Шоколадная комната

Тонкие капроновые чулки плотно обтягивают соблазнительные ноги Чонгука, когда он прикрепляет их к чёрному кружевному поясу на бёдрах. Он смотрит на себя в зеркало, кокетливо выгибает спину и томно выздыхает, представляя, как встретит Тэ в дверях после работы. Ровно год назад они начали встречаться — и Чон не упустит возможности поздравить любимого с юбилеем. С тех пор многое изменилось — как минимум Чонгуку пришлось отказаться от некоторых постельных… увлечений. Он берёт яркую — под цвет банта на чулках — помаду и наносит её на губы. В несколько слоёв, чтобы после поцелуев она оставалась на бледной коже Кима. Парень несколько раз чмокает, удостоверяясь, что помада нанесена равномерно, и, наконец отправляеться в ванную для финальных штрихов. Чон накидывает полотенце — большое и мягкое, чем-то похожее на обьятия Тэ — и направляеться в душ. «Он придёт через минут тридцать, к тому времени всё будет идеально,» — думает Чонгук, как вдруг слышит поврачивающийся в двери ключ. *** Тэхён открывает дверь, уже слыша за дверью торопливые шаги своего малыша Чона. Он усмехаеться, и нащупывает в внутреннём кармане куртки небольшую коробочку из бархатного материала. Он уже несколько месяцев откладывал деньги на самое красивое кольцо в престижном ювелирном, каждый раз представляя сверкающие глаза Чонгука, когда он оденет его. Как чудесно оно будет смотреться на тонких, изящных пальцах возлюбленного. — Чонгук-и? — зовёт его Тэ, не видя возлюбленного в коридоре. Парень медленно разбувается, проходит в их общую спальню и замирает на пороге. Чонгук стоит к нему спиной, накрыв плечи полотенцем, и тем только сильнее привлекая внимание к сочным ягодицам, очерченым чёрной тканью стринг и чулков. Ким чувствует, как в пиджаке становиться жарко, а брюки невыносимо давят. — Тэ? — удивлённо и вместе с тем соблазнительно выдыхает Чон, поворачивая голову. Тэхён не выдерживает его глаз. Таких, тёмных и туманных от желания. Он хочет повалить Чонгука на кровать, прямо сейчас, сдёрнуть с него мешающее бельё, сжать в руках сочные персиковые ягодицы и впиться в губы, ярко накрашенные блядской помадой. — Детка, хочу тебя, — Тэ подходит к Чону и кладёт руки тому на плечи, касаясь горячей кожи. Чон выглядет смущённым, но полным желания. — Дай мне пару минут папочка, — он чмокает Тэхёна в щеку и быстро уходит в ванную, виляя бёдрами. Ким ухмыляеться, поглаживая выпуклость на штанах. Его малыш тоже не забыл про годовщину, и даже организовал для Тэ небольшой сюрприз. Парень распластываеться на большой кровати, медленно надрачивая себе и слушая падение капель воды в ванной. Он представляет, как Чонгук изгибаеться под холодными струями. Его член, безусловно, тоже стоит и истекает смазкой. Чон поворачиваеться, и зрению Тэ открываеться его задница, сочная настолько, что хочеться укусить её. Ким ощущает, что сейчас кончит. На деревянных ногах он выходит в коридор, пытаясь сохранить возбуждение до нужного момента. Внезапно ему в глаза попадаеться неприметная дверь в самом конце корридора. Они стали жить вместе почти в то же время, когда стали ходить на свидания, то Чон никогда не разрешал Киму заходить в эту комнату. С улицы тоже было не заглянуть внутрь — плотные занавески успешно останавливали взгляд любопытных глаз. Тэ всегда уважал желание своего зайчика, и даже не пытался выведать, что же скрыто за неприметной дверью. Ким подавляет возбуждённых вдох, нажимает на ручку и толкает дверь. К его удивлению, она не заперта и легко поддаёться. Внутри темно и приятно пахнет клубникой — любимым ароматом Чонгука. Даже смазку Чон покупал клубничную. Тэ медленно входит в комнату, шаря рукой по стене в поисках выключателя. Наконец, заветная кнопка окзываеться под ладонью Кима, и яркий свет на несколько секунд ослепляет его. Комната оказалась меньше, чем он предпологал. Угловой кожаный диван да тумба едва помещались, стоя в упор друг к другу и оставляя место только для узкого прохода и странного кресла. Тэ подходит ближе, проводит руко по его подлокотнику — сделано явно из дорогого высококачественного материала. Кресло выглядело почти как гинекологическое, с широко разведёнными подколенниками для понятных целей. Единственное, что отличало его от себе подобных — ошейник и наручники у основания, будто один человек должен сидеть сверху, а второй быть прикованным внизу. Тэ не совсем представлял, как это должно выглядеть на практике. Диван и тумба же могли похвастаться множеством самых разных аксессуаров очевидного назначения. От длинных стеклянных анальных бус и пробок-хвостиков до кляпа с отверстием, вынуждающим держать рот открытым. Ким берёт в руки резиновый член внушительных размеров, проводит по его гладкой поверхности большим пальцем, снимая толстый слой пыли. Видимо, эта комната уже не использовалась достаточно долгое время. Тэ разочарованно хмыкает. Возбуждение в штанах всё ещё даёт о себе знать, и он представляет, как Чонгук трахает себя фиолетовым дилдо в этом кресле, стонет и упираеться дрожащими ногами в подлокотники. — Тэ? Ты тут? — раздаётся удивлённый голос Чонгука в коридоре, и Ким чувствует, как к щёкам приливает кровь. Вместо членораздельного ответа он только экает, не зная, как реагировать. — Ох, вижу, ты всё-таки нашёл это место. Думаю, — Чон усмехаеться, — Тогда мы можем использовать его в своё удовольствие…папочка. Новый всплеск возбуждения пронизывает Тэхёна, когда он слышит умоляюще-издевательский тон Чонгука. Он поворачиваеться, и видит Чона, ещё более сексуального после душа. Приглушённый свет отражаеться от капелек воды на его бледной коже, делая парня похожим на мастерски изготовленное ювелироне изделие, инкрустированное диамантами и опалами. — Иди ко мне, детка, — говорит Тэ и кладёт ладонь на бедро Чона. Тот трётся об Кима, будто кот, соскучившийся по ласке хозяина, и парень готов дать её. Он стаскивает чёртовы стринги, берёт член Чона в свою руку и быстро двигает ею ввер-вниз. Чонгук обмякает в его руках, всхлипывает и сжимает края пиджака Тэ в дрожащих ладонях. — Вставь его…пожалуйста, — хнычет Чонгук, когда Тэ поднимает его сильными руками и усаживает на кресло, широко разводя ноги. Они стонут в унисон, когда Ким толкаеться в его смазаную задницу и задевает чувствительную точку. Тэхён прикусывает тонкую кожу на шее Чона и тут же слизывает выступившую капельку крови, ощущая металлический вкус на губах. Чонгук тихо всхлипывает, пытаясь насадиться ещё ниже. Тэ внимает его просьбе, и вжимает парня в кресло, входя членом настолько глубоко, насколько возможно. Чувствовать горячие пульсирующие стенки Чонгука, обхватывающие его естество было просто восхитительно, а видеть его лицо, украшенное неподдельным удовольствием — просто неописуемо. Чон прикусывает губу, пытаясь сдержать стоны и зажмуриваеться от смущения, будто это их первый раз. -А-а-ах, папочка, я с-сейчас кончу! — почти кричит Чон, выгибая спину и подставляя шею для новых поцелуев. — Да, детка. Дай папочке услышать, насколько тебе хорошо. От этих слов возбуждение Чона достигает предела, и он с сладким стоном изливаеться прямо на живот Тэ, который в следующий же миг наполняет самого Чонгука. Прекрасно. Восхитительно. Незабываемо. Тэхён приходит в себя от начавшего вновь увеличиваться члена Чонгука. Так быстро? Ким ещё даже не отдышался от прошлого раза, а Чон уже требует следующего. — Ты удивляешь меня, Чонгук~и, — прошептал Тэхён. — Может, нам стоит попробовать кое-что новое? — игриво подмигнул Чонгук. — Я всегда открыт к твоим эксперементам, детка. Тэхён понимает, во что ввязался только когда стоит на коленях у кресла, а Чон застегивает на его шее ошейник. Чокер аккуратно обтягивает шею, достаточно, чтобы не создавать дискомфорта и в тоже время не давать возможности даже шелохнуться. БДСМ, значит? Так Тэхёну, похоже, ещё и досталась роль нижнего. Это начинает становиться интересно. — Каково чувствовать себя на коленях, папочка? — Чонгук нахально ухмыляеться, — Или теперь я могу называть тебя «крошка»? Чёрт. Тэхён, кажется, понял, почему Чонгука так заводит, когда он называет Кима «папочкой». Парень ещё не до конца отошёл от прошлого оргазма, но уже чувствует скапливающееся внизу живота покалывание. — Вы можете делать со мной всё что захотите, п-папочка, — говорит Тэ, краснея и прикусывая губу от смущения. Чонгук тихо хмыкает и присаживаеться в кресло. Только сейчас Тэхён понял — кресло спроэктировано так, чтобы задница сидящего оказалась прямо над нижним. От открывшегося вида его член встал колом — эрекция тут же стала болезненной. Открытая после прошлого раза влажная дырочка Чона пульсировала, будто молила о члене, который бы заполнил пространство за ней. Если бы Тэхён не был связан, то прямо сейчас нагнул Чон где угодно — хоть стоя — и вставил бы тому настолько глубоко, насколько смог бы. — Чудестный вид, да, детка? — издевательски спрашивает Чонгук и слегка ёрзает, заставляя отверстие ещё активнее разжиматься. Тэхён уже почти скулит от возбуждения и проклинает чёртов ошейник, не дающий провести языком по растянутому кольцу мышц. Он скулит, умоляет дать ему хотя б дать подрочить. Чонгук только хмыкает. — Сейчас, крошка, подожди немного. Чонгук выгибаеться в спине, и его анальное отверстие становиться ещё шире, открываясь и распрямляясь. Тэхёну кажеться, что если сейчас он не сделает что-то со своим возбуждением, то его член просто взорвёться. Он наблюдает за тужащейся дырочкой, готовый кончить от одного вида. Наконец анус Чона достиг своего предела, и из него начало плавно вылезать тёмно-коричневое тело фаллической формы. Тэхён замирает, словно в замедленной сьёмке наблюдая, как каловый сгусток вываливаеться из дырочки Чона. Он инстиктивно пытаеться отодвинуться, чтобы фекалия не упала на его лицо, но подлый ошейник не дал сдвинуться ни на дециметр. Экскременты падают на красивое лицо Тэхёна, оставляют на нём коричневые пятна. Киму кажется, что сейчас он задохнёться от вони, когда анус Чонгука вновь расширяеться, выпуская следом за твёрдым калом жидкий. Зловонная струя ударяет в лоб, и Тэ чувствует, как капли дерьма покрывают его шелковистые волосы, стекают по лицу, пачкают одежду. Ким не понимает, что происходит. Происходящее кажется бредовым сном. Однако стекающие капли жидкого дерьма были более чем реальны. Тэхён поворачивает лицо, молясь, чтобы они не попали на губы, как вдруг будто назло Чон протяжно выпускает газы, а потом вновь обрушивает фекальный потом на лицо Тэхёна. Тот зажмуривает глаза, чувствуя, как дерьмо тяжёлым грузом осело на бровях. Он дёргает головой насколько позволяет ошейник, и стряхивает его с себя. Когда Тэхён открывает глаза в следующий раз, он видит перед собой Чонгука. Его лицо, не задницу. Чон дико улыбаеться, будто ребёнок, довольный своей выходкой и чувствующий полную безнаказанность за неё. — Ч-что…? — только и может прошептать Тэхён. Что ты творишь? Что тут вообще происходит? — Сегодня ты был плохим мальчиком, детка. Папочка же говорил тебе не ходить куда не надо, почему ты не послушал его? Ким недоуменно моргает. Неужели всё это просто из-за того, что он проигнорировал просьбу Чонгука? — А плохих крошек надо наказывать. Мы же не хотим, чтобы подобное повторилось вновь? Чонгук выходит из комнаты, оставляя прикованного к креслу Тэхёна в одиночестве. Ким не понимает. Ничерта не понимает. Как их чувственный секс и сюрприз в честь годовщины превратился в… это. Он впервые с момента, как увидел Чона в кружевном белье вспомнил про кольцо и почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Однако дать волю эмоциям Тэхёну мешает возвращающийся Чонгук. В руках у него подставка под капельницы с приятной брюзовой ёмкостью у верхушки. — Кружка Эсмарха, — поясняет Чонгук, отыскивая в клубке трубочек наконечник и почти что с гордостью демонстрируя его Тэхёну. Того уже колотит от осознания, что будет делать с ним Чонгук следующие хрен знает сколько минут. Холодный палец Чона, покрытый чем-то скользким, касаеться девственного входа Тэ, слегка погружаеться в него, вызывая отдалённые неприятные ощущения. Ким пытаеться сжаться, на что Чонгук легко шлёпает его по ягодице и советует расслабится. — Я делаю это себе каждый раз перед сексом, неужели ты и разочек потерпеть не можешь? Тэхён всхлипывает и стараеться расслабить анус. Быстрее начнём — быстрее закончим. Палец заменяет длинный пластиковый наконечник, с ощутимым дискомфортом входя в задний проход Тэхёна. Когда он оказываеться достаточно глубоко, Чон удовлетворённо хлопает в ладоши и поворачивает кран. Задний проход Тэхёна тут же начинает наполняться водой. Он вздрагивает. Жидкость холодная, и от этого Ким будто чувствует каждую каплю, что попадает в его кишечник. Резкие позывы к опорожнению также не делают процедуру приятной: Тэхён изо всех сил сжимает анус. Будто если бы он обосрал Чона стало хуже. — Как тебе, Тэ~? — кокетливо спрашивает Чонгук, и по хлюпающим звукам Ким догадываеться, что тот пихает пальцы в свою задницу. Тэхён не может ответить. Ему кажется, что стоит открыть рот — и побывавшая в заднице вода хлынет из рта. Её было внутри уже настолько много, что жидкость ощутимо давила на чувствительную область простаты. Ким покрываеться мурашками от новых ощущений, ёрзает и понимает, что его член вновь начал вставать. — Ой, я же совсем забыл про твоё прекрасное личико. Чон подносит пальцы к лицу парня, собирает остатки своих жидких фекалий и настойчиво тычется в плотно сжатые губы Тэ. Разум Кима отказываеться принимать покрытые калом пальцы в рот, это ведь отвратительно! Но что-то на более глубоких уровнях подсознания хочет подчиниться властному Чону, покапризничать, но всё-таки собрать языком жидкое дерьмо с его изящных пальцев. — Не вредничай, Тэ, открой же ротик, — мурлычет Чон прямо в ухо и резко выдергивает наконченик клизмы. Тэхён вскрикивает, и Чонгук не упускает момента — грязные пальцы тут же шарят во рту Кима, играя с его языком. Парень едва может дышать. Под большим напором льющяяся из его задницы вода будто вымывала за собой кишки. Но в то же время ему так хорошо — настолько, что он кончает, ни разу не прикоснувшись к члену. Волны удовольствия и запах дерьма ударяют в мозг, унося Тэ на вершину удовольствия. Упасть на пол ему не даёт только ошейник, уже высохший от жидких фекалий. — А ты оказался любителем какашечек, да, Тэхён-и? — хихикает Чон. «Да, папочка», — хочет ответить Ким, но не находит сил даже раскрыть рот. Сегодня он уже второй раз побил рекорд самого охуенного секса в его жизни. Причёмм скажи ему кто-то утром, что вечером он будет лежать в луже своего и Чонового кала, и чувствать себя самым счастливым человеком в мире. — А теперь остался последний штрих. Чонгук приседает над спиной Тэхёна, его грязный анус раскрываеться и из него начинает вылезать длинная коричневая колбаска, падая на молочно-белую кожу и сворачиваясь в идеальную пирамидку. Чонгук делает сэлфи на фоне этой прекрасной картины. — Теперь, думаю, я могу розвязать тебя. Детка. Когда Тэхён оказывается на свободе, он безвольно падает на пол, более не удерживаемый наручниками и ошейником. Лишь небольшая коробочка, укромно спрятанная в кармане джинсов заставляет парня встать на колени. — Ты выйдёшь за меня…папочка? — Конечно, детка. Конечно.