Не спать

У Одри, кажется, всё хорошо, в отличие от остальных. Она быстро адаптируется. Легко находит общий язык с монахинями, следящими за сиротами, и отлично учится. Все тесты пишет на высший балл, пока другие дети, освобождённые из секты, трясутся над бумагой, ловя очередной приступ паники. У Одри есть диагноз в карточке, такой же как у всех — «F43.1, Посттравматическое стрессовое расстройство». Одри, как и все, зазубрила это название, посещая приютского психиатра. Но, в отличие от остальных, Одри справляется. Врач на приёмах говорит о том, что у Одри есть все шансы в скором времени восстановиться. А когда она осторожно выспрашивает, куда поступать, чтобы тоже отучиться на психиатра, он с уверенностью даёт ей короткие консультации — знает, что девушка будет достаточно здорова, чтобы справиться с учёбой в университете и получить лицензию. Да, Одри определённо справляется. Или хорошо делает вид. Одри клюёт носом на завтраке, с трудом не засыпает во время вечерней службы. Молясь вместе со своей учебной группой перед началом занятий, садится позади — чтобы сёстры не видели, как она дремлет. Одри разуверилась в любви и всепрощении Всевышнего. Одри шевелит губами не в такт, от усталости с трудом держа спину прямо. Одри знает — ей нельзя спать, иначе её настигнет тот кошмар, от которого она так упорно прячется. Снова ночь, тихое дыхание соседок по комнате и лунный свет, пробивающийся сквозь тяжёлые облака. Завтра будет дождь — сёстры говорили, что из-за него придётся отменить запланированную прогулку их учебной группы в сад. Одри этому только рада. Дикая усталость ломает кости, давит на плечи и заставляет её наконец прикрыть глаза, погружаясь в сон. Тени на стенах шевелятся, точно уродливые руки паствы, а первые капли ливня, пропуская мелькнувшие лучи, напоминают размазанную кровь на распятии, приколоченном над дверью. Одри пытается удержать глаза открытыми, но организм не может выдержать больше и потому она наконец отключается. Входная дверь в комнату меняется, и на ней появляется новенький замок, пристроенный отцом совсем недавно. Из-за неё слышится жуткий скрежет и чей-то писк, и Одри, испугавшись, дёргается, отчего фонарь, который она взяла, мажет светом по стене. Она дрожащими руками открывает дверь украденным ключом и медленно спускается по ступеням, напоминающим ей дорогу в ад. Фонарь выхватывает бетонные сырые стены, освещает покрытый грязью и каплями крови пол. Одри знает, что будет дальше. Она поднимает фонарь, словно надеясь, что кошмар не повторится, но веру в чудо она оставила среди расстрелянных и усыплённых ядом тел сектантов в той церкви. Перед глазами встаёт изуродованное лицо посаженной на цепь женщины. Она неистово кричит, бьётся зверем и делает рывок в сторону Одри. Её когти вонзаются в тонкую кожу девочки. Две миски катятся по полу, своим звоном провоцируя головную боль. Одри будто вживую снова чувствует омерзительный запах фекалий, пота и крови. Ощущает руки заключённой женщины на себе и визжит. Она не помнит, что ей говорила та женщина, но чувствует, как монстр, рыдая, воя и скалясь, затаскивает её за собой в глубины ада. Одри резко открывает глаза. Вгрызается взглядом в потолок, пытаясь прийти в себя и прогнать кошмар, не дающий ей жить уже который год. В своих постелях мирно посапывают другие сироты — счастливицы, не знающие, что такое жить в клетке из собственного разума. Одри с трудом смотрит на залитое ливнем окно, вслушивается в шум капель, разбивающихся о стекло, и по привычке шепчет слова молитвы, словно та поможет ей. Одри справляется, Одри выдержит. Одри отучится, поступит в университет и станет психиатром. Одри будет помогать людям, тем, кого «милосердный» Бог оставил. А пока ей нельзя спать, чтобы не быть поглощённой её кошмаром окончательно.