Фигаро тут, Фигаро там

— Марин, я обещаю, что заеду сегодня вечером. Да, знаю, что гворил… Нет, Марин, сегодня буду точно. Я поговорю с ним. Всё, бывай, да, до встречи. Я отключил вызов, положил телефон на стол и устало откинулся на спинку кресла. В последнее время навалилось куча работы: моряк на судне сломал ногу и его должны были сегодня доставить в порт и затем в больницу. Под Находкой сел на мель огромный панамский контейнеровоз и нужно было выдвигаться туда, чтобы выяснить детали, разобраться в виновных и виноватых, и ответить на извечный второй вопрос «что же делать». О, и про перевод инструкции к одноходовому насосу тоже нужно не забыть, срок через две недели. А теперь ещё и сестра. Угораздило же её поругаться с сыном настолько сильно! И чего не поделила с пацаном? Ну то, что вечный срач у него в комнате, так у меня ещё хуже было в его возрасте. И оценки — не показатель знаний, или она забыла, как преподша мне по английскому трояки ставила со словами «да будь ты хоть сам с Англии, пятерки у тебя не будет». Ладно, в целом, завтра в Находку можно послать Андрея, а я сам заберу с аэропорта этого счастливца филипинского. А сейчас — неплохо было бы заехать за продуктами и выдвигаться к сестре домой. Я достоверно не знал, но догадывался, что одной растить двоих детей сложновато. Когда-то даже предлагал переехать к себе в дом, места то много, а я по факту живу всего в одной комнате, на второй этаж вообще так года три уже не поднимался. Но Марина наотрез отказывалась переезжать, аргументируя это тем, что моя жизнь не закончилась и я скоро найду себе новую пассию, ещё в её арсенале появились доводы, что мне нужна тишина, а мелкая вообще не даст уснуть — у неё сейчас режутся зубки. Я не настаивал, просто помогал как и когда мог. Да и знал я причину, или предполагал, что знал. Марина всё ещё не могла даже открыть шкаф и просто перебрать вещи мужа. Да кто бы говорил, я сам не выкинул ничего, из того, что носила когда-то Эмилия. Как будто её запах — единственное живое, что от неё осталось. И если я… — Мужчина, подвиньте тележку! — А… да, сейчас. Кажется, только что несколько минут пялился на полку с печеньями. Ладно, бог с ней, надо уже выдвигаться к Марине. Пару видов сладостей полетели в тележку, дополняя овощи, мясо и фрукты, и затем пошёл на кассу, набрав три огромных пакета еды. ⠀— Саш, ты? — послышался женский голос из кухни. Я разулся, положил пакеты на пол и поздоровался в ответ, через несколько секунд Марина вышла, держа на руках Иришку. — Проходи, я поставила чайник и приготовила картошку с котлетами, окрошку и пирог. А это что за пакеты? — Я продуктов вам купил. — подхватил пакеты и понёс их на кухню, мимолётом чмокнув племяшку, которая тут же отвернулась лицом к маме, засмущавшись. — Привет, мелкая. — Зачем столько, у нас итак полный холодильник! — сестра возмущалась, я был непреклонен. — Марин, прекрати. Я что, не могу купить сестре продуктов? Лучше помоги мне разложить всё. — Марина зашла за мной на кухню, закатила глаза и сказала, что я вообще не туда ставлю помидоры, их нужно хранить в холодильнике, в нижнем отсеке. — Вить, забери сестру. — Марина позвала сына. — Вить? — только он не отзывался. Затем она тяжело вздохнула и скривилась, передала мне на руки мелкую и начала сама раскладывать продукты по местам. — Он стал неуправляемым, вообще меня не слушает. Не слышит, и даже разговаривать со мной не хочет! — было видно, как Марина волнуется, хоть всеми силами и скрывает это. Только я её знал, как облупленную. Она почти закончила раскладывать. — Иди ты поговори с ним, пожалуйста. А я пока подогрею, а то всё остыло, наверно. — Ладно, сейчас выясним. — я улыбнулся сестре, пытаясь её поддержать, мелкую усадил в её детский стульчик, и пошёл на разговор. С первой попытки постучаться ничего не вышло, ответа не последовало, отозвались со второй, когда был произнесён кодовый пароль «это я». — Привет, шкет. Впустишь? — приоткрыл дверь, заглядывая в комнату. — Здравствуйте, дядь Саш, проходите. — племянник ненадолго повернулся ко мне, а потом снова уставился в книгу. — Что читаешь? — я опёрся о косяк двери, пока не заходя вглубь. На меня скосили подозрительный взгляд, а затем снова уставились в книгу. — Гарри Поттера. — А, это те, которые я подарил тебе в прошлый раз? — да уж, стоило больших трудов найти в переводе РОСМЭН. — Да, а вы читали? — на меня теперь покосились заинтересованно, чуть откладывая от себя книгу. — Нет, — я честно признался. — Но смотрел пару фильмов, кажется. Детская сказка же. — И ничего не детская! — возмутился Витька, но тут же смутился, покраснел и уставился обратно в книгу, чуть накуксившись. Оттолкнулся от двери и пошёл, сел на кровать племянника. Кровать подо мной прогнулась. Я опустил рукой книгу ему на колени и заглянул в васильковые глаза. — Мама переживает. — на мои слова Витя вообще отвернулся, пытаясь скрыть подступающие к глазам слёзы. — Что с тобой что-то не так. — Всё так! — Витя шмыгнул сопливым носом, но взгляд не отводил, ковырял какую-то наклейку на стене. — Просто… — Просто никогда не бывает, рассказывай, что у вас там. Это из-за Иришки? — Витя чуть вздрогнул и, наконец, соизволил на меня заново посмотреть. — Да! То есть, нет, то есть… просто мама… — я спокойно сидел, выслушивая подростка и давая ему выговориться. — Она не пускает меня работать. Я помочь хочу, ведь я уже взрослый, мне скоро тринадцать! — Я тоже вижу как ей тяжело, Вить. И помогаю, как могу. Вы не одни. Не переживай по этому поводу, пожалуйста. А с работой, так ты работать хочешь пойти? — Да… — Витя снова насупился, сложил на груди руки, глаза опустил и на меня больше не смотрел. — А решил уже куда? — Да хоть куда, мне без разницы! Не хочу я за сестрой сопли подтирать. С ней ничего не сделать, даже с пацанами во двор не сходить, по гаражам не полазить. Всюду её брать с собой приходится. Дядь Саш, а у вас с мамой также было? — Ну… мне повезло, что она не такая мелкая была, как Иришка. На два года младше, могла с нами бегать. У вас то разница большая. Правда, эта беготня закончилась тем, что Марина вышла замуж за твоего отца, как ты знаешь. — Витя слушал уже с интересом. — Да, мама рассказывала, что вы с ним дружили… Дядь Саш. — М? — я потрепал Витька по коленке, забрал книгу, чтоб положить на стол и уже собирался вставать с кровати. — Как вы думаете, папа… папа вернётся? На меня уставились два васильковых глаза, как будто это смотрел не Витя, а Вадим. Упрекая, что я не пошёл вместе с ним. Извини, я не мог. И это вряд ли б тебя спасло. — Я… — в горле слова застряли. Вся ложь, надежда, горечь, всё это не стоило вываливать на ребёнка. — Я не знаю, Вить. Нам с мамой так ничего и не сказали. Будем надеяться. Пойдём? — я встал и протянул руку, приглашая на ужин. — Я скоро приду. — Витя в очередной раз отвернулся от меня. Я видел, как по щекам его текут слёзы и не стал торопить. — Хорошо… ждём тебя. Ехал домой я без настроения, ужин получился скомканным. Витя так и не вышел к нам, Марина понесла ему еду в комнату, вместе с пожеланием помириться. Пока они разговаривали, я успел искупать Иришку в ванне и уже укладывал мелкую спать, читая на ночь сборник русских сказок. — Спит? — шёпотом спросила Марина, входя в свою комнату, где стояла кроватка. Я обернулся и согласно кивнул. Уснула. — Долго вы. Сестра замялась, поджала губы. Я аккуратно встал со стула рядом с кроваткой, стараясь не шуметь, чтоб не разбудить с трудом уложенного ребёнка. Подошёл к сестре и заметил, что она тоже плакала. Нос покраснел вместе с глазами, лицо покрылось красными пятнами, как обычно и бывало, когда она плакала. Я притянул её к себе ближе и мы стояли так какое-то время, пока Марина не отстранилась. — Поздно уже, тебе постелить у нас? — Не, я поеду. Всё хорошо? — я получил кивок и успокоился. — Ну и славно. Тогда, я пошёл. Мы вышли в коридор. Марина подождала, пока я оденусь и обуюсь, чмокнула в щёку на прощание и выцыганила обещание заехать к ним на неделе ещё раз, только уже без всяких продуктов. И теперь я возвращался домой. Делать уже ничего не хотелось, ни играть в онлайн-шахматы, ни читать перед сном, ни тем более работать. Просто лечь и спать. Желательно, не вставая завтра так рано утром, но надо. Филипинец будет ждать. Звон будильника должен был прозвучать ровно в 9:00, но вместо этого будили солнечные лучи. Я что, забыл закрыть блэк-аут шторы, зачем вообще их открывал? Почти не открывая глаза, встал с кровати, и направился к окну. По дороге свалился на пол. Пока летел вниз, покрыл всё трёхэтажным матом. Руки в падении не особо помогли, лицо всё равно встретилось с препятствием, а в носу что-то хрустнуло и прострелила боль. — Блять, чтоб тебя! Откуда в доме сундуки? Ты начал собирать их заранее, перед школой. Но почему они тут? — Дорогой, всё в порядке? — за дверью послышался звук шагов и женский голос. Я тихонько стонал, прижимая одну руку к полу, на котором сидел, а второй ощупывая сломанный нос. Из него текла кровь. Обеспокоенный голос звучал всё ближе, пока стук каблуков не раздался прямо за дверью, затем ко мне вовсе зашли, игнорируя «со мной всё хорошо». Я смотрел на статную женщину в старомодном платье, с высоко убранной причёской, и не понимал, что мама делает здесь? Мама? А, ну да, мама. — Ты без стука! Ко мне подошли ближе, опустились рядом, игнорируя возмущение, сочившееся через край. Аккуратные пальцы убрали мою руку от лица, а затем коснулись подбородка и чуть надавили, заставляя поднять лицо, чтоб женщина внимательно всё осмотрела. Затем я заметил, как к моему лицу приближается деревянная указка. — Эпискеи, — пробормотала мама, а я вскрикнул от боли. Косточка встала на место с хрустящим звуком. Затем она оглядела комнату, упёрлась взглядом в сундуки с одеждой, проанализировала ситуацию и выдала вердикт. — Ты умудрился споткнуться о сундук? Моего ответа не требовалось, ну или я не нашёлся, что сказать то. — Так и знала, что после ритуала так будет. — как «так», я не понял. Ритуал? Защиты. — Тебе лучше отдохнуть пару дней. — Спасибо, — что ли, за вправленный нос. Меня ведь совсем не удивило, что она вправила мне всё, не касаясь ничего? Вторичная проверка пальцами показала, что нос действительно на месте, но побаливал при прикосновении. — Я не буду ждать тебя внизу. Так и быть, Филли принесёт тебя завтрак, дорогой. Отдохни. У тебя была сложная ночь. — женщина встала, я кивнул, соглашаясь. А как только дамочка вышла, встал и очумело огляделся вокруг. Вот рядом сундуки с чарами расширения пространства внутри. Вот слева стол, к нему пришлось подойти ближе. На столе аккуратно лежала незаконченная, похожая на хрустальную — роза. С виду — как настоящая, особенно издалека. Но я знал, что она — хрустальная. Рядом инструменты, тонкие лепестки, отливающие глубоким красным, которые дожидаются, когда их приделают к цветку. Я осторожно взял в руки переливающийся цветок. Утренние лучи солнца падали на него и создавали свечение, искры, возникающие внутри цветка. В жизни не видел ничего красивее! От греха подальше положил обратно на стол. Неожиданный хлопок, раздавшийся совсем рядом, заставил вздрогнуть и повернуть голову. — Хозяйка велела подать обед, сэр. Господи, вот это укуренный у меня сон… вместе с лопоухими, большеглазыми облезлыми сфинксами. Без хвостов. Лопоухий кошак одет в белую тогу, справа какой-то герб, а в руках — очевидно, завтрак. Внезапно я и сам понял, что очень голоден. Настолько, что аж тошнить начало от этого чувства. Запах еды — прям как настоящий. Я поблагодарил, принял поднос и снова вздрогнул от хлопка про исчезновении. Ужас. Со стола смещать ничего не стал, просто уселся на кровати, перекусил неожиданно вкусной едой. Такое я последний раз в дорогом ресторане пробовал. На удивление, вкус еды ощущался остро, не смазано, и в целом картинки не сменяли, не было той быстрой динамики, которую я обычно видел во снах. Я мыслю, могу двигать телом, разговаривать. Я осознаю себя и всё меня окружающее. Очень похоже на осознанный сон. Только почему-то выходить в окно и проверять, могу ли я летать не очень хочется. Боль от сломанного носа всё ещё отражалась в виде зуда в переносице. Весьма неприятного. Желудок приятно наполнился, а после очередного глотка какого-то сока, приятно потянуло поспать. Желание это увеличивалось с каждой секундой и я не стал себе отказывать. Отложил еду, отряхнул руки и забрался под одеяло. Рваный вдох сухим горлом, я резко поднял голову, пытаясь оглядеться в темноте. Однако, шторы вполне спасали от уличных фонарей. Я нащупал в темноте телефон. Время было полтретьего ночи. Протер лицо двумя ладонями, попил заранее приготовленной на тумбе воды и улёгся обратно. Спать оставалось недолго, потому что в аэропорт стоило приехать чуть заранее. Остаток ночи пролетел без сновидений.