Ген убийцы

***

      Ксавье взял телефон, ожидая, что это снова Энид, но на этот раз это была его мать. Он нажал кнопку «отклонить вызов», откинулся на кровать и наблюдал, как Уэнсдей прихорашивается. Сегодня она избегала готического стиля, одеваясь с элегантностью, которую предпочитал он.       Миссис Торп в тот же самый миг на другом конце провода держала в одной руке бокал красного вина, а другой прижимала телефон к уху; она сделала глоток вина, затем поставила его на стол. Звонок поступил на автоответчик.       — Ксавье, пожалуйста, не игнорируй мои телефонные звонки. Я знаю, что ты переживаешь трудные времена, смиряешься с… ну, ты знаешь с чем. Но это часть того, кто ты есть. Я была удивлена, что до тебя дошло так поздно, если честно. Ты всегда был немного растерян, ты это знаешь, всегда искал чего-то большего. Приходи ко мне, мы все обсудим, и я отвечу на все вопросы, которые, я уверен, у тебя есть.       Она повесила трубку, сменила её на бокал вина и залпом допила его содержимое, как раз в тот момент, когда какое-то движение привлекло её внимание в саду.       Флоранс направилась к задней двери, вышла и швырнула пустой бокал из-под вина в кота, выкрикивая при этом непристойности. Животному повезло, и он метнулся в безопасное место в дальнем конце сада и забрался на дерево.       Миссис Торп вернулась в дом и спокойно закрыла за собой дверь, напевая веселую песенку, когда возвращалась к столу и достала банку с краской из пластикового пакета. Она улыбнулась, увидев этикетку с названием и цветом краски сбоку: «Красный дьявол». В сумке остались несколько кисточек и набор для скручивания, а также чек с указанием баллов лояльности за покупки. Принося свои украшения в кабинет Винсента, она выглянула из кухонного окна в сад и увидела, что кот вернулся.       — Ты гребаный вредитель, — заорала она и плюнула в окно.

***

      Ксавье заперся в ванной Уэнсдей и стоял перед зеркалом, задумчиво глядя на свое отражение. Перед ним было лицо убийцы, лицо безумца. Но это был он, это был Ксавье, этого не могло быть.       Он всегда был вежлив и осторожен в своих высказываниях, а также всегда старался учитывать чувства других людей при принятии решений.       Конечно, он тоже не был святым. Он вырос в городе и время от времени попадал в скандалы, злился на некоторых водителей, которые не соблюдали правила дорожного движения, или на тех из людей, которые были просто грубы и толкались в очередях или не говорили спасибо, когда им помогали или пропускали.       Но это было нормально, не так ли? Даже если это было не так, у Ксавье всегда был отец, на которого он мог опереться.       Его отец оказывал успокаивающее влияние на его жизнь, он был тем, кто научил Ксавье уважать природу, объяснил ему что нужно помогать другим, прежде чем помочь себе. Винсент был человеком, который внушил, что умение прощать делает тебя большим мужчиной, чем когда ты таишь и носишь в себе обиду, и, что ещё хуже, мстишь, исходя из этой обиды.       Но отца не стало.       Всего через два месяца после смерти отца Ксавье терял самообладание, любовь и уважение к жизни. Может ли Уэнсдей быть той, кто поможет ему встать на ноги, вернуться к нормальной жизни?       Он все еще был «compos mentis» девяносто девять процентов времени, в этом он был уверен. Насколько опасно было быть «non compos mentis» в одном проценте случаев? Ксавье также осознавал голоса в своей голове, внезапные волны неконтролируемых эмоций, которые текли по его венам, и отражения, как он мог забыть человека в зеркале?       Впервые он заметил мужчину в зеркале через несколько дней после смерти своего отца.       К тому времени Ксавье был в глубине отчаяния, после первоначального шока от несчастного случая, затем отрицания, а затем пришло отчаяние, а вместе с ним и чувство безнадежности, которое заставило его разозлиться.       Он ходил к психологу, чтобы справиться с горем, и обнаружил, что это нормальная реакция для человека, потерявшего такого важного человека в своей жизни. Разные люди справляются по-разному: кто-то принимает ситуацию уже через несколько дней, кому-то требуются месяцы, а кому-то — годы. Но что касается его стадий горя, Ксавье ходил по кругу. Он перестал ходить к психологу, хотя был далёк от того, чтобы принять ситуацию и двигаться дальше.       Ксавье продолжал смотреть на свое отражение, гадая, когда появится его Альтер Эго. Он часто делал это, пытаясь выяснить, сможет ли он предсказать следующее представление, а затем, возможно, однажды контролировать его. Хотя контроль над своим Альтер Эго означал бы, что это вообще было не Альтер, это был просто Эго, но, возможно, с другим взглядом на окружающие вещи.       Он хотел знать, часто ли его отец делал то же самое. Если бы он стоял перед зеркалом и ждал, когда его Альтер Эго даст какие-нибудь убийственные инструкции или грубые замечания, или, может быть, сверкнет глазами, просто чтобы указать ему, что он всё ещё здесь.       — Нет. — Ксавье покачал головой, его отец был не таким.       Его отец был самым сильным человеком, которого он когда-либо встречал, не физически, хотя он и не был слабым, но у него была душа, и он был добрым, щедрым человеком. Он был действительно хорошим парнем, который не только отличал добро от зла, но и действовал в соответствии с этим.       Раздался стук в дверь, он отпер её и увидел Уэнсдей, которая стояла перед ним в элегантном черном наряде, с лёгким макияжем, подчёркивающим её великолепные глаза и изящные скулы.       — Сегодня утром я иду на семинар феминисток, — сказала она, — Не хочешь пойти со мной?       Ксавье улыбнулся: — Э-э-э, что?       — Не важно, — она наклонилась вперёд и поцеловала его в губы. — Когда будешь уходить, закрой входную дверь на ключ. Мой номер на стикере на столе, позвони мне и оставь свой телефон, пожалуйста.       Уэнсдей кокетливо подмигнула, затем повернулась и вышла из квартиры, не задумываясь о том, что оставила почти незнакомца в своём доме. Если бы она только знала правду о человеке, которого только что впустила в свою жизнь.       Ксавье почувствовал легкое порхание бабочек в животе, чувство, которое возникает, когда знаешь, что между людьми рождается особая связь или, возможно, она уже есть.       Он улыбнулся, затем вернулся к раковине и умылся. Холодная вода освежила кожу, ему хотелось остаться в этом безопасном убежище навсегда, но он знал, что ему нужно кое о чем позаботиться. Вытер лицо полотенцем и в последний раз взглянул в зеркало, его отражение подмигнуло ему в ответ, тем же дерзким подмигиванием, которым Уэнсдей всего несколько минут назад одарила Ксавье.       — Оставь её в покое, — вдруг сказал он, отводя взгляд от зеркала.

***

      Место преступления всё ещё было оцеплено, но было намного тише, чем накануне.       Гуди Аддамс вернулась с парой офицеров в форме, надеясь наткнуться на что-то, что они, возможно, пропустили вчера. Один из полицейских в форме, новобранец, молодой и стремящийся произвести впечатление, подошел к ней с использованным презервативом в пластиковом пакете для улик.       Гуди покачала головой, пытаясь не обескуражить новичка, и мягко сказала, что не было абсолютно никаких доказательств какой-либо сексуальной активности с участием двух жертв накануне. Таков был вывод из посмертного обследования; Рикки умер бы расстроенным молодым человеком. Лицо офицера слегка покраснело, когда он осознал совершенную им любительскую ошибку, и повернулся, чтобы уйти.       — Подожди, — позвала его Аддамс. — Всё равно пометь это. Возможно, было бы полезно исключить кого-то на более позднем этапе.       Гуди не знала, пыталась ли она смягчить удар для парня или она просто хваталась за соломинку в отношении этого дела. Любые доказательства были лучше, чем никаких, и это то, что у них было на данный момент.       Она нырнула под полицейскую ленту и сделала несколько шагов по дорожке вдоль канала. Изгиб канала под мостом действительно создавал довольно уединенное место, что, вероятно, и привлекло молодых влюбленных в это место в первую очередь. Где-нибудь вне поля зрения, поскольку они оба должны были быть в другом месте, где можно было бы целоваться без посторонних глаз, может быть, где-нибудь выпить и накуриться, если это то, что им нравилось. Гуди думала, что это может быть в случае с Рикки, но не была так уверена насчет девушки.       Была ли Йоко другой «хорошей» девочкой, ставшей «плохой» в неподходящей компании? Это, безусловно, случалось раньше и, вероятно, повторится снова.       Аддамс взглянула на вершину моста и мельком увидел высокого привлекательного мужчину, выглядывающего за борт, вниз, на место преступления. Это мог быть репортер или даже любопытный представитель общественности, но то, как он отскочил назад, почти испуганный, когда Аддамс и он встретились взглядами друг с другом, создало у неё впечатление, что в этом парне было нечто большее.       Она нырнула обратно под полицейскую ленту и поспешила вверх по ступенькам, под следующую ленту и на дорожку, которая шла вдоль дороги, пересекающей мост.       Человек исчез.       — Неужели это он? — подумала Гуди. — Неужели она только что увидела жестокого убийцу двух подростков? Неужели это тот самый человек, который последние восемь лет без разбора лишал людей жизни?       Она достала телефон и позвонила Тайлеру.       — Да, босс, — ответил он.       Тайлер был в центре видеонаблюдения и просматривал данные с камер примерно за то время, когда произошло вчерашнее преступление.       — Мне нужно знать, что видно на камере, которая снимает мост, — нетерпеливо сказала она.       — Мы как раз проходим через это, — ответил он.       — Нет, Тайлер, я имею в виду сейчас. Минуту назад на мосту был парень, и мне нужно знать, записали ли мы его на пленку, — сказала она.       Тайлер передал запрос технику, с которым он работал, только для того, чтобы мужчина пожал плечами, покачал головой и сообщил плохие новости. По-видимому, проблема при использовании системы для воспроизведения заключается в том, что они прерывали график записи, следовательно, запись больше не производилась.       Аддамс выслушала объяснение по телефону и повесила трубку.       — Дерьмо.       Она посмотрела вверх и вниз по дороге в надежде, но смотреть было не на что, даже машин в это время дня не было много.       Неужели она только что видела хладнокровного убийцу?       К этому моменту Ксавье был уже в добрых полумиле отсюда, тяжело дыша после своей импровизированной пробежки. Он проклинал себя за то, что был настолько глуп, чтобы вернуться на место преступления, и пообещал, что это будет последний раз, когда он вел себя так нелепо и опрометчиво.       К его удивлению, в кармане завибрировал телефон. К счастью, это была Уэнсдей, сообщившая, что семинар отменен из-за отсутствия посетителей; она была дома и приглашала его к себе. Она хотела его компании.       — Обратно в убежище? — спросил он себя. Ксавье не мог придумать лучшего места, чтобы спрятаться.

***

      Гуди только села за свой стол, как зазвонил её телефон. Тайлер вошел в офис с двумя чашками кофе, как обычно, когда она ответила на звонок своего босса, желая, чтобы они оба немедленно были в его кабинете для получения последних новостей.       Через несколько секунд Аддамс и Тайлер предстали перед своим начальником. Он мрачно посмотрел на них обоих, очевидно, чувствуя давление, которое недавние события оказывали на них на всех, как случалось каждый раз, когда появлялся Фантом.       — Итак, что у вас есть для меня? — спросил Уоттс.       Аддамс мельком взглянула в сторону Тайлера, заметив дерзкий блеск в его глазах, означающий: — Давай, босс, ты можешь объяснить, где мы находимся. Это твоя вечеринка.       Она выпрямилась и приготовилась сообщить Уоттсу о ходе расследования.       — Что ж, сэр, — сказала она, — Что касается вчерашнего двойного убийства под мостом на Олд Таун-роуд, честно говоря, у нас не так уж много доказательств.       Уоттс выглядел соответственно невозмутимым.       — Предварительные отчеты из морга указывают на отсутствие сексуального насилия ни над одной из жертв. Мы ждем результатов токсикологической экспертизы, которые подтвердят, были ли они в тот момент под кайфом или пьяны.       — И какой цели это послужит? — перебил Уоттс.       У Аддамс не было ответа.       — Продолжай, — сказал Уоттс.       — У мальчика, Рикки Робинсона, в кармане было двадцать фунтов, что указывает на то, что это не было ограблением, — продолжила она, — И, насколько мы понимаем, никто не знал, что они там были, поэтому мы не думаем, что это было преднамеренно.       Уоттс выпрямился на своем месте.       — Есть шанс, что ревнивый бывший любовник девушки, возможно, случайно наткнулся на них, поссорился с Робинсоном, и все обернулось скверно, — вставил Тайлер, — Но миссис Танака, мать девочки, была непреклонна в том, что у ее дочери никогда раньше не было парня.       Аддамс нахмурилась, услышав необычайно бесполезный вклад Тайлера. Она задавалась вопросом, была ли его потребность высказаться перед начальством попыткой продвижения по службе или он просто хотел напомнить им обоим, что он был рядом. Тем не менее, надо отдать должное, он пошел на риск, согласившись присоединиться к ней в деле о Фантому, ни одному хорошему детективу не нравится «нераскрытое» в их резюме, и, безусловно, были хорошие шансы, что это станет реальностью.       — Итак, скажите мне, — сказал Уоттс, явно адресуя вопрос Аддамс, — Почему вы сказали мне по телефону, что не верите, что это наш парень, Фантом?       Аддамс глубоко вздохнула.       — Ну, сэр, во-первых, жертв было две. Никогда Фантома не подозревали в двойном убийстве.       Она задумалась, ожидая ответа, но так его и не получила, только пустой взгляд босса.       — Кроме того, Фантом всегда приходил подготовленным, с выбранным оружием, — продолжила она, — Но здесь мы уверены, что орудием убийства мистера Робинсона был старый кирпич, который, скорее всего, подобрали и использовали на месте преступления. Это два хороших намека на то, что Фантом не был ответственен за эти убийства.       Странно, но, хотя Аддамс была убеждена, что она была права насчет этого, и по крайней мере, несколько других убийств, приписываемых Фантому, были ложными, когда она изложила свои аргументы Уоттсу, у нее начали возникать сомнения. Для нее это было в новинку, без сомнения, из-за ее особого интереса к этому делу, который немного действовал ей на нервы.       — Инспектор Аддамс, — сказал Уоттс, — Я понимаю, у Вас есть причины сомневаться, что за этим стоит Фантом, и я также знаю, что Вы понимаете давление, которому подвергнет нас пресса, если они поверят, что на улицах разгуливает еще один убийца. Еще один убийца, которого мы не в состоянии посадить за решетку. Уоттс откинулся на спинку стула и продолжил: — Я видел карту с местами предыдущих убийств в вашем офисе, и она выглядит неплохо. Итак, скажите мне, убийства молодого Рикки Робинсона и… — он проверил документы, лежащие перед ним на столе, — Йоко Танака, Вы относите их к «горячей точке»? За неимением лучшей фразы.       Аддамс вздохнула.       — Да, сэр. — ответила она.       — И отсутствие оружия, — продолжил Уоттс, — Возможно, на этот раз он не был готов. Что, если он просто вышел прогуляться или пробежаться? К несчастью для мистера Робинсона, он попытался покрасоваться перед своей новой девушкой и выбрал не того мужчину?       Аддамс знала, что Тайлер мягко кивает, соглашаясь, по крайней мере, внешне, с Уоттсом, и «социальное давление» заставило ее кивнуть в знак согласия и со своим начальником.       — В зале для прессы несколько представителей СМИ ожидают заявления, — сказал Уоттс.       Аддамс снова кивнула и встала, подала знак Тайлеру подняться, и они вышли из комнаты, закрыв дверь на выходе. Гуди говорила довольно резко и велела Галпину пойти и забрать свой обед, что он и сделал без колебаний.       Она посмотрела вниз по коридору, ведущему в медиа-зал, но повернулась и пошла в другую сторону, мимо кабинета Уоттса в свой собственный. Она достала фляжку и сделала два больших глотка, прежде чем поставить ее обратно.       В течение многих лет она следила за действиями Фантома, и хотя теория Уоттса была правдоподобной, она её не устраивала.       Гуди сделала глубокий вдох, предстала перед прессой и приготовилась сделать им заявление, в которое она не верила.

***