По-соседски

Солнце припекает. Настолько сильно, что откровенно плавит мозг. Веритас крайне старательно делает вид, что увлечён починкой забора — если бы Жуань Мэй увидела, со смеху бы покатилась. И не сосчитать, сколько скандалов было из-за этих косых деревяшек. Но Веритас прямо сейчас уверен — тот просто ждал своего звёздного часа. Именно в этот горячий-горячий день, пока воздух рябит перед глазами и потеют даже те части тела, которые, кажется, не должны. Веритас бьёт по гвоздю, не смотря на него. Взгляд стремится вперёд, на соседский участок. Чистый, красиво засаженный цветами. Правда на них глубочайше плевать. А вот на задранный к солнцу зад — нет. На соседе короткие шорты и безразмерная светлая майка. Веритасу прекрасно видно и стройные ноги, и обгоревшие плечи, и розовые бусинки сосков. Поправив очки на влажном носу, он отслеживает каплю пота на чужой шее и очень тяжело вздыхает. Давний развод и деревенская жизнь в одиночестве дают о себе знать прямо сейчас крепким стояком на соседский зад. Веритас снова ударяет по гвоздю. Закончив высаживать ряд, сосед поднимается и утирает перепачканной ладонью потный лоб. Тут же морщится, выругивается и идёт обратно к дому. Он тоже живёт один. Всего ничего — Веритас видит его, пожалуй, раз третий. Не знает ни имени, ни возраста, ни что тот делает в такой глуши. Да и по виду — весь из себя городской. Но красивый — со своими блестящими светлыми волосами, стройным телом и обтянутыми блядскими шортиками ягодицами. Ремонт забора ответственно и по-мужски решено было начать ещё вчера. Прямо с утра, когда из окна маленькой кухни Веритас получше рассмотрел колупающегося в саду соседа. Кофе был допит одним глотком, следом надета лучшая футболка, а в руку лёг с трудом найденный в кладовке молоток. Той же рукой Веритас остервенело дрочил себе в душе вечером, стараясь не задумываться, что стояк этот из-за парня. Тот вообще дико женственный, так что к Веритасу вопросов быть не должно. Сегодняшним же утром, снова собираясь к забору на свидание, он осматривает себя критично в зеркало. Заросшее лицо, загоревшая кожа с проступающими пятнами веснушек, выгоревшие на солнце волосы. Чувство какое-то позорно позабытое — последний раз он прихорашивался, когда ещё был женат. Веритас ответственно бреет подмышки и расчёсывает бороду. Дезодорант, чистая майка, шляпа на голове — он готов. Как только сосед скрывается в доме, молоток перестаёт мучать давно забитый гвоздь. Веритас осторожно поправляет член в штанах, озираясь, и сдвигается в сторону, проверяя шаткость следующей доски. К чертям бы свалил этот забор да прямо на нём раздел и засадил этому городскому — какие только фантазии не всплывают в разгорячённом жарой и красивым молодым телом сознании. Как только он начинает забивать очередной гвоздь, в сад возвращается сосед. Лицо всё ещё грязное и недовольное. Парень озирается и натыкается взглядом на Веритаса, который на панике ударяет себя молотком по пальцу и громко шипит от боли, морщась. Правда тут же приходится проглотить неприятное ощущение пульсации в конечности, потому что сосед движется прямо к нему. — Здрасьте! — давненько же Веритаса так не бил под дых звук чужого голоса. Парень задирает на лоб солнцезащитные очки, убирая ими со лба потные пряди волос. — Здравствуйте, — Веритас зачем-то делает голос ниже и грубее, тут же давая себе за это мысленную пощёчину. Прокашливается и просто кивает, смотря вопросительно. — Я Авантюрин, — к нему чуть манерно тянется ладонь для рукопожатия. Кожа приятная и немного влажная. Стыдливо хочется не отпускать, но приходится, как только он представляется в ответ. — Веритас, замечательно. А вы, Веритас, случайно не знаете, почему нет воды? Он вжимается в забор стояком, хрипло посмеиваясь под прямым пытливым взглядом. Глаза красивые, яркие, а лицо довольно молодое. — У вас же дом от общего водопровода? — Авантюрин не очень уверенно кивает. — Так трубы чинят, объявление уже с месяц висит в центре. Сегодня и начали. — Какая прекрасная новость, — вздыхает он очень тяжело, на мгновение прикрывая глаза и потирая переносицу. Веритас успевает прыгнуть взглядом на грудь. — Я только переехал и не знал. И как надолго это? — Да как пойдёт, может, месяц… — Месяц? — голос Авантюрина подпрыгивает вместе с бровями. Он так очаровательно ошарашен, что Веритас не справляется с лезущей на лицо улыбкой. — А как же быть? — Воду в магазине, думаю, уже разобрали, а колодца на вашей территории не припомню, — Веритасу и правда весело наблюдать за сменяющимися эмоциями на красивом лице. Он опирается руками о забор — тот натужно скрипит — и тянет несколько мгновений, пока Авантюрин бегает глазами и покусывает мгновенно припухшую нижнюю губу. Веритас детально запоминает эту картинку — ещё пригодится — и сжаливается. — У меня скважина и бойлер. — Можно у тебя мыться? — Авантюрин радуется так сильно, что неосознанно перескакивает на «ты». — Без проблем, — мысль о том, что сосед будет в его доме голый и мокрый, вынуждает член дёрнуться в штанах. — Ох, хвала Эонам, спасибо, — несдержанно схватив Веритаса за руку, Авантюрин расплывается в широкой улыбке. — А сейчас..? Веритас кивает, надеясь, что не выглядит чрезмерно взбудораженным. И что от него не сильно пахнет потом. — У меня там ещё кондиционер есть, — взгляд снова прослеживает крупную каплю пота, бегущую по виску вниз. Авантюрин в мечтательном блаженстве закатывает глаза и кусает губу, быстро кивая. — Ты мне послан судьбой. Я возьму вещи и приду. — Дверь будет открыта. Странный диалог заканчивается, Авантюрин убегает к себе, а Веритас глубоко дышит, снова поправляя стояк. Забор в ту же секунду перестаёт интересовать, и Веритас возвращается в дом. Беглым взглядом оценивает обстановку, принюхивается — порядок на троечку. Он пультом включает кондиционер в зале, зачем-то поправляя диванные подушки, а уже через секунду входная дверь распахивается. — Ох, как хорошо, — Авантюрин кидает на низкий столик пакет и небольшую банную сумочку, туда же летят очки, а лицо он подставляет под холодный воздух, выстанывая от удовольствия. У Веритаса от накатившего возбуждения покалывает кончики пальцев. Он садится на диван так, чтобы стояк не слишком сильно выпирал через ткань. — А где ванная? — Авантюрин приподнимает волосы, подставляя под кондиционер заднюю часть шеи, и смотрит на Веритаса чуть томным взглядом. Приходится сжать челюсть, сглатывая слюну и кивнуть в сторону на приоткрытую дверь. — Ещё раз огромное спасибо, ты меня спас! Я, кстати, это, — Авантюрин чуть заторможен, но лезет в пакет и чуть смущённо достаёт бутылку вина и пару контейнеров с едой. — Не знал, как отблагодарить. — Можешь в качестве благодарности остаться и выпить со мной, — Веритас говорит быстрее, чем думает. В целом, сейчас это сложнее, когда вся кровь приливает к паху. Авантюрин улыбается, роняя взгляд, и кивает. В лёгкой неловкой атмосфере он всё же берёт вещи и прячется в ванной. Тут же начинает шуметь вода, и Веритас несдержанно сжимает член через одежду, прикрывая глаза и представляя обнажённого Авантюрина под струями воды. Через пару минут тот начинает что-то негромко напевать, и это звучит слишком очаровательно сквозь закрытую дверь и шум душа. Веритаса самую малость напрягают собственные возбуждение и влечение к парню, но он оправдывает сам себя несколькими годами отсутствия близости и чрезмерно сексуальным видом соседа. Да и всяко ему очень вряд ли что-либо светит, а о фантазиях никто и не сможет узнать. Через пару десятков минут постыдных попыток договориться с собственным стояком и успокоиться вода в ванной затихает. Веритас поднимается с дивана, подходя к двери и стучась. — Слушай, а тебе нужно полотенце или типа того? Из ванной слышится шорох, и дверь внезапно открывается, выпуская клубы пара. Авантюрин блаженно вздыхает от прохлады, ступая мокрыми ногами по полу. Полностью обнажённый. Взгляд Веритаса невольно скользит по его телу, и тут уже никакие договорённости со стояком не помогут, потому что в штанах ощутимо становится теснее. Веритас шумно сглатывает. — Ты что-то говорил? Там не слышно было, — Авантюрин кидает на него быстрый взгляд, и Веритасу чудится тень хитрой улыбки. — П-полотенце, — запнувшись, выдавливает он из себя, стараясь удержать взгляд повыше. — А, ой, — теперь Авантюрин улыбается и посмеивается. — Я думал, так обсохну, но если тебе некомфортно… — Да нет, всё отлично, — некомфортно тут только члену в штанах. Веритас возвращается на диван, как бы невзначай укладывая подушку себе на колени, чтобы прикрыть пах. Авантюрин же скидывает все свои вещи обратно на стол и возвращается под кондиционер, где довольно потягивается всем телом, выстанывая от приятной прохлады. Взгляд Веритаса намертво прилипает к его напрягшимся икрам и тонким щиколоткам. Отчего-то так сильно хочется коснуться, сжать. Приходится сделать тяжёлый вздох и постараться не поднимать взгляд выше — к ягодицам. — Какими судьбами вообще занесло в нашу глушь? — прокашливается Веритас, находя невероятно занимательным вид из окна. — Надоел город, — Авантюрин всё же решает соблюсти нормы приличия и натягивает трусы. — Знаешь, когда тебя душит окружение. Никак не мог справиться, а потом увидел этот домик в продаже, плюнул и… И всё, — его негромкий смех кажется уютным, но звучит немного горько. Шаги Авантюрина удаляются, и Веритас краем глаза видит его босую пятку, скрывающуюся на кухне. — Где кружки? — кричит уже оттуда, и Веритасу так же громко приходится его соориентировать. — А вилки… Нашёл! Вернувшись, он по-хозяйски разливает вино по кружкам и открывает контейнеры с пловом, втыкая в оба по вилке. Садится на диван рядом с Веритасом, и тот надеется, что Авантюрину не слышна долбёжка его сердца в груди. Почему-то всё это оказывается таким волнительным. — А ты? — запив глотком вина еду, неразборчиво спрашивает Авантюрин. Веритас хлопает глазами, зависнув с контейнером и кружкой в руках. — А что я? — Давно тут живёшь? Один? Чем занимаешься? — жуёт, болтает и выпивает Авантюрин крайне активно. — Я, — Веритас вздыхает, перегрузившись потоком вопросов. — Да, давно. Один. Ну… забор чиню? Авантюрин громко смеётся, прикрывая рот рукой. — Да ты прям болтун. Я тебя понял, — Веритасу становится неловко от комментария. Ему и правда крайне сложно сейчас соображать. Он разбавляет вату в голове большим глотком вина. — Двадцать лет назад с женой сюда переехали. Захотели тоже быть подальше от городской суеты. А потом развелись, дети тоже разъехались, — он пожимает плечами и разом допивает своё вино, подливая себе уже самостоятельно новую порцию. — Жена? Дети? — удивление на красивом лице Авантюрина искреннее. Он неловко задумчиво моргает, уводя взгляд. — Я настолько плохо выгляжу что ли? — Веритас в лёгком напряжении касается бороды. Ведь знал, что нужно было побриться. — Да я просто думал, что ты гей. Повисает настолько звонкая тишина, что им обоим слышно, как в отдалении мычит корова. Веритас, кажется, краснеет, судя по загоревшемуся лицу, а Авантюрин лишь неловко поджимает губы. — И почему ты вдруг так подумал? — Веритас честно старается звучать более грозно. — Так у тебя же стояк на меня, — взгляд Авантюрина падает на ту самую подушку, в секунду руша идеальную защиту веритасовской гордости. Тишина в доме становится объёмнее вместе со сгустившимся воздухом, несмотря на кондиционер. Веритас боится двигаться, дышать, моргать. В идеале бы вообще слиться с диваном и исчезнуть. Из этой деревни и страны. А Авантюрин снова на него смотрит. Прямо в глаза. В них начинает рождаться улыбка, которая следом тянется на губах. Щёки его самую малость красные, да и то больше от вина, чем от смущения. — В этом нет ничего плохого, Веритас, — говорит он внезапно спокойно и вкрадчиво, отставляя на стол посуду из рук. Веритас за этим движением следит как-то панически и вцепляется пальцами в подушку крепко-крепко, будто если отпустит — жизнь кончится. — Послушай, ты… неправильно понял, — пытается судорожно придумать хоть что-то, но под этим цепким взглядом теряется, словно школьник. Пробует сдвинуться, но он и так на самом краю, вжимается задом в спинку и ручку дивана. — Разве можно неправильно понять стоящий член? О, чёртчёртчёрт, Авантюрин приподнимается и приближается, вынуждая паниковать сильнее. В глазах — огонь, язык юрко смачивает слюной губы. — Ну же, — подначивает мягко, осторожно беря за руку и подсаживаясь на коленях совсем близко. Непозволительно. Ладонь Веритаса он кладёт на свою грудь, смотря сверху вниз. — Никто не узнает. Потрогай, если так хочется. Я разрешаю. Голову ведёт от ощущения напряженного соска под подушечкой пальца. У Веритаса вырывает вздох, и он поднимает на Авантюрина немного боязный взгляд. Тот улыбается ободряюще, кивает и сам помогает его руке скользнуть по телу. Веритас преисполняется трепетом и возбуждением. Кожа такая приятная. Мягкая и всё ещё влажная после душа. Светлая — чуть надави, и останется след. Кажется, Веритас дрожит. В голове смутным-смутным воспоминанием ощущение от прикосновений к тонкой талии Жуань Мэй. И рядом не стоит. Кажется, на лице Веритаса написана буквально каждая мысль — за бородой не спрячешь. Авантюрин доволен. Улыбается и помогает тому водить пальцами, пока Веритас не смелеет. — Нравится? — Да, — Веритас не способен сейчас на ложь. Сиплый скакнувший голос выдаёт его окончательно. — Убери подушку. Веритас позорно послушен. Свободной рукой скидывает свою последнюю защиту на пол, и взгляду Авантюрина открывается прекрасный вид на ярко выделяющийся сквозь одежду стояк. — А ты большой мальчик, — он хмыкает, оценивая, но не пытаясь приблизиться и коснуться. А Веритаса от открывшегося желания прорывает. — Ты такой красивый, — бормочет. Звучит слишком жалко, но он продолжает смотреть вверх. Пальцы давят, скользят, исследуют, но этого так чертовски мало. Внутри что-то пытается назойливо шептать о плоской груди и заметном возбуждении в трусах. Мужик. Буквально мужик. Но этот бархат кожи и вдавливающий в диван взгляд убивают в Веритасе всё это в самом зачатке. Он внезапно так слаб перед Авантюрином. И разница в их габаритах, которая по идее должна играть Веритасу на руку, совершенно не спасает. Он ощущает себя таким мелким, жалким, смотрит снизу, жадно ловит взгляд и трогает-трогает-трогает. Бесконечно много, но боится позволить себе лишнего. Внизу чётко ощущается пульсация в члене, а голова малость кружится. — Дыши, — мягко кивает Авантюрин, и Веритас давится кислородом. Тот обжигает лёгкие и немного возвращает в реальность. — Как давно у тебя не было секса? — Н-несколько лет, — запнувшись, честно отвечает Веритас. Развод остаётся слишком ярким чернильным пятном в его истории. Брови Авантюрина складываются снисходительно. Он тянет, молчит, изучает. И вдруг склоняется, сокращая расстояние между их лицами. Его сладкое дыхание, отдающее вином, сиропом ощущается на губах. Липко и вкусно. Работа лёгких вновь сбивается, а взгляд раз за разом падает вниз, беззвучно умоляя о прикосновении. Сдавленный тихий выдох превращается в нуждающийся сиплый стон. — Хочешь меня трахнуть? — голос Авантюрина ласкает его губы, проникает в рот и скользит дальше по глотке, переворачивая всё внутри и связывая в тугой узел. Отравляет, сжигает изнутри и вынуждает терять самого себя. Иначе почему Веритас тут же скулит жалкое «да» и пытается поцеловать? Он получает лишь смазанное касание. Авантюрин играет, дразнит. Касается его лица самыми кончиками пальцев, с интересом гладит бороду и бесконечно бегает глазами, наслаждаясь этим пожаром во взгляде напротив. Буквально упивается таким ярким желанием и возбуждением. Делает всё так точно до миллиметра и всё же целует, когда Веритас, кажется, готов упасть на колени. Губы Авантюрина такие мягкие, влажные и сладкие. Веритас весь дрожит — так сильно он не был взволнован даже в свой первый раз. Возможно, этот парень и не человек вовсе — демон-обольститель. Собирается выпить его жизненные силы по капле через этот тягучий поцелуй. Когда Веритас ощущает мокрое касание к кончику своего языка, тело внезапно сильно напрягается, взрывая всё внутри фейерверком удовольствия. Его захлёстывает сильный оргазм, выбивая хриплые протяжные стоны. Не отпускает, кажется, вечность, но когда Веритас снова себя осознаёт, Авантюрин смотрит на него, зажав рот ладонью. Глаза распахнуты, большие-большие, а на светлом лице ярко видны пятна румянца. Как же позорно. — Чёрт, — Веритас дрожаще шепчет, опуская голову и наблюдая за расползающимся по шортам влажным пятном. — Прости, я… Его перебивает мокрый взволнованный поцелуй Авантюрина и обвивающие шею руки. Тот жмётся грудью, толкается в рот языком и мычит довольно. Для Веритаса и правда позорно так быстро кончить, но, кажется, Авантюрин такой комплимент принимает очень даже охотно. Целует жадно, продлевая удовольствие и вырывая новые жалкие стоны Веритаса. Его рука скользит по стройному телу, чуть сжимает, но он не решается коснуться более откровенно, хотя дыхание напрочь сбивается от возбуждения. И тогда Авантюрин снова берёт инициативу. Сжимает рукой член Веритаса через липкую одежду, смотрит сквозь веер ресниц прямо в глаза, и огонь внутри распаляется с каждым звуком, что вырывается у того невольно. Будь Веритас сейчас способен внимать и анализировать, заметил бы там ещё и азартный интерес. Но туман в голове всё скрывает, так что становится сюрпризом, когда Авантюрин резко поднимается, одним движением раздвигает колени Веритаса и опускается на пол. От резкой смены положения и ракурса размазывает только сильнее, а вдох обрывается, когда Авантюрин без излишней медлительности чуть стягивает его одежду, чтобы оголить перепачканный в сперме член. Тот снова напряжён и призывно дёргается на прохладный воздух. — Что ты..? — вопрос смазывается в стон, когда Авантюрин без промедлений начинает с довольным мычанием и причмокиванием слизывать белёсые капли. Смотрит прямо на Веритаса своими огромными глазами, намеренно томно хлопая ими и пачкая в сперме губы. Авантюрин широко мажет языком по всей длине и снова опускается, стягивая одежду Веритаса ещё ниже, чтобы уделить внимание яичкам. В волосках путается ниточка слюны, и сверху это всё выглядит до дикого развратно. Авантюрин буквально зарывается лицом, вбирая в рот по очереди и выпуская с громким чмоком. От старания он раскрасневшийся и очаровательный, но всё, чего желает сейчас Веритас — толкнуться членом ему в самую глотку. — Не гей, говоришь? — Авантюрин хрипло посмеивается, снимая с кончика языка прилипшую волосинку и обхватывая основание ладонью. Продолжает неотрывно смотреть в глаза, впитывая реакцию. Он прижимает член к своей щеке, потирается лицом, пачкая его всё сильнее, но совсем об этом не беспокоясь. Веритасу нечего на это ответить, он лишь до треска ткани сжимает подушки дивана и сипит нечто похожее на мольбу. — Что-что? — Авантюрин делает губки бантиком и шлёпает по ним легко напряжённой покрасневшей головкой. Издевается — по глазам видно. Но Веритаса от всех его действий просто выгибает в спине дичайшим возбуждением. — Пожалуйста, — просит шёпотом, едва вспомнив, как работает дыхание. Бёдра его непроизвольно дёргаются, и член проезжается по кончику носа Авантюрина, вызывая у того смешок. — Что «пожалуйста»? Веритас, кажется, готов начать хныкать от бессилия перед этим прямым взглядом. Ни единой возможности спрятаться или сбежать, лишь дрожать в затапливающим разум возбуждении и слабости. — Возьми его в рот, — как же тяжело ему даётся эта мольба. Тихо-тихо, пока лицо полыхает до головокружения. Но Авантюрину и этого мало. Он по-прежнему издевательски легко возит членом по лицу. — Что взять? — Блять! — вырывается несдержанно и громко у Веритаса. Он пыхтит, жмурясь, чтобы выдать на одном дыхании. — Мой член! Пожалуйста, возьми мой член уже в рот! Дальнейшее скулящее «Пожалуйста» тонет в громком стоне и теряется за закатившимися глазами, когда Авантюрин всё же обхватывает губами головку и одним движением опускается на член ртом, зарываясь носом в волоски на лобке. Сердце Веритаса колотится на предельной скорости, ткань трещит жалобно под его сжавшимися пальцами, а бёдра дёргаются, вынуждая Авантюрина подавиться, но не отвлечься от своего занятия. Задушенный стон, что он издаёт в этот момент, кажется Веритасу не меньшим, чем ангельским пением. Отсутствие нормальной — да и вообще хоть какой-либо — близости в течение последних нескольких лет даёт о себе знать в полной мере. И Авантюрин, удобнее усаживающийся между разведённых ног и посильнее прогибающийся в спине, не помогает Веритасу в бессмысленных попытках собрать своё естество в одну более-менее приличную кучку. Нет, он рассыпается на миллионы мелких-мелких осколков, теряя себя в слабости перед этим умелым ртом, круглым задом и розовыми сосками. И Авантюрин о своей власти в данную секунду знает прекрасно. Пока сжимает в кольце пальцев основание члена, тщательно выцеловывает головку и проталкивает её в глотку, пока выгибает спину и пока стонет так пошло и громко, ни на секунду не отрывая взгляда. Следит за выражением лица Веритаса, отслеживает реакцию и направление взгляда, чтобы вовремя повести задом или мокро шлёпнуть головкой по языку. Добивает Авантюрин его тем, что мягко кладёт большую ладонь во влажную кипу светлых волос, позволяя сделать то, что так хочется. А у Веритаса абсолютный ноль возможности сопротивляться. Он стискивает пряди пальцами и давит на затылок тут же, резко двигая бёдрами. Авантюрин смотрит ободряюще и согласно, хоть и сквозь пелену выступивших слёз. И Веритас позволяет себе просто начать трахать это узкое горло. Быстро, сбивчиво, грубовато. Сдаваясь на хриплые низкие стоны и шумно втягивая воздух носом. По его лбу катится крупная капля пота, кокетливо съезжает с горбинки на носу и от спешных движений срывается на живот. Тот поджимается в ту же секунду, и Веритас кончает, замерев глубоко во рту Авантюрина, не подумав даже о разрешении на подобное. Пока он пытается отдышаться и вернуть душу в тело, Авантюрин преспокойно проглатывает сперму и вылизывает последние капли с головки опадающего члена. Он приподнимается, смотрит довольно-довольно, прищуривая глаза, и неспешно опускается на колени Веритаса. Не торопит, поглаживает и мягко покрывает поцелуями вспотевшие шею и грудь. — Ты прекрасен, — большая ладонь снова скользит в светлые волосы. Веритас говорит негромко и хрипло, смотрит расфокусированно. — Великолепен… — тянется за глубоким поцелуем, не беспокоясь о горьковатом привкусе собственного семени. Авантюрин льнёт всем телом, улыбается и флиртующе посмеивается в губы и щекотящую лицо бороду. Отрывается первым и просто смотрит, ненавязчиво потираясь о живот Веритаса крепким стояком. — Я ещё ни разу не кончил, — мягко напоминает, дёргая одной бровью. Самостоятельно опускает ладони Веритаса по телу вниз, укладывает их на ягодицы и заставляет сжать упругие округлости. Тот отвечает сдержанным стоном. — Я, — звучит смущённо и неловко. Авантюрин смотрит на всё ещё вялый после двух раз член, хмыкает и жмёт плечами, приподнимаясь немного выше. — Я видел, как ты смотрел. Можешь поцеловать, — перед лицом Веритаса те самые бусинки сосков. Розовые, аккуратные, очаровательно напряжённые. Он, кажется, даже задерживает дыхание, и тогда Авантюрин снова берёт инициативу. Обнимает за шею, прижимаясь одним соском к губам Веритаса, но не даёт поймать его. С тихим-тихим вздохом начинает потираться, сначала чуть царапая грубоватыми волосками усов, а после щекотя более мягкой бородой. Он увлекается настолько, что в один момент упускает, как вырывается стон удовольствия. Необычная стимуляция всё же сменяется влагой языка, и Авантюрин замирает. Веритас обводит напряжённым кончиком ареолу, поддевает сам сосок и тут же вбирает его губами, принимаясь ощутимо посасывать. Он не стесняется причмокивать и постанывать, преданно и чуть ли не влюблённо смотря вверх. Ладони же его живут своей жизнью, сминая раз за разом ягодицы. — Какой же ты, — выдыхает шёпотом Авантюрин с восторгом в голосе, но мысль так и не заканчивает, не в силах подобрать правильное слово. Послушный? Нуждающийся? Поддатливый? Веритас лишь отвечает довольным стоном и переключается на второй сосок. Промежностью Авантюрин явно ощущает, как член под ним снова начинает увеличиваться. Он принимается немного елозить. Глаза закатываются, позволяя встать перед внутренним взором яркой картинке, как хорошо этот член будет в него вбиваться. — Хочу тебя, — Авантюрин бормочет это капризно, но с улыбкой, оттягивая за волосы Веритаса от своей груди. — Я… Веритас тушуется. Краснеет и прячет взгляд, облизывая губы. Авантюрин выжидает, массируя его голову. — Боюсь, что не смогу быть достаточно хорош, — выдыхает неловким шёпотом в итоге в живот Авантюрина. Тот кожей ощущает жар лица. — Для тебя. — Такой большой и боишься таких глупостей, — Авантюрин хмыкает, отлипая и вновь поднимаясь на ноги. Он ловит взгляд Веритаса и медленно стягивает с себя бельё, вновь оголяясь. Ладонь ложится на собственный стоящий член, и следует блаженный стон. — Это из-за тебя, Веритас, — зрительный контакт он не разрывает. — Чертовски сильно, блять, хочу в себе твой член, — глаза в глаза. — Так глубоко, чтобы задница болела после шлепков. Авантюрин медленно разворачивается спиной, смотря через плечо. Чуть наклоняется и свободной рукой оттягивает в сторону ягодицу. Веритас, тяжело дыша, пялится на влажно поблескивающую дырочку ануса. — Я подготовился в твоём же душе, дурачок. Трахни меня уже… Откровенное и развязное поведение Авантюрина, его красивое тело и подначивающий блеск в глазах вынуждают Веритаса потянуться вперёд, вновь сжать ягодицы и оставить мягкий укус. Он лижет и целует, поднимается выше по пояснице на спину, что выгибается в ответ. Авантюрин в его больших руках податлив и послушен. Движение за движением, поцелуй за поцелуем, он забирается на диван коленями, укладываясь грудью на подушки. Спина прогибается, а пальцы снова тянут ягодицы в стороны. — Смазка там, — Авантюрин дышит заметно тяжелее и кивает на свою всё ещё влажную сумочку для душа. — А презервативы? — Веритас тут же лезет туда и достаёт небольшой тюбик. — Они нам не понадобятся, — Авантюрин насмешливо дёргает бровями в ответ на взгляд замершего в нерешительности Веритаса. Тот медленно выдавливает смазку на ладонь и наносит по всей длине члена, пока за потемневшим взглядом открыто читаются мысли о возможности почувствовать всё без латексной преграды и кончить глубоко внутрь. Он потирается возбуждением меж ягодиц, и поглядывает вниз, шумно дыша. Головка прижимается к анусу, и Веритас медленно надавливает, неотрывно следя за тем, как поддаются его напору мышцы, расходясь и обхватывая его так правильно и туго. Авантюрин закусывает губу, мыча от растяжения. Он всё так же смотрит на Веритаса через плечо, подрагивает от перевозбуждения, но не мешает и не пытается помочь. — Всё в порядке? — сдавленно и явно сдерживаясь спрашивает Веритас, когда внутри Авантюрина полностью оказывается головка. Совсем-совсем лёгкими движениями по миллиметру погружается глубже, одной рукой сжимая бедро до будущих следов. И он всё же правда старается не сделать больно, не навредить. — Не сдерживай себя, пожалуйста, — тянет стон Авантюрин, прикрывая глаза и роняя голову на спинку дивана. Веритас тяжёлым взглядом отслеживает бегущую ровно между лопаток каплю пота до самой поясницы, а после толкается, одним движением сразу входя до середины. Авантюрин от неожиданности давится вскриком, но тут же глушит громкие звуки в подушку. Веритас размеренно двигается, проникая всё глубже и наслаждаясь горячей-горячей узостью и дрожью тела под собой. Его самого заметно и ощутимо колотит от переполняющих ощущений. Он склоняется и покрывает спину Авантюрина короткими поцелуями, давая тому паузу, чтобы немного привыкнуть к наполненности, пока сам буквально умирает внутри от недоверия к собственному восприятию. Всё это правда происходит? Возбуждение смазывает реальность, сужая её до точки, где соединяются так жарко их тела друг с другом. Пульсация влажных стенок вокруг члена ярко отдаёт в голову, заставляя Веритаса прикусывать светлую кожу, зализывать её и тянуть бёдра назад, чтобы следом и громким шлепком тел войти сразу на всю длину. — В тебе так хорошо, — сдавленный скулёж оседает на спине Авантюрина, когда Веритас наваливается сверху и обнимает. Сердце грозится раздробить грудную клетку от распирающих восторга и трепета. Кажется, Веритас буквально готов заплакать от этого почти позабытого ощущения узости вокруг члена. Его борода щекотно липнет к взмокшей коже на лопатке. — Двигайся, — скулит Авантюрин, пытаясь задом насадиться ещё сильнее. — Пожалуйста. И Веритас себя отпускает. Сжимает бёдра Авантюрина, выпрямляясь, и сразу же начинает быстро-быстро вбиваться внутрь. Член скользит с громкими хлюпающими звуками, прерывающимися на шлепки тел. Авантюрин захлёбывается в стонах, стискивая пальцами подушку дивана, на которой лежит грудью. Жарко, мокро. Сводит с ума. Кондиционер перестаёт справляться с возросшей температурой, лишь продолжает жалкие попытки остудить покрытую потом кожу. Колени Авантюрина под напором грубых толчков грозятся разъехаться в стороны, но Веритас держит его крепко. Неотрывно смотрит вниз, выдыхая громкие стоны и пыхтя носом. Звуки и голоса сливаются в одно, а кожа, кажется, прикипает и срастается. Веритасу так хорошо, как не было уже давно. Он тянется одной рукой к члену Авантюрина в надежде сделать тому ещё приятнее, но его останавливает цепкая хватка на запястье. — Н-не надо, — тяжело дышит он, убирая ладонь Веритаса обратно на бедро. — Хочу кончить только от твоего члена. Эти слова надламывают что-то внутри, срывают предохранители и выдирают тормоза с корнем. Веритас начинает вбиваться в Авантюрина совершенно несдержанно и хаотично. Изо рта вырываются уже только обрывки низких стонов и почти что рычание от животного желания обладать. На светлых бёдрах уже начинают проступать яркие синяки от сильной хватки. Влажные стенки вокруг члена начинают судорожно сжиматься. Авантюрина всего ломает в издевательски медленно накрывающем оргазме. Он кусает подушку дивана, пачкая ткань слюной, стонет громко и гортанно, пока и вовсе не срывается на вскрик, напрягаясь всем телом. Он кончает, и это красиво. Веритас смотрит жадно, но не прекращает движения ни на секунду. Пока с члена Авантюрина срываются на диван круплые белёсые капли спермы, Веритас продолжает грубо его трахать, продлевая душащее удовольствие. Его хриплые стоны в подушку звучат почти как плач. Тело Веритаса слишком напряжено, и он не сразу ощущает ледяное покалывание в пальцах. Оно струится по коже и обволакивает каждую клеточку на своём пути, чтобы собраться в самом низу живота и резко взорваться оглушающим оргазмом. Сперма заполняет задницу скулящего слабо Авантюрина, пока Веритас постепенно замедляется, жмурясь от сильных-сильных ощущений. Он всё продолжает неспешно и лениво двигаться, пока член не опадает и не выскальзывает. Дырочка ануса мокро и судорожно сжимается, выталкивая семя наружу. Первая капля падает на диван, и Веритаса снова ведёт от этой картины, так что говорит он абсолютно бездумно. — Сядь мне на лицо, пожалуйста, — готов умолять при необходимости. Ягодицы Авантюрина раскрасневшиеся от шлепков и такие идеально круглые. У Веритаса рот наполняется слюной. Авантюрин слабо моргает, глядя снова через плечо, и устало, но довольно кивает. Веритас тут же укладывается на диван на спину, помогая Авантюрину устроиться сверху. Его ноги крупно дрожат, и он не в состоянии себя держать, так что садится на лицо Веритаса всем весом, и его язык сразу же проскальзывает в растраханную мягкую дырочку. Собственная сперма скатывается в рот. Веритас гортанно стонет, вылизывая анус и проталкиваясь вглубь. Авантюрин устало поскуливает, елозит на месте, пачкая смазкой и спермой усы, бороду и губы Веритаса. Ладонью он сжимает свой член, лениво надрачивая его. Руками Веритас придерживает его за спину, ни на секунду не отвлекаясь. Ему до тянущего удовольствия в животе необходимо — жизненно необходимо! — чтобы Авантюрин кончил, сидя на нём сверху. Чтобы перепачкал ему волосы. Чтобы сжал в себе язык. — Блять, какой ты старательный, — слабым сиплым смешком стонет Авантюрин, быстрее двигая ладонью. — Как же хорошо, — запрокидывает голову и кусает губы, жадно вслушиваясь в причмокивания снизу. Веритаса его слова заводят сильнее. Он делает всё ещё более усердно, с ума сходя от запаха тела Авантюрина. От запаха секса. Их секса. Когда спина под большими ладонями снова резко напрягается, Веритас и сам тянет довольное мычание. Стенки ануса сжимают его язык внутри, а копну волос окропляют капли спермы. Авантюрина всего колотит от переизбытка ощущений, и он всхлипывает где-то сверху, пока Веритас мягко помогает ему улечься в его объятия. Напрочь перепачканные, потные и липкие. Теперь они ощущают прохладу от кондиционера, пока жмутся устало и лениво, пытаясь перевести дыхание. — Кажется, мне снова нужно в душ, — прокашливается и смеётся тихо Авантюрин, щекотя дыханием грудь Веритаса. Тот гладит его по спине и рукам, зарывается носом в светлые волосы на голове и жадно дышит настоящим ароматом тела. — Полежи со мной так, пожалуйста, — он слишком чувствителен сейчас. Не только физически, но и в душе так сладко и тоскливо. Хочется заплакать, сжимая Авантюрина руками до писков и возмущений. Авантюрин по дрогнувшей груди и сдавленному голосу что-то для себя понимает и соглашается, расслабленно обмякая в объятиях. — А ещё мы твой диван испортили, — молчать не получается, и уже через минуту он снова подаёт голос. — Куплю новый, — отмахивается Веритас. — Это сколько же ты тут в деревне зарабатываешь, что вместо химчистки готов купить другой диван? — голос искренне заинтересованный и весёлый. — Не в деревне, — голос Веритаса походит на мурчание. — Преподаю в онлайн-школе. И иногда балуюсь репетиторством. — Мгм, и сексуальный, и умный, — Авантюрин кокетливо трётся щекой. — Мне нравится. — А завтра придёшь? — Веритас пальцами перебирает прядки волос Авантюрина и заглядывает ему в глаза. Тому по-прежнему весело, и он посмеивается, приподнимаясь и нависая сверху. — А я ещё и не уходил. Взгляд глаза в глаза долгий, но заканчивается требовательным поцелуем Веритаса. У него из самых ярких желаний — вообще не отпускать от себя этого парня. Когда они закончат с душем и усядутся с бокалами вина прямо на пол, он обязательно расспросит Авантюрина обо всём. От любимого цвета до рассказа о лучшем друге из школы. Веритас не глупый, прекрасно знает, от чего такая резкая сильная привязанность — мужской организм простой, как валенок. Но он всё равно решает бесславно сдаться и пойти на поводу у этого интереса. Блеск в ярких глазах Авантюрина подсказывает, что не зря.