Извне

«Чудовищен порок на первый взгляд,

И кажется, он источает яд,

Но приглядишься, и пройдёт боязнь,

Останется сердечная приязнь…»

      Т/И быстрым шагом направлялась к своему кабинету. В её сердце стучало волнение, а нервы были натянуты как струны. Она чувствовала, что её исследование наконец дало свои плоды и начало двигаться с мёртвой точки.       Узкие коридоры её дома, обставленного странными приборами, неизвестными большинству людей, больше напоминали лабиринт, созданный умом безумца. В каждом углу попадались странные артефакты: пробирки с образцами, закладками научных статей и записками личных мыслей.       В этом убежище сумасшедшего учёного находилась и её личная «лаборатория», расположенная на месте гостиной, где на стенах висели графики, диаграммы и фотографии, созданные для одного-единственного, главного эксперимента.       Дверь в её кабинет с лёгким скрипом открылась. На столе небрежно валялись книги, но Т/И сейчас не слишком интересовал порядок, как, впрочем, и всегда.       Сейчас её интересовало только одно. Не так давно ей в голову закралась мысль, позже переросшая в настоящий эксперимент: что произойдёт, если пустить в сознание человека только мысли о сексе, огородив его от всего остального мира?       Схватив книгу, лежащую наверху огромной стопки, она прошлась глазами по написанным строкам:

«Что такое «человеческие мысли»? Лабиринты, в которых можно заблудиться. Но как же сильно мы можем искажать их! Если подсунуть человеку в голову лишь одну идею, лишь одно желание, человек становится механизмом, полностью функционирующим под контролем этого желания. Но что произойдёт с его личностью? Умрёт ли он как индивидуальность или же трансформируется в нечто новое?»

      Т/И подошла к окну и посмотрела на закрытую штору, будто видя, что находится за ней. А там мир продолжал жить своей жизнью, не подозревая о том, что происходит в «её мире».

«Разумеется, при соприкосновении с таким материалом невозможно сохранить невинность, но я должна это сделать, чтобы понять границы человеческого разума. Как далеко человек может зайти, прежде чем потеряет контроль? А как насчёт Питера? Он гораздо больше, чем просто объект эксперимента. Он стал моим учеником, но вот в какой роли?.. Он, вероятно, не догадывается, что я готовлюсь к следующему шагу.»

      В её подвале, затянутом полумраком, Питер сидел в углу, закованный в цепи. Он много времени провёл в одиночестве, и, хотя его тело не слишком пострадало, его разум начал меняться.       Каждый день он видел только порнографию, прокручиваемую по телевизору над его головой. Каждый день он слышал только стоны, крики, умоляющие продолжать или остановиться. Но лёгкий огонёк в его глазах ещё не угас, и капля человечности ещё жила в его сердце.

«Питер — сложный эксперимент. Он пытался сопротивляться, пытался бороться, но за неделю прибывания здесь, кажется, его силы постепенно уходят. Интересно, он всё ещё помнит, что такое жизнь вне стен этого подвала? Хочет ли он увидеть свет, почувствовать ветер? Или же его ум поглощён этой навязчивой мыслью, что всё закручено лишь на сексе?»

      Такими же быстрыми шагами она побежала к подвалу, не в силах больше быть неосведомлённой о его состоянии в данный момент. Дверь с шумом открылась.       Питер поднял уставшие глаза, заплаканные и печальные. В них смешались страх и недоумение.       — «Ты должен понять, что ты стал частью великого эксперимента! Питер, ты должен был стать моим подопытным ради науки. Пусть твой разум будет полон только одного: желания! Я должна знать, что произойдёт потом, как бы ты ни противился!» — подумала она, еле сдерживаясь, чтобы не заговорить вслух. Её же придуманное правило: он не должен был слышать никаких голосов, кроме доносящихся из видео и фильмов.       Питер молчал, а Т/И продолжала ласково смотреть на него, уверенная в своей правоте:       — «Некоторые говорят, что желания — это пороки, а некоторые — это источники вдохновения. Я хочу увидеть, как ты будешь реагировать. Куда ведут твои мысли, когда они заострены лишь на одном? Сможешь ли ты адаптироваться? Или потеряешь себя? О, как хорошо!».       После нескольких минут, проведённых с ним один на один, она вновь ушла, оставляя Питера в его тёмном плену. Закрылась дверь, и он погрузился в собственные мысли, пытаясь осознать, насколько ужасное безумие его окружает.       По ночам в подвале было особенно холодно и сыро. Питер уже долгое время не ощущал ни времени, ни сил, ни надежды. Он сидел на жёстком бетонном полу, окружённый серыми стенами, словно в непрерывном грязном сне.       Страх, скука и отчаяние сжимали его сердце, не давая покоя. Он погрузился в свои мысли, пытаясь сообразить в голове хоть одну идею о побеге, но каждая попытка оборачивалась полным крахом. Мысли переплетались с похотью, как слабо натянутые струны, готовые в любой момент порваться, сотрясая его сознание.       Каждый из дней в неведомом плену был схож с предыдущим. Питер почти перестал ощущать голод и жажду, пропустив много приёмов пищи. Тёмное пространство подвала стало ему новым домом, а его собственные мысли схватили его за горло.       Похоть, похоть, похоть… Кажется, она преследует его даже во сне.       Он часто думал о Саре, сравнивая всю эту ситуацию с ней. Такая же отвратительная. Эти мысли были наполнены ненавистью. Это была его сестра, с которой у Питера сложились не лучшие отношения, и в этот мрачный час он осознавал, что её образ начинает проскальзывать в его галлюцинациях.       С каждым днём его состояние будто бы ухудшалось. Смятение и напряжение в голове возрастали с его физическим истощением.       В тот же вечер в углу этого страшного помещения он снова увидел Сару — точь-в-точь такую же, какой она была в детстве, когда они вместе шли со школы домой. Она смеялась, словно ветер носил её звуки, и все его эмоции на миг превратились в ужасную злобу.       — «За всё сделанное она не пришла меня спасти? Почему мир так жесток и несправедлив?» — думал он, пытаясь не слышать этих звуков.

***

      На следующее утро, когда в подвал вошла Т/И с очередной порцией еды, Питер стал сравнивать её со своей сестрой, заметив, казалось бы, очевидные сходства. Мерзость.       Его сердце забилось сильнее, а ум словно окутался туманом. Он не мог в это поверить: та самая, кого он так сильно ненавидел, смотрела на него, была так близко.       Но это была иллюзия — даже если она и выглядела похожей на Сару, внутри у неё всё было по-другому. Девушка с подносом была просто очередной тенью его безнадёжности.       Питер собрал последние силы, ощущая, как истощение сжимает его, пытается убить. Он не только хотел, но и должен был сделать что-то. Он чувствовал раздражение и гнев, которые нарастали, как буря на горизонте.       Его мысли запутались:       — «Это не может быть она! Это просто галлюцинация! Почему я не могу выбраться из этого ада?!».       Он почувствовал, как в нём просыпается инстинкт выживания. Внезапно все барьеры и страхи потускнели, осталась лишь одна мысль — освободиться от этих пут.       — «Сколько ещё я могу ждать? Сколько ещё раз я буду видеть её? Нет!» — думал он, готовясь встать на ноги, но связанные конечности казались невозможным препятствием.       Когда Т/И поднесла еду ближе, он сдался. Питер одним рывком, как никогда раньше, попытался освободиться из своего мучащего заточения. Он начал двигаться, кричать, искажая ртом слова. Охваченный гневом, он стремительно направил свои движения на девушку, но почувствовал, как последняя искра надежды угасла, когда руки и ноги не слушались его.       Она смотрела на него с недоумением, испугом и в то же время ярым интересом, сделав шаг назад и вытаращив глаза.       Тишина вернулась в подвал. Питер остался один в своих болезненных мыслях. Отчаяние снова окутало его, оставив внутри лишь злобу и воспоминания о сестре.       Т/И убежала в свой кабинет, желая поскорее сделать запись о новом наблюдении — сдвиге с мёртвой точки, которого она ждала так долго. Она знала, что приоткрыла завесу тайны, и это захватывало её.       Девушка села за свой старый, потёртый стол, чувствуя, как сердце колотится в груди. Её открытие могло изменить всё. Она наклонилась над страницами, писала быстро, не отрываясь от главной мысли. Каждый штрих, каждое слово вырывалось с трудом, как будто сама реальность не желала, чтобы её разоблачили:

«Я думаю, что пришло время дать Питеру чуть больше свободы. Ради эксперимента. Необходимо понять, как свобода будет влиять на его состояние, на его восприятие окружающей действительности. Возможно, это поможет вскрыть те глубинные механизмы его разума, которые оставались закрытыми под действием препаратов и ограничений.»

      Она заканчивала свою запись, когда, словно предчувствовав нечто страшное, её захлестнули сомнения. Т/И знала, что это риск, но она была уверена в своих методах.

***

      На следующий день, с замиранием сердца и лёгким трепетом, Т/И спустилась в подвал, где находился Питер. Он также сидел в тёмном углу помещения и выглядел потерянным, словно заблудившийся в незнакомом лесу.       Увидев её, он поднял голову. Она медленно подошла к нему, держа в руках шприц с препаратом.       — Питер, — сказала она мягко, стараясь проявить сочувствие. Держать голос в себе было больше невозможно, — я собираюсь дать тебе немного свободы. Но для этого ты должен успокоиться.       Питер не знал, что чувствовать и как реагировать. Все воспоминания о предыдущих встречах были обременены болезненными эмоциями. В конце концов, она похитила его и держит взаперти. Теперь, когда она сделала шаг к свободе, его инстинкты кричали о том, что это ловушка.       Т/И медленно ввела Транктон в его тело, его мышцы расслабились, и он почувствовал, как тревога уходит. Она крепко-накрепко связала его руки, но разрешила ему двигаться по помещению.       Он стоял, забыв, каково это — испытывать силу своих конечностей. Тишина вокруг него казалась обманчивой, как будто весь мир замер в ожидании чего-то неладного.       Вскоре препарат начал действовать не так, как это было задумано, и реальность начала плыть перед его глазами. Всё вокруг рассыпалось в яркие вспышки, и в этом цветном вихре он вновь увидел её — свою сестру Сару, которая, казалось, вышла из самой глубины его подсознания. Она была с ним, но в то же время её не было.       — Ты не должна здесь быть, — произнёс он, его голос дрожал, как листья под ветром. Ему казалось, что эта иллюзия жаждет уничтожить его. — Ты ведь не пришла вытащить меня, верно?       Т/И, как будто лишённая голоса, застыла, лишь глядя на Питера. Он не издавал никаких звуков очень давно.       — Питер, — произнесла она, в сердце её росла тревога. — Это лишь эффект препарата, не злись.       Но он не слушал. Он с трудом различал, что происходит. Всего несколько мгновений назад он был в крепком плену своих собственных демонов, а теперь эта иллюзорная Сара представилась ему, и от этого он чувствовал необъяснимую агрессию.       — Ты забрала у меня всё! Помнишь? — закричал он, накинувшись на Т/И. — Ты заперла меня здесь как животное! Я могу быть кем угодно, только не твоим животным, Сара!       Т/И, удивляясь каждому его слову, пыталась уверить его, что это лишь иллюзия, что он ошибается. Но глубокий страх овладел им. Внутри него разгорелось пламя, и ему нужно было пойти на всё, чтобы выбраться из этого плена.       — Я не животное, — повторял он, захлёбываясь от эмоций. — У меня есть право на жизнь! На свободу!       Питер почувствовал, как цепи его разума начали трещать под давлением эмоций и агонии.       Т/И тряслась от страха. Она никак не ожидала, что Питер вырвется из условностей, которые она сама создала. Его агрессия была как молния, врывающаяся в спокойное небо, и она понимала, что постепенно теряет контроль над ситуацией.       — Питер, успокойся! — со страхом крикнула она, отступая на шаг назад и вытягивая руки перед собой.       Игнорируя эмоции похитительницы, он с колотящимся от гнева сердцем стремительно размышлял, какую же месть ей преподнести. Наконец-то, сквозь страх прояснялась сила, которая таилась в нём всё это время.       Быстрыми шагами Питер подошёл к Т/И и схватил её за волосы, впиваясь в голову длинными пальцами. Её ноги подогнулись. За это недолгое время, пока он был у неё в подвале, она никогда не видела его таким.       Рука пленника потянулась к члену. Язык, словно змея, выплыл наружу, подчёркивая острые зубы. Теперь ситуацией управлял он.       На фоне неотчётливо слышалось очередное порно: стоны девушки, которая, казалось, вот-вот была готова кончить. Все эти факты раззадорили Питера не на шутку. Рука медленно двигалась взад-вперёд, в то время как Т/И не могла сказать ни слова от страха.       — Да, посмотри, — невероятно ласково сказал Питер, направив голову девушки вниз. — Ты своего добилась. Он очень, очень твёрдый.       Лицо Т/И приближалось к члену всё ближе, а глаза её были наполнены неописуемым страхом.       — Смотри-ка, Сарочка, теперь мы поменялись ролями. Как тебе? — он выждал пару секунд. — Чего ты молчишь?       Т/И забыла, как говорить. Сердце колотилось так быстро, что готово было остановиться, выпасть из груди и разбиться на много-много осколков прямо перед ногами его хранительницы.       — Давай, — всё никак не справляясь с верёвками на руках до конца, Питер плюнул на это и быстрым движением вогнал член в рот Т/И, придерживая её голову сзади.       Громкий стон раздался на волне с фоновым сопровождением. Парень закинул голову назад от наслаждения, в то время как Т/И даже не пыталась сопротивляться, лишь успевая выталкивать огромный орган из своей глотки, чтобы не задохнуться.       Питер ждал слишком долго, слишком много он терпел. Теперь этот секс не мог стать обычным. Он хотел и должен был отомстить, избавиться от своей боли, выместив её особенным образом.       Маленькие женские зубки едва касались члена. Руки девушки упирались ему в колени, слабо отталкивая Питера назад. Ему даже нравилось это всё: та, которая его мучила, сейчас мучается сама. Разве не прелесть?       — Поглубже, поглубже, сука, — абсолютно спокойно комментировал он, совершенно забыв, каким злым и разочарованным был всего несколько минут назад.       Т/И, постепенно приходя в себя, что-то невнятно промычала и сжала челюсть сильнее, прикусывая член во рту и заставляя Питера вскрикнуть:       — Мразь! — оттянув её голову назад и внимательно посмотрев ей в лицо, он как следует плюнул в неё и дал пощёчину со всего размаху.       Девушка крикнула, схватившись за левую щёку, отвернувшись всем телом и пытаясь как можно скорее покинуть помещение. Она не думала, что эксперимент зайдёт настолько не туда. Т/И была готова повернуть время вспять и не начинать его, лишь бы сейчас быть в целости, сохранности и не подвергаться насилию со стороны того, кого сама же и насиловала всю неделю.       На коленях она поползла к открытой двери. Вот оно — спасение.       Питер перехватил её за ворот домашней кофты и повалил на холодный бетон, приземлившись на другую руку. В таком положении, под ним, она боялась ещё больше.       — Хватит! — вдруг у Т/И прорезался голос.       — Сара! — Питер зло вжал её головой в пол, а другой рукой, прижав тело девушки пахом, начал снимать с той леггинсы.       Холод окутал напряжённые ягодицы, когда одежда оказалась приспущенной до колен. Чёрное нижнее бельё — последнее, что защищало её от насилия. Значит, его не избежать.       — Как ты посмела делать всё это?! Тварь! Тварь! — не унимался Питер, стягивая теперь и трусики. — Ты портишь мне жизнь постоянно, ублюдина.       Вдруг Т/И почувствовала что-то мокрое на своих ягодицах, мгновенно вжав их как можно ближе к полу.       — Не сопротивляйся! — рявкнул Питер и резко засунул член во влагалище девушки, облокачиваясь грудью на всё её тело.       Она истошно закричала. Звуки вокруг смешались в один: шум телевизора, тяжёлое дыхание Питера, изредка смешиваемое с фразами, и её собственные писки, умоляющие прекратить всё это безумие.       Темп усиливался, ускорялся, будто Питер невероятно торопился побыстрее подобраться к концу и наконец испытать оргазм. Видимо, неделя пребывания здесь незаметно для него самого сказалась на его разуме. Теперь, в данный момент, он думал только о том, как же побыстрее и поприятнее кончить.       Понимая, что этого ему недостаточно, он вынул член из влагалища, давая себе отдышаться и привести ритм сердца в порядок. Т/И вновь закричала, боясь каждого движения Питера, каждой его новой идеи.       Несмотря на это, смазка сделала её влагалище мокрым и привлекательным, а пара её капель даже упали на бетон, источая манящий запах. Питер теперь отлично его чувствовал.       Направив член немного выше, он нацелился в другое отверстие, рукой закрыв учёной рот. Когда головка, входящая плавно и медленно, оказалась внутри, девушка приподнялась верхней частью тела, заставляя себя молчать ради своей же безопасности. Невероятная боль распространилась по всему её телу, убивая силы и надежду на лучшее.       — Возьми, сука. Прими. Ты заслуживаешь, ты хорошая девочка, — Питер, прикрыв глаза от удовольствия и узости в заднице, говорил всё подряд. Теперь его рука сжимала челюсть Т/И куда сильнее, чем раньше.       Член оказался внутри наполовину. Его со всех сторон сжимали узкие стеночки, постоянно пытающиеся вытеснить из себя орган. Тот, в свою очередь, достигал конца.       Питеру хватило всего несколько толчков, чтобы предаться чувствам и наступающему оргазму, поглотившему его разум целиком и полностью. Ноги судорожно тряслись, руки сжимали всё, что им попадётся, а изо рта выдался сладкий, долгий стон.       В анальном отверстии Т/И оказалось большое количество спермы, протекающее вглубь и не останавливающееся перед препятствиями. Она горячо распространилась внутри, и когда член Питера начал пульсировать, Т/И не выдержала, прикрывая глаза и погружаясь в обморок.

***

      В мрачной обстановке подвала Т/И медленно пришла в себя. Она резко почувствовала холод и влажность. Её глаза медленно адаптировались к тусклому освещению, и сознание начало возвращаться вместе с осознанием того, что её насильника больше здесь нет.       Т/И поднялась на колени, уточняя своё положение в пространстве. Небольшая лампочка свисала над ней, качаясь в ритме её тревожного дыхания. Она обвела взглядом помещение, в котором царила тишина, лишь изредка нарушаемая стонами.       Её разум кипел.       — «Что послужило толчком этому?» — размышляла она мысленно. — «Что-то побудило его вспомнить своё прошлое?»       Пытаясь вспомнить хотя бы какие-то факты его жизни, Т/И потерпела неудачу.       — «Тени прошлого», — подумала она с пониманием. — «Это они заставили Питера сделать это. Я не думала, что заточение даст такой видимый эффект, но, видимо, ошиблась. Это было что-то извне».       Казалось, она не была расстроена, напугана или смущена. Наоборот: сидя в прохладном помещении, раздетая наполовину, она счастливо смотрела в одну точку, складывая пазл в своей голове.       Эксперимент дал свои плоды, и она была счастлива этому.