В тиши ночной

Олег просыпается посреди ночи от странного ощущения, словно что-то не так. С секунду он приходит в себя, прислушивается, и понимание мгновенно приходит – кто-то сидит на его кровати за его спиной. Олег успевает понять, кто это, даже раньше, чем таинственный посетитель своим таинственным шепотом усмехается: – О, ты тоже не спишь. Вадим, сука. На ближайших койках Джесс что-то мямлит во сне да Мальвина переворачивается на другой бок, но все быстро стихает. Не спит тут только Вадим. Ну и теперь, благодаря ему, Олег тоже. – Какого хуя ты тут? – спрашивает как можно тише Олег, обернувшись. Вадим склоняется ниже, опускается почти вплотную. Рука его заползает в волосы Олега и мягко массирует. Он не говорит ничего, будто по этому действию все должно быть понятно, и Олег, в общем-то, догадывается. – Сейчас? – А когда? Действительно. Как будто лучше времени и места для поебушек не существует. Олег собирается развернуться и столкнуть Вадима на пол, когда тот тянется к самому уху и нагло уверяет: –Ты же такое любишь, Волков. Он ложится теперь полностью и прижимается к Олегу со спины. Под одеяло он пока не лезет, но настойчиво гладит бедро поверх. Олег замирает. Самое правильное, конечно, стопорнуть его. Но от этих легких, ненавязчивых касаний по телу уже бегают мурашки. Добивает он тем, что снова шепчет, прижавшись губами к уху: – Тебя это никогда не останавливало. В палатке рядом с Максом, помнишь, как выгибался подо мной? А на кухне? Если бы ребятки только знали, что ты творил за стеной, пока они обедали. Как сосал мне. Ну же, просто признай. Всегда все одно и то же. Вадим неизменно требует от него каких-то признаний. Неужели действий ему недостаточно? Олег хватает его руку за запястье и сует под одеяло. Вот уж где точно ничего говорить не надо. Член уже начинает твердеть, и Олег кладет чужую ладонь именно туда. От прикосновения даже через ткань хочется взвыть, но Олег лишь прикусывает губу. Им ведь и правда не впервой так, по краю пропасти, когда их в любую секунду могут застукать. Вадим кусает за ухо, и тут же его проворный язык проходится по раковине, все так четко и безошибочно, потому что он прекрасно знает Олеговы реакции. Именно тут мозг Олега начинает отключаться, и даже если бы он собирался противиться, то отпадает всякое намерение. Он притирается задом к Вадиму; хотя трахаться полноценно они сегодня вряд ли будут, но так хочется подразнить и его. Вадим громко (или это кажется в тишине казармы?) выдыхает над ухом и просовывает вторую руку под Олега, зажимает его в своих тисках, а его ладонь на пахе наглаживает ощутимее. Тело Олега становится совсем пластилиновым. Вот поэтому он и не ебется с кем попало - ненавидит быть таким уязвимым, чересчур податливым и открытым. Но Вадим, сука, исключение, имеет над ним какую-то безграничную власть; его мощные руки ласкают то грубо, то невыносимо нежно, и Олег может только безотказно плыть по этому течению. – Ты тече-ешь, – и шепот у Вадима до безобразия соблазнительный. Он тянет эту фразу ужасно нахально, а потому, чтобы не улететь совсем, Олег шипит на него. Тем более если этот идиот продолжит болтать, они точно кого-нибудь разбудят. Вадим хмыкает и дальше лишь усложняет Олегу жизнь, нападая с двух сторон: лижет его шею, а рукой одновременно пробирается в трусы. Олег накрывает рот ладонью. Вряд ли он действительно позволит себе стон, но надо признать, что руки и губы у Вадима опытные, искусные, и Олега он если и не изучил вдоль и поперек, то уж точно осведомлен о многих его слабых местах. Как и всегда, он очень метко бьет по ним: смакует шею, кусает чуть ниже основания, чтобы наутро следы можно было спрятать, и дрочит он медленно и выверенно, крепко сжимая, потому что так Олег обожает больше всего на свете. Марево возбуждения все плотнее обволакивает сознание. Вадим толкается пахом, и Олег чувствует, что тот тоже завелся. Очень хочется забраться в его трусы, дотронуться до его толстого хуя, но в этот самый момент снова слышится какое-то шевеление, вероятно, со стороны Шуры. Оба замирают, опасаясь издать хоть звук; ладонь Вадима все так же покоится на члене Олега, и только его большой палец обводит головку по кругу. Приходится зажмуриться и дышать как можно тише, контролируя рвущиеся наружу судорожные выдохи; легкие поглаживания в этот запретный момент возбуждают как самые откровенные из ласк. Несколько секунд они прислушиваются, но шумы больше не повторяются. – Испугался? – вторгается Вадим своим, как он несомненно уверен, сексуальным голосом. Впрочем, от него у Олега и правда очередной табун мурашек мчится по спине вниз, туда, где Вадим прижимается к нему стояком. Олег снова подается назад. Вадим в ответ глухо смеется – кажется, одобрительно, потому что он тут же стягивает с Олега трусы, а следом и приспускает с себя. Их возня наверняка оглушающе громко звучит, их точно услышат, и это должно бы пугать. Но эффект в который раз оказывается обратным. Член Вадима уже в полной готовности, и он толкается им между бедер. Олег стискивает зубы, но сдержать сиплый стон все равно не получается. Вадим такой горячий и нетерпеливый, что башку кружит. – Тш-ш-ш, – шуршит он около уха, возится и сдвигает выше вторую руку, зажатую под Олегом. Теперь она удачно ложится под шею, и Олег чувствует, как грубые пальцы властно лезут ему рот. Вадим приказывает: – Соси. И Олег подчиняется, пока Вадим делает первый толчок между бедер. Его член задевает отяжелевшие яйца, сам он продолжает дрочить Олегу, а пальцами толкаться в его рот. Он со всех сторон, жаркий, возбужденный, его дыхание щекочет кончик уха, он очень старается быть тихим и от этого заводится еще больше. Олегу хочется выть и стонать как никогда, но он вдруг снова улавливает (в голове что-то еще, видимо, работает) движение. Он сильнее напрягает бедра и хватает Вадима за оба запястья, и тот, к счастью, считывает сигналы, замирая. Вжатые друг в друга, где-то уже на грани оргазма, они прислушиваются к звукам. Но в помещении тихо, только кто-то храпит на два голоса. По-хорошему, все это прекратить бы прямо сейчас, сгонять по очереди в сортир и разобраться со своим напряжением отдельно друг от друга. Но Вадим с Олегом этого не сделают. Оба на взводе, и обоим нужно кончить здесь и сейчас. Выждав еще несколько секунд, Вадим отмирает и начинает елозить между бедер. Член его такой каменный и обжигающий, что Олег жалеет лишь о том, что в этом полумраке даже если он опустит взгляд, все равно ничего не увидит. Стоны так и рвутся из его горла, но Вадим угадывает его порывы и вцепляется в шею. Хватка его не смертельная, но все же ощутимая. Олег запрокидывает голову и чувствует, как сильные – смертоносные – пальцы немного перекрывают ему кислород. Голова совсем идет кругом, а толчки Вадима ускоряются. Его рука на члене все активнее подводит к кульминации. Олег хватает ртом воздух без единого звука, мечется в тисках Вадима и слышит сквозь пелену накрывающего оргазма: – Умница, Поварешкин. Вадим кончает практически следом и мажет спермой бедра, так что из-за этого идиота придется идти мыться. На кровати тоже наверняка останутся крохотные пятна, и за это Олег обязательно надает ему по заднице. Но все это будет позже. Сейчас же Вадим удерживает в своих объятиях, ослабляя хватку на шее. Он все так же дышит над ухом и прижимается потным лбом к затылку. Пару минут они могут себе позволить. Отмываться они уходят с небольшим перерывом. Первым Олег выпинывает Вадима, ждет пару минут и идет следом. В душевых Вадим успевает перехватить еще один поцелуй – мокрый, жадный, с языком, такой, словно намечается второй заход. Но после он всего лишь довольно улыбается и, возвращаясь на свое спальное место, оставляет Олега одного. Олег разглядывает себя в зеркало и качает головой. Во что он вообще ввязался? Чем он занимается? И с кем? Блять… Насмешливые взгляды товарищей он, в случае чего, переживет, заткнуть их не составит труда, а за спиной пусть болтают любую хуйню. Самое главное, решает Олег, это не привязываться к придурку по имени Вадим Дракон. По крайней мере не привязываться всерьез. Потому что кто знает, к чему эта связь может Олега привести.