Грусть и радость Наои

Наоя удрученно сидел на теплом камне. Его ноги болтались в воздухе его персонального ада или рая. Зенин точно не знал. Он попал сюда после битвы с Маки, и сколько с тех пор прошло времени – неизвестно. Но как только Наоя очнулся, ему стало жутко одиноко. Он долго метался, размахивал оружием, пытался выбраться, но тщетно. Он злился, матерился и кричал. Но это пустынное место отвечало ему величественным молчанием. Наоя в отместку начинал вести себя только громче. Но вскоре до него дошло, что и это не приносит результата. Поэтому он уселся на огромный теплый камень и решил сделать единственное, на что был способен в данной ситуации – ждать Тоджи-куна и Годжо-куна. Он не видел их много лет и откровенно скучал. Может, хоть после смерти они наконец встретятся? Внезапно его персональное пространство неподалеку от Зенина разрезало с обратной стороны яркой вспышкой-лучом. Наоя спрыгнул с камня и замер, опираясь о него вспотевшими ладонями. Его сердце забилось с утроенной силой, по телу пронеслась предвкушающая дрожь, глаза заблестели. На периферии его мозга даже не возникло мысли о проникновении врага. В итоге в его новый «дом» вошло огромное существо. Примерно в три метра ростом, в женском широком кимоно, с многоглазым лицом и четырьмя руками. Что за кошмар? Где его идолы? Зачем к нему притащилось это недоразумение? - Ты кто? – резким охрипшим от недавнего, совершено ненужного крика спросил Наоя, поплотнее укутывая свое неподражаемое тело в складки кимоно и белой рубашки. Его руки скрестились на груди, а лицо выражало максимальное презрение. Но это существо не обратило на это никакого внимания. (Или сделало вид, что не заметило.). - Зенин Наоя? – спросил грубый громогласный мужской голос. Он был намного приятнее наружности этого существа. Лицо Наои исказилось от недовольства и непонимания. Откуда он его знает? - Мы встречались? Я бы запомнил такую уродливую, лишенную всякого вкуса громадину, - при этом глаза Зенина блеснули огнем превосходства. Он гордился своей неподражаемой эксклюзивной красотой и открыто презирал огромного, широкоплечего и многорукого мужчину, от которого так и веяло необузданными тестостероновыми волнами. Его, утонченного красавца, такое не привлекало – было слишком грубо и некомпетентно. - Ты еще неприятнее, чем мне описывал Сатору, - произнесли шершавые большие губы этого существа. Глаза Наои пораженно расширились, а лицо исказилось в искреннем злобно-взволнованном удивлении. Он быстро подскочил к нему и начал громко надрывно кричать: - Что?! Годжо-кун?! Откуда ты его знаешь?! Где он?! Что ты с ним сделал?! Сукуна закатил глаза. Какой же он шумный. Вот бы заткнуть этот крохотный крикливый рот. Сукуна схватил его крохотную голову и зажал ее между своих огромных пальцев и внушительной сухой ладони. Наоя начал материться и брыкаться. Сукуна никогда не слышал таких слов, поэтому и подумать не мог, что они имели к нему прямое отношение. - Сатору дорожит твоим расширением территории. И если бы не это, - другой рукой Сукуна взял его за горло и крепко сжал, огромными пальцами чувствуя его учащенный пульс, - я превратил бы твое смазливое лицо в кровавую кашу. Сдавленным, злобным и непонимающим голосом Наоя поинтересовался, что ему от него надо и причем тут его обожаемый Годжо-кун. - Сатору сказал, что после обновления расширения территории ты сможешь вернуться на поле боя. Но, - Сукуна поднял указательный палец третьей руки и, убедившись, что этот заносчивый мальчишка его слушает, продолжил, - есть одно условие. Мне нужно заняться с тобой непотребствами. Лицо Наои нахмурилось и гневно покраснело, его глаза заблестели от отдаленного понимания его слов. Глядя на него, Сукуна понял, что эта мелочь не верит ему. Поэтому он решил процитировать Сатору: «Трахни его во время финальной стадии его расширения территории. Если эта милашка не кончит, то никто из вас не выберется. Старайся до тех пор, пока он не будет кричать от удовольствия.». Наоя позеленел от шока. Он не верил в эти бредни! Его прекрасный Годжо-кун не мог такого сказать! Горячий пот, стекающий с его прекрасного лица, и эта громадная грубая ладонь, перекрывающая его милый рот, не помешали ему говорить четко, ясно и очень грозно. Он яростно защищал невинного в его глазах Годжо Сатору. Из его широко открытого рта лилась, как бушующий водопад, матерная речь, вперемешку с проклятьями, которые никак не могли действовать на Короля Проклятий. В конце концов у Сукуны заболела голова. Его мужественное широкое лицо исказилось в гневе. Он швырнул все еще кричащего Зенина на землю и топнул ногой, намереваясь размозжить его голову, но Наоя увернулся и откатился в сторону. Сукуна схватил его за ногу и, размахнувшись, отправил Зенина в «полет». Наоя, не замолкающий ни на секунду, упал на сухую, немного каменистую, голую землю с громким гулким хрустом и резко замолк. Сукуна, не скрывая своего удовольствия, подошел к нему. Зенин лежал неподвижной переломанной грудой костей в растекающейся по пыльной земле зеркальной луже крови. Король Проклятий вздохнул спокойно. Наконец-то заткнулся этот источник пронзительного шума. Он отвернулся и про себя задался вопросом, как теперь отсюда выбраться, если даже после смерти этот Наоя умудрился умереть. Но его недолгие раздумья были прерваны шквалом той самой речи, отдаленный смысл которой начал доходить до этого великана. Он обернулся. Наоя стоял жив-здоров без единой раны и сломанной кости с растрепанными волосами, помятой, местами порванной, заляпанной темно-красными кляксами одеждой и разъяренным выражением лица. Его «смерть» подтверждала лишь смазанная лужа под его ногами. Сукуна тяжело вздохнул. Этот наглец и был его наказанием за все его деяния? Хотя он в такое и не верил. - Как ты посмел меня убить?! Уёбище мордастое! - Я не виноват что ты такой слабый. Может у Сатору глаза и правда не видят? Как он мог принять тебя за красивого человека? От такого обидного, неприятного вопроса ноги Наои чуть не подкосились. Это уже ни в какие рамки! Зенин бросился на него и вновь потерпел поражение. Воскрес и снова на те же грабли. После серийного повторения этой «процедуры» по одинаковому сценарию из ругани и проклятий Сукуна начал по-настоящему злится. Пространство затрещало от его мощи и желания уничтожить каждую клеточку этого места. Но Наоя этого не понял. Его сознание было охвачено злобой и горестной обидой, а глаза затуманены самозабвенной дымкой. Он сломя голову бросился на Сукуну и, позабыв об условии его дорогого Годжо-куна, применил расширение территории, в максимально быстрые сроки пройдя все стадии «развития», и обрушил всю свою мощь на Короля Проклятий. Сукуна впервые за эту встречу ухмыльнулся. Наконец-то этот идиот это сделал. Когда Наоя посмотрел на него, то понял, что у него проблемы. Сукуна схватил его всеми четырьмя руками и разорвал его великолепные одежды в бесполезные лоскутки. Наоя заплакал от безысходности. Он не хотел это чудовище, не хотел видеть его некрасивое, неотесанное лицо во время этого заведомо неприятного из-за разницы в их комплекциях процесса. Сукуна был такого же мнения. Он швырнул бранящегося Наою на землю, распахнул кимоно, чем вызвал его испуганный крик, и здоровенной ладонью способной расплющить его голову, приткнул Зенина к своим двум, огромным, но все еще вялым членам. Лицо Наои позеленело от злобы, его обращенные к этому чудищу глаза налились кровью. Как он посмел унижать его подобным образом?! Как умудрился прижать его великолепное лицо к этим ужасным, вялым штукам?! Не глядя на него, но чувствуя его взгляд, Сукуна заговорил ровным, непоколебимым, если не апатичным, тоном: - Чем быстрее мы закончим, тем быстрее я расплющу твою бесполезную голову. Поэтому заставь их встать. Наоя задохнулся от того, что хотел сказать очень много, но не мог. Его рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. И только он понял, что хочет возразить, Сукуна глянул на него сверху вниз и с убийственно-устрашающим выражением лица запихнул в его широко открытый рот один из членов. Наоя поперхнулся, задергал головой как смог, но напор ладони Сукуны был в разы сильнее его смехотворного сопротивления. Со слезами на глазах и подступающей к горлу тошнотой ему пришлось сдаться. Сукуна перестал на него смотреть и сосредоточился на ощущениях. Ему не понравился минет от Наои и буквально через пару долгих для Зенина минут он грубо потянул его за волосы и вытащил свой член из его рта. Наоя закашлялся и, отплевываясь от привкуса Сукуны, поднялся на дрожащие ноги, быстро подпрыгнул и с размаху дал ему звонкую пощечину. Но Сукуна и бровью не повел. Он устремил прилив крови к своим членами и они, стремительно краснея, встали во всю свою непоколебимую мощь. Наоя откровенно охуел и через несколько оцепенелых секунд обматерил его с ног до головы. Брови Сукуны злобно и недовольство нахмурились, а в следующий момент он схватил этого крикливого идиота, с громким треском разорвал его белье и, повернув к себе спиной, без предупреждения насадил Наою на один из своих членов. Это произошло настолько стремительно, что Зенин не успел вырваться из его многорукой хватки. Его пронзила боль, но не такая сильная и мощная, как могла быть. Наоя удивился, но не успел он и подумать, как Сукуна засунул в него еще один член. Зенин испуганно вскрикнул и уставился на свой живот. Великие Годжо-кун и Тоджи-кун. Лучше бы он не смотрел. Это было поистине жуткое, сюрреалистичное зрелище, возможное только в данной ситуации. Хотя здесь был и плюс. Он не видел лица этого чудища. А что касается самого процесса, Наоя был готов потерпеть ради Годжо-куна. Сукуне страсть как не нравился Наоя, поэтому он не жалел его, когда начал двигаться. Ну как двигаться… Он просто схватил его за тонкую талию, которую мог раздавить обхватом одной ладони, и начал стремительно и очень живо поднимать и опускать его тело, доставляя Наое не очень приятные ощущения. Двадцать пальцев Сукуны ощущали его стремительно бьющийся пульс и громкую вибрацию той самой странной речи прямо под ребрами и гулко раздувающимися венами Зенина. Наоя, несмотря на относительное принятие, не хотел этого чувствовать. Он сопротивлялся как мог, дергался, извивался и проклинал, но чудовищная аура и неумолимая звериная мощь самим своим присутствием подавили его рвение. Медленно, но верно Наоя стал безвольным, пустым и, можно сказать, мертвым куском плоти. О его существовании напоминали лишь всхлипы и неудержимый плач. О том, чтобы кончить не шло и речи. Сукуна был ужасающим. Чрезмерно сильным, неосторожным и чудовищно бестактным. Но Наоя до последнего не хотел сбивать планку и предавать доверие Годжо-куна. - Твое расширение территории – это какая-то извращенная шутка, Наоя-кун, - произнес четкий, знакомый для Наои, насмешливый мужской голос. Зенин дьявольски затрясся, поднял опущенную голову и взглянул на него удивленными, немного неуверенными глазами. Неподалеку от них стоял Фушигуро Тоджи во всей своей красе. Он был в белом свитере, черных узких брюках и черных туфлях. Его статная, узнаваемая фигура «прыгала» туда-сюда, но бесспорно принадлежала именно родственнику Зенина. И несмотря на другую одежду, которую он прежде не видел, Наоя узнал его и не смог сдержать слез счастья. Сукуна хоть и видел, что сюда пришел неизвестный ему мужчина, но не прекратил пользоваться телом Зенина. Им двигало только достижение цели и скорейшее возвращение в «нормальный» мир. Тоджи оглядел заметно оживившегося Наою, его заплаканное, очень преданное, прикованное только к нему лицо, его голое, аккуратно сложенное тело и неспешно, вальяжно подошел к ним и обратился на удивление к Сукуне: - У тебя два члена, а толку никакого. В ответ Сукуна бросил на него безразличный мимолетный взгляд, но не остановился. Слова этого человека не имели для него никакого значения. Но Тоджи не устроило его игнорирование. - Он никогда не кончит от твоих валын. Дай мне его трахнуть как следует, - предложил Фушигуро серьезным, и в тоже время игривым тоном. Сукуна оглядел его более внимательно, ненадолго задумался и задал встречный вопрос: - Это будет считаться за обновление его территории? Тоджи ухмыльнулся. Он уже почувствовал, что эта огромная рыбина захватила его крючок с заманчивой наживкой. - Да. Для этого Сатору и меня сюда закинул. И еще. Этот Шестиглазый только в последнюю минуту понял, что вы с моим братом не сойдетесь характерами. При слове «брат» Сукуна посмотрел на них с особой степенью отвращения и закончил свое крайне неэффективное занятие. Он отшвырнул Наою в сторону и запахнул полы кимоно. Затем перенаправил поток крови от паха к другим частям своего тела и принял разумное для себя решение – уйти и подождать, когда они закончат. Когда он развернулся, Тоджи снова заговорил. - Не хочешь разорвать его горло своими членами? Он этого заслуживает. Из-за чарующего голоса Тоджи Наоя пропустил смысл его слов, а вот Сукуна задержался. Эти слова невольно заставили его задуматься. ЗенинНаоя – отвратительный человек, с которым он изначально не хотел иметь никаких общих дел. Сукуна вообще не хотел здесь находиться. Это все Годжо Сатору. Быстро поменяв свое решение, Король Проклятий повернулся и с многообещающей ухмылкой посмотрел на Наою. Зенин незримым чувством колждуна понял, что ему пиздец. Тоджи подошел к Наое, положил свою широкую ладонь на его взлохмаченную голову и грубовато оскалился. Но Наоя, увидев в нем живительную поддержку, прильнул к его ногам и уткнулся в них с признательным выражением лица. Фушигуро зарылся крепкими пальцами в его спутанные, ухоженные пряди и заговорил, зная, что вибрация его голоса передастся Наое. - Ты подставишь мне свою задницу, Наоя-кун? Наоя затрясся. Он – Наоя-кун? Даже в самом красивом эротическом сне он не мог себе представить, что Тоджи-кун назовет его так интимно и по-свойски. Да ради него Наоя не то что задницу, он всех подставит. Зенин глянул на него снизу вверх. Его взгляд говорил сам за себя. Тоджи, пользуясь его доверчивой беспечностью, толкнул его к земле. Наоя тут же встал на колени и, глядя на него через плечо, бесстыдно демонстрировал расширенную из-за членов Сукуны дырку. Тоджи ухмыльнулся и встал на колени. Оказалось, что из-за резко нахлынувшей похоти он напрочь забыл о присутствии еще одного «человека». Сукуна подошел к ним и встал перед Наоей, который не удостоил его и каплей внимания. А зачем, если позади него стоит такой великолепный мужчина? Тоджи выругался и с недовольной миной поднялся на ноги. Сукуна в этот момент действительно удостоверился, что они родственники – уж больно лица похожи при раздражении. «Чертовы извращенцы.» - подумал Король Проклятий про себя и схватил Наою, поднимая его разомлевшее из-за присутствия Тоджи тело. Он напоминал безвольную пустоголовую куклу. - Ты послужишь чехлом для моих членов. Голос Сукуны был наполнен абсолютной злобой и презрением. Он будет издеваться над ним с первобытным упоением и настоящей жаждой мести. Вот сейчас он достиг хорошего настроения. - Сукуна, блять. Ты мог быть не таким здоровым? Как мы будем его ебать? Чего? Что это только что было? Сукуне захотел расщепить их обоих на чертовы атомы. Что этому хмырю опять не нравится? «Ебать?» Что это чёрт возьми значит? Увидев его неоднозначное выражение лица, Тоджи устало потер переносицу. - Ты не только здоровый, но и тупой. Тупым я ничего не объясняю и не доказываю. У Короля Проклятий задергались все кроваво-красные пары глаз. Он просто невыносим! Годжо Сатору – это из-за тебя ему приходится терпеть этих двух остолопов! Да будь ты проклят! Сукуна не стал ему отвечать. У его Проклятого Величества тоже есть охренеть какая гордость! Будет лучше, если он прибережет и без того огромные силы и разнесет их обоих в человеческом мире и вернет обратно в ад. Да, это будет чудесным исходом. Сукуна, глядя на это шрамированное недоразумение, с победоносным выражением лица насильно открыл рот другого недоразумения и с размаху всадил свои огромные члены. Если бы не эта абсурдная ситуация, Наоя погиб от множественных повреждений. Тоджи даже затаил дыхание. Это было неподражаемое кровавое насилие. Ему понравилось лицезреть, как Наоя закричал от ужасающей боли, как фонтаном брызнула яркая кровь, треснули челюсти, порвался его миленький рот и разошлось узкое, непривыкшее к членам, горло. Дрожь возбуждения и неописуемого трепета разлилась по его паху и крепкому позвоночнику. Тоджи обнажил колом стоящий член и, воспользовавшись практически вертикальным положением страдающего Наои, без всякого труда скользнул внутрь. Его пульсирующую жаром желания длину обхватили приятные горячие стенки. Его тупые кончики ногтей впились в упругую кожу бледных ухоженных ягодиц. Он прикрыл глаза, наслаждаясь этим всепоглощающим чувством. На самом деле он не помнил, когда в последний раз с кем-то трахался. Поэтому Наоя был неплохим вариантом. (Но в идеале ему хотелось объездить Годжо Сатору. И он обязательно это сделает.). Сукуна больше не мог смотреть на этих идиотов – его мощные бедра начали неистово толкаться в разорванное чуть ли не надвое лицо Наои. Он захрипел и забарахтался от ужаса. Наоя почувствовал, что его внешность обезображена до неузнаваемости. Юный Зенин был тем, кто переживал за нее больше, чем за причиняемую ему боль. Поэтому он принял это как личное, ни с чем не сравнимое, оскорбление. Затем его прошибла страшная мысль: а что если Тоджи-кун откажется от него, когда увидит это кровавое месиво вместо его чудесных черт? Слезы страха заструились из его покрасневших уставших глаз и болезненно впились в свежие раны. Но эта боль обжигала не так сильно, как его душевное унижение. Он возненавидел Сукуну сильнее прежнего. Тоджи невольно застонал от того, как ритмично двигалось напряженное тело Наои по его члену. Как бы ему не нравился Сукуна, он задал хороший темп, от которого ему совсем не хотелось отказываться. Через какое то время он услышал, что Наоя плачет. Его пронзило судорожным удовольствием от одного представления красочной кроваво-болезненной картины страдания. Ему захотелось взглянуть на него. Потрогать его изуродованное насилием лицо, впиться кончиками ногтей в кровоточащие раны, попробовать его кровь и слезы, ощутить его отчаяние и ужас своим собственным языком. - Эй, громила, отдай его мне. Сукуна пропустил этот писк мимо ушей. Его собственное сердце было занято удовлетворением потребности самоутверждения. В какой-то момент он даже ощутил нарастающее возбуждение. Тоджи недовольно нахмурился и дернул Наою на себя. Огромные члены покинули его тело, оставив Сукуну в недоумении. Что он о себе возомнил? Как посмел лишать Короля Проклятий развлечения? Тоджи больше не мог сдерживать своих страстных порывов – он прильнул к окровавленным и по истине ужасающим губам Наои, выворачивая и без того раскуроченную шею. Сукуна впервые за свою проклятую жизнь ощутил приступ накатившей тошноты. Она собралась неприятным комком посеред его мощного горла и отдавалась неприятным давлением в желудке, который с незапамятных времен перестал функционировать. - Чертовы ублюдки, - произнес он и сплюнул в их сторону. До этого момента ему ужасно хотелось разорвать этого «человека» своими членами, увидеть хотя бы крошечный отблеск повиновения и отчаяния, но после прикосновения губ этого «родственничка» его Королевское Величество передумало. Чистота и личная неоскверненность были для него превыше мимолетного удовольствия и своеволия. Он перераспределил поток крови, запахнул полы кимоно и отправился на самый дальний конец этого безбренногобезжизненого места. Наоя дернулся от неожиданности и чуть не выскочил из его крепкой хватки. Страх клубился в его сердце черным непроницаемым туманом и отравлял его гадкую душу. Тоджи сместил руку к его паху и игриво, будто бы невесомо огладил головку его члена. Наоя подскочил от пронзившей его искры. Для него это было самым лучшим прикосновением за всю его жизнь. - Не смей вырываться, Наоя-кун. Юный Зенин был готов поклясться, что чуть не увидел безмятежный рай. Его грубый, хрипловатый и требовательный голос подействовал безотказно – Наоя тут же расслабился, повинуясь его воле. Тоджи ухмыльнулся и бросил его на землю. Зенин среагировал мгновенно и, приземлившись, встал на колени. Его ярко-желтые, заплаканные, но счастливые глаза впились в Тоджи-куна в ожидающей манере. Их признательный блеск контрастировал с кровью и разорванными тканями лица, шеи и отчасти выступающих костей. По факту он не жилец. Настоящий мертвец. Он снова умер после смерти. Только финальная форма его техники поддерживала в нем хоть какую-то жизнь. Тоджи невольно вспомнил Годжо Сатору. Когда-то очень давно этот Шестиглазый дьявол бесстыдно притворялся мертвым, а потом убил его. В груди Фушигуро вспыхнул давний огонь злобы. Он ожесточил черты его лица и сделал его еще более грубым. Сердце Наои замерло. Он прикипел к нему еще сильнее. - Ёбаная шлюха! Уже готов ко мне? Наоя хотел ответить, но вместо слов из его рта раздались бульканье и хрип. Судя по всему, какое-то время говорить он не сможет. Тоджи рассмеялся так, что в уголках его прищуренных горящих глаз выступили слезы. Даже Сукуна услышал этот ненормальный хохот. А Наоя был готов расплакаться еще сильнее. Тоджи-кун считает его беспомощным и несуразным. Он опустил глаза и шмыгнул носом. Это не скрылось от пристального, разозленного внимания Тоджи. Он оскалился и грубым движением ноги опрокинул его. Наоя не воспринял это как недовольство. Он просто не мог это так воспринять. Ему нужно одобрение Тоджи-куна. Истекая кровью Наоя лег на спину, широко раздвинул ноги и вытянул свои ухоженные подрагивающие от желания руки к возвышающемуся над ним мужчиной. Фушигуро присвистнул. Наверное такое покорное и похотливое существо было дано ему в награду за все перенесенные в жизни страдания. Он больше не злился. С ГоджоСатору он еще поквитается. Он заставит его умолять остановится и оставить его в покое. С хорошими мыслями и желаниями Тоджи опустился на колени, грубо выругался и без промедления скользнул в растянутую подрагивающую дырку Наои. Зенин довольно прохрипел и тут же вцепился в свитер Тоджи-куна. Боль из-за того огромного урода притупилась настигшим его удовольствием. Слезы наслаждения брызнули из его глаз. - Милая шлюшка, сейчас папочка тебя оттрахает. Тоджи хищно облизнулся и начал двигаться. Его черные, практически слившиеся со зрачками глаза неотрывно смотрели на его поврежденное, но довольное лицо с маниакальным похотливым упоением. Он не заботился о комфорте Наои, но тем не менее юный Зенин был невероятно счастлив. Боль, насилие и удовольствие слились в один вьющийся клубок эмоций. В один особо страстный момент Наоя не выдержал и прильнул к лицу Тоджи-куна. Его сердце забилось гулкими хаотичными прыжками, душа плавилась от наслаждения. Тоджи был его давней несбыточной мечтой. Несмотря на желание, Наоя и представить себе не мог, что их соитие произойдет в таком месте. Фушигуро обхватил его своими огромными ладонями, прижал к себе так сильно, что хрустнули кости и прижался к его разорванному рту в извращенном поцелуе. Движения Тоджи стали еще более грубыми и нетерпеливыми. Приближающийся оргазм грозил утащить его и Наою в оглушающее марево. Они уже начали чувствовать характерное напряжение внизу животов и дрожь нетерпения. И буквально через несколько толчков Наоя закричал от объявшего его удовольствия. Перед глазами заплясали яркие искры и накрыло невероятным теплом. Затем все резко кончилось – он вновь оказался на поле битвы. Одетый, причесанный, с нормальным лицом и горлом. Наоя заозирался, предчувствуя неладное. Где Тоджи-кун?! - Если победишь, я верну тебе Тоджи. Наоя обернулся на знакомый до дрожи голос Годжо-куна. И естественно он поверил. - Я не подведу, Годжо-кун! Сатору проводил его стремительно исчезнувшую в гуще битвы фигуру и ухмыльнулся. Как хорошо, что ему так охотно верят.