думал, что будет этого хотеть. Но Леви отвечает ему с той же жадностью, и воздух между ними раскаляется, взрывается, исчезает. Леви отклоняется, чтобы сделать вдох, но Эрен не отпускает его от себя, вновь ловит его губы. Леви уворачивается, отступает на шаг и берёт его за ладонь. — Пойдём, — говорит он, и Эрен идёт. Они проходят вдоль шатра, вдоль нагромождения каких-то ящиков, и Эрен видит десятки трейлеров, стоящих рядами. Возле некоторых на раскладных стульях за раскладными столами сидят люди. Везде горит свет и цветные фонарики, играет музыка. Они проходят мимо, кто-то присвистывает им вслед и смеётся, но Леви показывает им средний палец, и хохот усиливается. Ладонь Леви в ладони Эрена кажется такой маленькой, но то, с какой силой Леви его держит, говорит о том, что с этой силой нужно считаться. Они проходят в самый конец и останавливаются у одного из трейлеров, Леви открывает дверь и приглашающим жестом просит войти. Эрен поднимается по ступеням и оказывается в небольшом, но весьма уютном пространстве. — Подожди немного, я принесу нам поесть, — говорит Леви, — не знаю, как ты, а я умираю с голоду. Эрен кивает, и Леви тут же исчезает, не воспользовавшись ступенями, а просто выпрыгнув наружу. Эрен оглядывается по сторонам. Убранство весьма скромное, узкая кровать, узкий стол, комод с одеждой. Везде всё аккуратно, никаких лишних вещей. Над столом — гирлянда с тускло светящимися звёздочками, какие-то вырезки из газет, фотографии незнакомых Эрену людей и самого Леви, он разглядывает их одну за другой, пока не натыкается на свою собственную. Он таращится на снимок, не соображая, что это вообще за фото и откуда оно у Леви. Рядом с ним висит список университетов, и некоторые из них вычеркнуты, а некоторые, наоборот, выделены разными цветами. Эрен замечает, что из тех, что выделены, три совпадают с теми, куда он сам поступил. Неужели Леви тоже выбирает университет? До этого момента Эрен даже не думал, учился ли Леви в школе и как умудрялся делать это, совмещая с гастролями и бесконечными репетициями. Леви появляется как раз в момент его глубоких размышлений. В его руках поднос, на котором стоят всего лишь две тарелки. На одной из них щедрая порция мяса, рассчитанная явно человека на три, на второй — приготовленные на гриле овощи. — Полевая кухня не пестрит разнообразием, всё просто, без изысков, — говорит Леви и ставит поднос на стол. Из одного из ящиков он достаёт вилки, соус и маленькие булочки с чесноком. Из мини холодильника — пару банок колы. — Присаживайся. — Спасибо, — отвечает Эрен, продолжая топтаться на месте. Он не сводит с Леви глаз, тот выглядит спокойным и ничем не выдаёт волнение, но Эрен видит его слегка расширенные зрачки и припухшие порозовевшие губы. От вида последних у него немного едет крыша, и он сам не понимает, как шагает к Леви, наклоняется и вновь его целует, будто тот может оказаться сном, а Эрен вот-вот проснётся. Не просыпается. Леви отвечает ему, и это такой невинный, почти целомудренный поцелуй. И длится он совсем недолго, после чего Эрен отступает и садится на ранее предложенное место. И это место кровать. Леви ещё немного стоит на месте, потом облизывает губы, отчего Эрена едва не коротит, и опускается на единственный стул. — Откуда у тебя моё фото? — спрашивает Эрен, всё ещё не решаясь взяться за еду, только наблюдает за тем, как ест Леви, аккуратно откусывая небольшие кусочки мяса. — С сайта твоей школы, — отвечает Леви, и Эрен вспоминает, что это действительно фото из их школьного альбома двухлетней давности. — Как ты меня нашёл? — удивляется Эрен, — И вообще, откуда знаешь моё имя? — Ты когда из торгового центра убегал в последнюю нашу встречу, кое-кого там забыл, — напоминает Леви, — твоя подруга очень громко тебя звала, но не волнуйся, я прикрыл твой зад, сказал, что тебе позвонили и, кажется, что-то случилось, и поэтому ты срочно ушёл. Я предложил ей погулять с нами, пригласил на представление. Она мне немного про тебя рассказала. Твоя нынешняя подружка тоже весьма милая, — добавляет с ухмылкой. — Очень смешно, — кривится Эрен, не оценив шутку, но думать об Эмили, о том, как с ней поступает, сейчас совершенно не хочется. Он фыркает на явные подначки со стороны Леви и пихает в рот кусок кукурузного початка, быстро жуёт и отправляет следом баклажан и сладкий перец и только после кусок мяса. Леви заботливо открывает для него банку газировки и двигает её ближе. Он такой спокойный, умиротворённый и простой. Такой свойский, и по нему видно, что он находится в комфортной для себя обстановке, что ему комфортно рядом с Эреном. И Эрену комфортно тоже. Эрен жуёт любезно предложенный ужин, припивает газировкой и смотрит на Леви. Тот сидит, уперев одну стопу в сиденье стула, облокотившись на стол, и берёт еду, не используя вилку. Просто подхватывает кусочек и отправляет в рот или откусывает, облизывая пальцы, и губы его блестят от масла. Где-то примерно в этот момент до Эрена доходит, почему рядом с Эмили он никогда не чувствовал, как завязывается возбуждение внизу живота — он просто не хотел её в физическом плане так, как сейчас хочет Леви. — Эй, Леви, ты забыл, — звучит голос снаружи, и в двери появляется сначала рука, держащая букет цветов, а следом плечо и голова зовущего его человека. — Спасибо, старина, — поворачивается к нему Леви и забирает цветы. Букетов сегодня было много, но Эрен видит свой букет, тот, что подарил Леви совсем недавно. — А где остальные? — спрашивает Эрен, хотя сам понимает, что если Леви давно им заинтересован и даже повесил фото над столом, что тогда он точно сохранит то, что Эрен подарил. — Заново перепродадут завтра, — как само собой разумеющееся отвечает Леви. — А этот останется мне на память, — добавляет следом, — как и прошлый, — он показывает пальцем направление, и на полке с книгами, которую Эрен даже не заметил, но теперь прекрасно видит, стоит засохший букет. — Зачем ты его хранишь? — спрашивает Эрен, за пять прошедших лет цветы должны были превратиться в труху. — Ты ведь тоже что-то хранишь, — отвечает Леви, и Эрен щурится, ведь тот не может знать. — Что это? Билеты? Афиша? Листовки? — Афиша, — говорит Эрен, не собираясь ни скрывать, ни врать, а затем его взгляд цепляется за список университетов, и он решает, что это отличный повод, чтобы перевести тему. — Уже выбрал, куда пойдёшь? — спрашивает, кивая на список. — У нас есть совпадения? — тут же отвечает Леви, и Эрен утвердительно кивает.— Вычеркни все остальные, — он протягивает ему маркер, и Эрен вычёркивает все, кроме трёх. — Ты уже определился, куда пойдёшь? — задаёт следующий вопрос Леви, и Эрен отрицательно мотает головой. — Как раз сегодня собирались решить… с Эмили, эт-то моя девушка, — Эрен запинается, не понимая, зачем говорит о ней. — У тебя больше нет девушки, — отвечает ему Леви, и звучит это как прописная истина, но Эрен всё равно спрашивает: — Почему это? — Потому что сейчас ты не с ней, а со мной; потому что полчаса назад ты целовал меня так, будто завтра мы умрём; потому что глаз с моих губ и пальцев не сводишь; ещё доводы нужны? Эрен отрицательно мотает головой. — И перестань смотреть на меня так, будто хочешь сожрать, — в чём-то он прав, — я не стану с тобой трахаться… сегодня, — небольшое уточнение. — Почему? — тупо хлопает глазами Эрен. — Потому что у нас для этого ничего нет, — отвечает Леви, — и потому что я, как минимум, хочу нормальный душ и нормальную кровать, на этой и одному не слишком просторно. — Так, стоп, — останавливает его Эрен, не понимая, как разговор о выборе университета свернул не туда, — подожди, я даже не думал об этом. — А я думал, — отвечает Леви, и на его губах расцветает соблазнительная улыбка, — каждую ночь. Когда Эрен просыпается, он чувствует несколько вещей разом: ему жарко, ему тесно, его утренний стояк упирается во что-то твёрдое. Это «твёрдое» оказывается тёплым и живым. Воспоминания накатывают. Прошедший вечер принёс Эрену много открытий и помог разобраться в самом себе. Ещё и Леви с его неоднозначными фразочками, сильным гибким телом, обещаниями большего и блестящими влажными губами. Последнее вообще отключает Эрену мозг на раз-два. Он не помнит, кто первым подался навстречу, то ли Леви приблизился, то ли сам Эрен привлёк его к себе, но они так запойно целовались часы напролёт, что губы в итоге распухли и болели у обоих. Эрен помнит, как ощущалась кожа Леви под ладонями и пальцами, такая тёплая и чуть влажная. Помнит, как притирался к нему твёрдым членом и как Леви делал то же самое. И как Леви уснул в его руках, в его объятиях, такой уставший, но с довольной улыбкой на губах. И теперь Эрен прижимает его к своей груди, и возбуждённый член так хорошо упирается в упругую круглую задницу, что челюсть сводит. Ещё сутки назад Эрен и подумать не мог, что способен испытать такие ощущения, а теперь принимает как само собой разумеющееся. Он наклоняет голову ниже и утыкается носом Леви в шею, короткие волоски на затылке щекотно покалывают нос. От Леви исходит приятный, хоть и странный запах. Эрен не знает точно, но уверен, что так пахнут гримёрные: лаком для волос, пудрой, парфюмированными отдушками и тканями, которым уже не один год. Эрен готов дышать этим вечно. Он двигает головой ещё немного вперёд и касается губами шеи. Леви от прикосновения едва заметно вздрагивает, и Эрен понимает, что тот тоже уже не спит. — Ты запихал бейсбольную биту в штаны? — звучит насмешливый голос с томными нотками. Леви такой расслабленный и сонный, что хочется прижаться к нему ещё сильнее. — Страшно? — шепчет в ответ Эрен. Леви напрягается на несколько секунд, вытягиваясь струной, и расслабляется, а после не без труда поворачивается. Эта узкая кровать слишком мала для них двоих. — Я хожу по канату под куполом цирка без страховки, как думаешь, я боюсь хоть чего-то в этом мире? — Леви говорит это, глядя ему прямо в глаза. А Эрен в этот момент думает, что его собственные глаза сейчас просто выпадут наружу от того, как широко он их открывает. Сердце болезненно сжимается, и кошмарный сон со сломанной красивой куклой практически становится реальностью. Эрен прижимает Леви к себе так близко, что тому, вероятно, становится больно. Но он не может его отпустить, просто не имеет на это сил. — Ты больше туда не пойдёшь, — говорит Эрен, и голос его хриплый и надломленный, ему страшно, так страшно, как не было ни разу в жизни. — Я не могу потерять тебя сейчас, когда мы только обрели друг друга. — Да я пошутил, — Леви хлопает его по спине, мол, полегче, но Эрен не сразу может его отпустить. — У меня есть страховка, когда я иду по канату, — говорит, когда они вновь могут видеть друг друга, — а вот качели такого лишены. — Зачем ты говоришь мне это? — не выдерживает Эрен. — Хочешь, чтобы я с ума сошел? А, нет, я знаю! Ты хочешь, чтобы я тебя связал и увёз куда подальше от этого проклятого цирка. — У меня сегодня финальное выступление, потом увози куда хочешь, — отвечает Леви, — а сейчас отцепись и поднимайся, тут рядом отличная закусочная, угощу тебя завтраком. Можем заодно выбрать университет. После завтрака они расстаются. Леви нужно на репетицию и помочь подготовить зал к финальному представлению, а Эрену наведаться домой, переодеться и принять душ, поговорить с матерью и с Эмили, он не станет откладывать всё это в долгий ящик. И если с матерью всё проходит слишком просто, она по его счастливому лицу всё понимает без слов, лишь вздыхая, но пока не просит подробностей, то с Эмили всё сложнее. Эрену так не хочется её обижать, она ведь не виновата, что стала лишь временной заменой. Она хорошая, добрая и милая, и совсем не заслужила такого отношения. Он везёт её в кафе, которое им обоим очень нравится, заказывает ей её любимый кофе и десерт и не знает, как подобрать слова. Эмили мила, она болтает о пользе чая по их семейному рецепту, который так быстро поставил Эрена на ноги, просит в следующий раз непременно сразу звонить ей и говорит, что они наконец-то могут выбрать университет. — Я уже выбрал университет, — говорит Эрен, прерывая её болтовню, и Эмили хлопает глазами, явно озадаченная. — Хорошо, — тянет она неуверенно, — поделишься со мной? Думаю, мы сможем найти решение, если наши желания не совпадут. — Не нужно ничего искать, — говорит Эрен, а у самого сердце обрывается от того, как поступает с Эмили. — Дальше мы пойдем разными дорогами. — Что? Почему? — Эмили растеряна.— Всё же было хорошо. — Было, — подтверждает Эрен, — пока ты не потащила меня в этот проклятый цирк. Эрен ненавидит себя за эти слова, он словно перекладывает на неё свою вину. Он так жалок в этот момент, но ничего не может с собой поделать. Возможно, если бы не было этого представления, если бы он вновь не увидел Леви, не позволил осевшему и успокоившемуся илу в душе всколыхнуться вновь, ничего этого не случилось бы. Но это не так. Леви говорил вчера, что нашел бы его в любом случае. По спискам зачисления нашёл бы и пришёл в тот же университет на ту же специальность, и Эрен бы не смог сбежать, пока между ними оставались недомолвки и дикое притяжение. — При чём здесь цирк? — недоумевает Эмили, но сразу берёт себя в руки. — Эрен, — говорит она, — если ты бросаешь меня без видимых на то причин, то, согласись, я имею право хотя бы на объяснения. — Я люблю другого человека, — отвечает Эрен, впервые произнося это вслух, — давно люблю, ещё с тех пор, как мне было десять. — Эмили внимательно его слушает. — Мне было десять, мама привела меня в цирк, а там она — прекрасная кукла. В тринадцать лет я не пропускал ни одного представления, носил ей цветы, но наша встреча лицом к лицу вышла ужасной. Я сбежал тогда, как последний трус, и с тех пор боялся показаться в цирке. Думал, пройдёт и забудется. А потом появилась ты, и ты так на неё похожа, такая же прекрасная, я решил, что если добьюсь твоего внимания, забуду о ней навсегда. И это правда почти сработало, но стоило попасть в цирк, снова увидеть эту куклу, и я понял, что между нами ничего не решено. Поэтому вчера я пошёл туда снова, чтобы расставить все точки. Но понял лишь то, что восемь лет любил этого человека и что этот человек всё это время любил меня в ответ. Мы оба просто дураки. Прости меня, Эмили. После их нелёгкого разговора Эмили отказывается, чтобы Эрен отвёз её домой, говоря, что ей необходимо пройтись и подумать. Эрен не настаивает. Он заказывает ужин на двоих на вынос и дополняет всё несколькими пирожными, заметив за завтраком, что Леви любит сладкое. А получив заказ, выдвигается в сторону цирка, не собираясь терять ни единой минуты. До трейлера доходит, немного поплутав. Несколько человек здороваются с ним или приветливо машут руками, и Эрен кивает в ответ. Он не знает, кто эти люди, но они, вероятно, отлично знают, кто он. Дверь в трейлер Леви не закрыта, и Эрен не стучит, а зовёт его по имени, чтобы убедиться, что тот внутри. — Заходи, — отзывается Леви, и Эрен поднимается по ступенькам внутрь. Леви сидит на кровати, скрестив ноги, с какой-то книгой в одной руке и телефоном в другой. Рядом на столе дымится чашка чая, и Эрен думает, что десерты будут как раз кстати. Сам он не голоден, мать накормила его досыта, а кофе, что он выпил в кафе, лёг тяжёлым камнем в желудке. Эрену сейчас явно не до десертов. — Вкусно пахнет, — говорит Леви, не поднимая глаз, когда Эрен ставит пакет на стол. — Привёз нам ужин, — отвечает Эрен, — и десерт, — добавляет. — Мне казалось, что теперь я твой десерт, — тянет Леви, не поднимая глаз, но улыбка, что расцветает на его губах, от Эрена не скрывается. Этот Леви просто провокатор. У Эрена в миг обдаёт жаром лицо и уши, в груди разливается тепло, а внизу живота тяжелеет. И чего он только добивается, бросая такие фразочки? Чтобы Эрен никуда его от себя не отпускал? И пусть горит синем пламенем и финальное представление, и весь этот проклятый цирк. — Десерты для тебя, — говорит Эрен и садится рядом, не дожидаясь приглашения. Он протягивает руку и касается пальцами голого колена Леви, светлая кожа под пальцами совсем не гладкая, на ней десятки шрамов разной степени давности, и Эрен всё готов отдать, чтобы там не появилось новых. Леви откладывает книгу и телефон и накрывает своей ладонью ладонь Эрена. — Ты не передумал? — спрашивает. Эрен качает головой из стороны в сторону, прежде чем поднять глаза и встретить взгляд Леви. Тот смотрит на него спокойно, без осуждения. — Это моё финальное выступление, после я уже не вернусь в цирк. Это последний шанс увидеть, как я танцую, — мягко напоминает Леви, и Эрен бёрет его ладонь в свои. — Я два дня смотрел, как ты танцуешь, — отвечает Эрен, — и дважды умирал там, на трибунах, от страха за тебя. Пожалей моё бедное сердце. Леви протягивает свободную руку и гладит Эрена по щеке, и пальцы его такие тёплые, а ладонь сухая и немного шершавая, последствия постоянных репетиций. Эрен хочет прижаться к ней ближе, как истосковавшийся по ласке кот. Они не виделись несколько часов, а Эрен так соскучился, будто прошли годы. Он наслаждается этими прикосновениями, и Леви мягко, едва заметно ему улыбается. — Я навсегда останусь твоим самым преданным поклонником, — тихо обещает Эрен и наклоняется вперёд, оставляя на тонких губах невесомый поцелуй. А после они пьют чай, деля одну кружку на двоих, и Леви откусывает всего кусочек от одного из пирожных, остальное убирая в маленький холодильник. Оказывается, он не ест перед выступлением. Эрену так не хочется его отпускать, они сидят так близко, смотря смешные видео на телефоне, тихо смеются, и если повернуть голову, Эрен может касаться поцелуем тёплого виска. Но Леви говорит: — Мне пора, — и внутри всё обрывается. — Ну не смотри на меня так, — просит и вновь касается щеки Эрена ладонью, — я делал это тысячу раз, ничего со мной не случится. — Возвращайся невредимым, — отвечает Эрен, — я буду ждать тебя здесь. Теперь уже Леви наклоняется к нему и коротко целует. Эрен вздыхает, его рука у Леви на талии, и хочется попросить хоть чуточку больше, но он не смеет. Леви не должен уходить с тяжёлым сердцем. Это ведь всего пара часов, Эрен справится. Он улыбается со всей искренностью, и Леви улыбается в ответ. Он просит его не провожать и просто уходит, а Эрен остаётся один в уютном трейлере, где всё пропитано теплом и запахом Леви. Из позабытого телефона доносятся голоса, видео идёт на повторе снова и снова, и Эрен тянется отключить его. Сумерки опускаются на город, и музыка со стороны шатра становится громче. На площади у цирка сейчас столпотворение, Эрен знает это наверняка. На финальное выступление зал набит до отказа, Леви упоминал об этом. Эрен представляет, словно снова там, все эти светящиеся киоски и палатки, вездесущий запах еды и сладкой ваты, гомонящих детей. И Леви сейчас тоже где-то там, готовится к выступлению, наносит румяна на высокие скулы, надевает свой кукольный костюм. Эрен не находит себе места, стены трейлера вдруг начинают давить на него. Эрену всё ещё уютно и хорошо, но без Леви всё ощущается пустым. Ему даже поверить в это сложно. Даже суток не прошло с момента их встречи, а они уже пара, они уже успели показать друг другу свои чувства, уже успели построить планы на совместное будущее. Всё произошло так мгновенно, но у Эрена ощущение, что прошли годы, что они уже миновали период притирки и им давно комфортно и легко вместе. Эрен надеется, что и в будущем ничего не изменится. Он не покидает трейлер, лишь садится на ступени и смотрит в ночную синь. До него доносятся звуки, исходящие из шатра, он узнаёт их. Мелодии, под которые выходят силач, клоуны и акробаты. Фокусник достаёт кролика из шляпы. Но Эрен, конечно же, ждёт не этого. Каждая его мышца напрягается, когда слух улавливает до боли знакомую музыку. И если прикрыть глаза, можно с лёгкостью воспроизвести все элементы, что выполняет Леви, один за другим. Эрен напрягает слух, до него доносятся аплодисменты или, наоборот, звенящая тишина. Последнее слишком страшно, Эрен прекрасно помнит, как у самого замирало сердце, пока смотрел на Леви, шагающего по тонкой верёвке под самым куполом цирка. Но музыка звучит вновь, пока не обрывается и до Эрена не доносится ликование толпы, бурные овации, свист, крики сопровождают спускающуюся вниз куклу, что блестяще завершает своё выступление. У Эрена камень падает с души, сразу становится легче дышать, и летний вечер вмиг становится теплее, а звёзды на небе ярче. Эрен знает, что ему придётся ещё подождать. Артисты обязательно выйдут на прощальный поклон. Леви вернётся в гримёрную и позаботится о цветах, что снова получил в неописуемом количестве. Ему нужно будет переодеться и снять грим, а на это тоже требуется время. Но это совсем не страшно, Эрен терпелив, он готов ждать столько, сколько нужно. Ведь после Леви вернётся, и Эрен сможет его обнять, сможет поцеловать его, а потом они вместе поедят, ведь Леви наверняка жутко голодный. Будут болтать ни о чём и, может, посмотрят какой-нибудь фильм, устроившись на узкой кровати. Он так глубоко уходит в свои мысли и мечтания, что не замечает, как кто-то подходит, не слышит тихие шаги. Просто бесцельно пялясь в землю в один момент видит мягкие туфли и стройные лодыжки в блестящих то ли колготках, то ли леггинсах. Эрен медленно поднимает голову, и взгляд скользит выше. По кукольному платью с пышной юбкой и рукавами-фонариками, по тонкой шее, влажной и блестящей, по ярким губам, румяным скулам и длинным изогнутым ресницам над серыми глазами, по завитым в упругие локоны волосам. Это она — Нина, несуществующая девочка, что грезилась ему ночами на протяжении нескольких лет, пока её образ не вытеснил худощавый парень с пронзительным взглядом. Леви делает шаг ближе, и Эрен, сам не зная почему, вскакивает на ступенях и отступает назад, в трейлер. И чем ближе подходит Леви, поднимаясь по ступеням и шагая вперёд, отчего пышная юбка трепещет, как крылья бабочки, а пружинки локонов подпрыгивают, тем дальше вглубь отходит Эрен. — Леви, т-ты чего? — запинаясь, спрашивает Эрен, потому что улыбающаяся кукла, что не сводит с него пристального взгляда из-под этих длинных искусственных ресниц, выглядит жутковато. — Хочу сделать тебе подарок, — отвечает Леви, — ты ведь влюбился в этот образ? Им грезил по ночам? Сегодня кукла Нина исполнит твоё желание. Скажи, чего ты хочешь? Эрен выдыхает с облегчением, и ему даже немного смешно от ситуации, потому что кукла Нина его больше ни капли не волнует, её образ стал каким-то детским, трепетным, но давно размытым воспоминанием. Эрен шагает ближе, и Леви приходится смотреть вверх, он облизывает свои красные от помады губы и явно чего-то ждёт. Но точно не того, что Эрен, протянув руку, снимет с него парик. А подхватив со стола пачку салфеток, сотрёт помаду и даже скользнёт по щекам, снимая румяна. Ресницы Леви отклеивает сам и поворачивается спиной. У Эрена немного дрожат руки от волнения, когда он цепляет пальцами бегунок замка и тянет его вниз. На светлой коже несколько довольно свежих синяков, им от силы пара дней, и подживающая ссадина. Эрен касается их пальцами, а хочет коснуться губами. Ему кажется, что на теле Леви нет ни одного живого места без шрамов, они словно карта его жизни, долгого, трудного и рискованного пути, что он прошёл. Но теперь его путь окончен, теперь он в безопасности, и Эрену нестерпимо хочется окружить его заботой и теплом. Платье падает к ногам, и Леви, шагнув из него, откидывает его в сторону одним движением ноги. Эрен подаёт ему футболку и помогает её надеть. От этой картины становится жарко, и Эрену кажется, что Леви уже видит это по его лицу. — Мне не нужна никакая кукла, — говорит Эрен, и пальцы его касаются щеки Леви, — ни оригинал, ни копия. Только ты. Леви тянется к нему ближе, привстаёт на носочки, и это слишком мило. Эрен наклоняется, и их губы встречаются. Привкус губной помады растекается на языке, и Эрену хочется быть ещё ближе. Он тянет Леви на себя и опускается на кровать. Леви на его коленях ощущается приятной тяжестью, он тёплый и твёрдый, его худоба обманчива, Эрен чувствует силу в каждом его движении, за ними скрывается власть. Но его губы в это время дарят такую нежность, что Эрен готов растечься тёплой лужицей. Никто из них не углубляет поцелуй, оба наслаждаются неторопливой лаской, пока живот Леви не издаёт характерный и весьма однозначный звук. Он голоден. — Кто-то обещал мне ужин, — шепчет Леви прямо в губы. — Ещё минуточку, — просит Эрен. — У нас впереди вся ночь, — звучит, как обещание. — Нет, — отвечает Эрен, — у нас впереди вся жизнь.