Витражи

      Каждый ребенок, рождённый с магической кровью на территории Англии, по праву рождения записывается в лучшую школу волшебства «Хогвартс». Эту простую истину маленькая Лилибет отлично знала из уст бабули. Старая ведьма с блестящими глазами рассказывала о тайнах чудесного замка, его зачарованных лесах и тёмных глубинах озера. И с каким воодушевлением старуха воображала будущие приключения неугомонной Лилибет, такой же жадной до магии и чудесных загадок, как сама ведьма. Одиннадцатый день рождения девочка провела в лаборатории, такой же темной, как и подземелья Слизеринцев. Не было торта со свечками, зато был новый рецепт, который малышка повторяла за старой ведьмой. Без окон, но с дверями, спрятанное от посторонних глаз и закрытое для чужаков место. Так что письмо принесла не сова, а старший брат.       — Выползай, мелочь! — раздался громом голос единственного мужчины в семье, — Пора собираться в лучшую жизнь!       Лилибет, как бы не пыталась подражать спокойствию и грации старой ведьмы, всё ещё оставалась маленьким ребенком. Поэтому, стоило только брату показаться в дверях, так сразу её интерес к зелью испарился. Живой интерес приковали строки письма. В нём элегантным подчерком выведено её имя: «Элизабет Тюдор». Старая ведьма принимается доделывать за девчушкой зелье, почти не жалея о том, что так и не удалось приучить маленькой Лилибет привычки, свойственные такой звонкой фамилии. Почти не жалеет. Потому что волосы из ленты растрепались, фартук измазан в ингредиентах зелья, как собственно и заветное письмо.              Да, Лилибет улыбкой вспоминает себя до Хогвартса. Живущую в полной изоляции, что от мига маглов, что от магического мира, но настолько тесно переплетенную с самой магией… Педантичность и четкие граммовки зелий Лилибет никогда не нужно, ведь всё могла приготовить на глаз, по интуиции. Старая ведьма не называла талантом, нет, это было настоящее чудо, словно в детстве её искупали в чане с зельем удачи. Трудностей в постижении магических наук у Лилибет не было от слова совсем, но вот учиться быть как все…       — Проведи это время счастливо, милая, — заклинала старуха в воротах маленького поместья. Его порог старая могущественная ведьма не покидала уже сотни лет, и ради отправки своих внуков во взрослую жизнь она не сделала этого. Но Лилибет не расстраивалась. Напротив, оставляя бабулю в хорошо знакомых стенах она испытывает некое облегчение. Спокойствие.       Которое сдуло ветром перемен, стоило только пройти через портал на заветную станцию. Стучали колеса тележки с двумя чемоданами и клеткой с общей почтовой птицей.       — Если что, ты можешь всегда меня найти и попросить помощи, — твердил ей старший брат, приободряющие сжимая крохотные плечики сестрёнки, — Но я уверен, ты совсем справишься сама. Ты у нас не пропадёшь.       — Надеюсь, — неловко выдавливала из себя Лилибет, взволнованно глядя в след прыгающим в поезд первогодкам. Она такая же, уже в чёрной благородной мантии. Бабуля ещё очень хотела нацепить на неё остроконечную шляпу с огромными полями, любила она уж их очень сильно. Не сказать что Лилибет их терпеть не могла, но посчитала в этот день её неуместной. И так девочке казалось, что она слишком много места занимает.       Но тут на старшего брата кто-то наваливается со спины. Лилибет удивленно округлила глаза, пораженная тем, что такой… «чопорный»? Старший брат начинает смеяться и дурачиться со своими одногруппниками. Зелёный подклад их мантий мелькал в шуточном сражении. У Лилибет же цветов нет. Ей только предстоит выбрать факультет.       — А кто это у нас? Что это за сладкая булочка? — залепетал словно с ребенком товарищ барата, — Калеб, неужели…       — Да-да, совершилось. Представляю вам мою младшую сестру. Лилибет. Первогодка. Так что запомните её хорошенько! — воскликнул юноша, в охапку сгребая сестрёнку, — Услышу что её кто-то из наших обижает, я его скормлю василиску! Прежде чем начищу ему морду.       — Калеб! — возмутилась младшая сестра так, словно бы они местами поменялись. Маленькая, миленькая, а строгая. Хотя скорее просто ещё не испорченная жизнью в окружении сверстников. Бабуля хорошенько над её воспитанием поработала.       — Расслабься. Я шучу, — улыбается ей тепло Калеб, — Но я серьезен. Если потребуется помощь, попроси любого слизеринца.       — Даже если… Я попаду на другой факультет?       — Даже если попадёшь на другой факультет. Ты в первую очередь моя сестра, а потом уже куда тебя направит эта старая пыльная шляпа.       Друзья Калеба смеются, скалясь в улыбках и хитро прищуриваясь.       — Его боится вся школа, булочка. Так что для всеобщего блага тебе стоит не попадаться в передряги.       — Не волнуйтесь, если он будет уходить в штопор, я ему вправлю мозги, — ответила наконец хоть что-то Лилибет. И каждое слово было выверено, тщательно взвешено, ища баланс между внутренним цензором и общественным настроением.       — Вот это нам уже больше нравится!       — Хей! Не настраивайте мою сестру против меня!       — Если ты опять на тренировках будешь нас обижать, мы будем жаловаться булочке. Понял!       Лилибет не выдерживает. Смеется в ладошку, ещё не зная, насколько громким будет её смех во все годы её учебы. Не знает, что там её тоже будут окружать друзья. Что она станет таким же центром притяжения, как и её старший брат. Какой на самом деле она была без наставлений бабушки и жития в волшебном поместье. В изоляции.       Лилибет не знала, что именно из-за веселья брата на неё не останется места. Из слизеринского вагода её выгнал сам Калеб, аргументируя это тем, что самые важные знакомства завязываются именно в поезде на первом курсе. Вот и пошла Лилибет, покачиваясь в узком коридоре поезда, глядя за тем, как все купешки уже заняты. Шум и гам доносится даже сквозь закрытые двери. У девочки разболелась голова. После этого ей уже самой не захотелось заходит к шумным компаниям.       Удача подвернулась ей.       Звезды так сложились.       В самом конце она находит почти пустое купе. В нём силед только один мальчик. Светленький. В тёмно-синей мантии на старинный манер. Благородный цвет. И вышитые серебряные звезды осыпались к подолу, словно осенний звездопад. Образ этого мальчишки, старательно продолжавшего игнорировать открытую дверь в купе, поглотил маленькую Лилибет. Привычка цепляться за интересные загадки начала давать первые плоды. Не успев добраться до Хогвартса, она уже начала раскрывать его секреты.       Не замечая тяжесть закрывающейся в купе двери, Бет садится напротив незнакомого первокурсника. Точно её одногодка, слишком миловидно выглядел мальчишка. Словно бы даже младше её самой. И от того его мантия выглядела ещё более комично. Вообще не хорошо так пялиться на незнакомца, Бет отлично понимает, как это выглядит со стороны, но желание раскрыть его тайну берет вверх над скромностью.       — Эта мантия похожа на Когтевранскую. Ты из семьи потомственных когтевранцев?       — Нет, — раздался тихий ответ в ладонь, на которую опирался мальчик, продолжая рассматривать проносящиеся пейзажи за окном.       — Тогда откуда ты знаешь, что точно попадёшь на этот факультет? — неуёмное любопытство вызывает только легкое раздражение. У Лилибет мало опыта общения со сверстниками, но она отлично помнит мимику бабули, когда она продолжала отвечать на совершенно банальные для неё, но очень важные для Лилибет, вопросы. У незнакомца было именно такой выражение лица. Прищур, мешочек нижних век, тень в глазах. Но хотя бы одарил мимолётным взглядом нарушительницу покоя.       Молчание затягивается. Бет не теряла надежды услышать ответ. И он последовал.       — Потому что уже прошёл отбор, — ответ упал сорвавшейся в тёмную гладь озера звездой.       Да, бабушка тоже предлагала Лилибет пройти отбор без лишних глаз, если она сама захочет, но брат обговорил. Лучше перетерпеть смущение, но зато вся школа магии будет знать твою звучную фамилию. Весь факультет примет тебя в свою семью с грохотом оваций. Имея именно такие сведения, Лилибет не стала расширять свою гипотезу до сомнительны размеров. А зря.       — Правда? Ты поступил на особых условиях?       — Да, — вернулись к односложным ответам.       — Значит тебя не будет на церемонии?       — Буду.       — Хорошо.       Если честно, Лилибет ответила это из вежливости. Как-то само собой вырывалось, дежурная фраза. В голове она рисовала ситуацию, когда распределительная шляпа называет Пуффендуй вместо Когтеврана, опустившись на его светлую голову. А с другой, если он уже прошёл отбор, тогда зачем ему быть на церемонии?       Так бы Бет и продолжила бродить в чертогах разума, если бы не мальчишка, внезапно спросивший сам:       — Почему?       — А?       — Ты сказала «хорошо». Почему?       Попался. Есть ещё над чем работать, потому что широкую улыбку и хитрую искру в глазах Лилибет не удосужилась прикрыть ничем. Напротив, даже подаётся ближе к попутчику.       — А ты не обидишься, если я скажу правду?       — Нет, — отрезал, смутившись, — Мне всё равно.       — Ага, но всё равно же спросил. И глазки у тебя заблестели. Я увидела!       — Ничего у меня не блестит. Просто я не совсем понимаю тебя. Ты странная.       — Правда? А как по мне ты странный.       — Почему?       — Ты сидишь в чужой мантии когтеврана, которую подшивали под тебя. Это заметно по более тяжелому подолу. Ты не разговариваешь, а отвечаешь односложными фразами. При это ты делаешь вид, что тебе совершенно не интересна наша беседа и что я тебя вообще раздражаю. Но это не так. Иначе бы ты продолжил делать вид, что спишь. Мы бы проехали молча весь путь и разошлись бы как в море корабли. Но ты сам поддержал беседу. И после всего этого ты считаешь себя не странным?       Бет выдыхает, готовая к ответному удару. Только вот мальчишка опускает глаза, поправляя мантию на своих коленях. Его руки бережно относятся к расшитой ткани старой мантии. Дорожит ею.       — Мне стоит поработать над своим поведением, — даже чутка краснеет.       — Вот оно! Я именно об этом. Зачем ты претворяешься другим человеком? Я не удивлюсь, что у тебя и палочка чужая. А может ты вообще шпион? Знай, что если со мной что-то случится, мой старший брат тебя из-под земли достанет.       И снова гипотеза пальцем в небо, где сотни звезд горели, и попадает в нужную.       — У тебя слишком… яркое воображение.       — Возможно. Но зато ты наконец улыбнулся.       — Я не улыбался.       — Ага.       — Тогда в какой ты факультет хочешь попасть? — наконец меняет тему. Бет её охотно подхватывает.       — Не знаю. Наверное слизерин. Там мой старший брат.       — Нет. Ты туда не попадёшь.       — Почему?!       — Настоящая слизеринка бы вышла бы ещё минут десят назад и нажаловалась старшим, что в поезде чужак. Или стала бы меня шантажировать в своих интересах.       — Шантажировать? Пф! Было бы что с тебя брать…       — Я достаточно умный. Поэтому точно попаду на Когтевран.       — Звучишь так, словно бы ты сомневаешься в моих умственных способностях.       — Из одной беседы по дороге в хогвартс я навряд ли смогу сделать об этом выводы. Но ты наблюдательна. И вероятно уже сделала про себя выводы обо мне. Правда всё никак не могу понять, почему ты продолжаешь здесь сидеть и разговаривать со мной.       — Признаюсь, у меня были мысли позвать кого-то старшего. Но не для того, чтобы тебе навредить, а чтобы все были в безопасности. Но раз мы оба «продолжаем здесь сидеть и разговаривать», значит ты не опасен. А ещё ты мне кажешься интересным. Ты как загадка, которую хочется разгадать поскорее. Или пророчество на дне чашки. В любом случае, мне кажется тебя ждёт интересное будущее. И мне хочется посмотреть. Под каким созвездием ты родился?       — Не скажу.       — Эй!       Мальчик впервые улыбается. По-настоящему, и звездочки в его глазах блестят так ярко, что у Бет перехватывает дух. Как и от его ответа.       — Если я тебе дам все ключи к разгадке, так будет не интересно. Так что попробуй меня разгадать до завершения учёбы.       — Отлично! Договорились… эм…       — Ксавье.       — Элизабет. Но можно просто Лилибет.       Тогда Лилибет не представляла, к чему всё это приведет. Какие тайны укрыты от неё самой в её же словах, что за воспоминания хранятся за этой мантией со звездами. Девочка даже не отдала себе отчёта, просто не задумалась, почему ей внезапно оказалось так легко общаться с этим неразговорчивым с первого взгляда мальчишкой. А на смаом деле он очень умный. Отстраненный, но всегда подмечает все нюансы. Любитель ухватиться за слова. Порой кажется, что он почти уснул во время долгого монолога Лилибет о тайнах Хогвартса, но Ксавье на самом деле всё слушал.       Калеб настаивал, чтобы Лилибет в первый день познакомилась с как можно большим количеством своих одногодок. Но познакомилась только с Ксавье. Стоя перед всей школой, Лилибет не ощущала давления. Стоять рядом с Ксавье было успокаивающее, чем находить взгляд Калеба среди зелени слизерина.       Ведь когда назвали её имя, она опустилась на высокий табурет, смотря только на спокойного Ксавье. Новый друг с космосом в глазах.       — Какая глупость, — раздался голос в голове, — Ты хочешь на факультет только ради знакомых тебе людей. Но поверь, ты и в одиночку добьешься многого. Ты боишься, потому что этот страх посеяла в тебе твоя создательница. Её здесь нет. В этих стенах ты будешь человеком. Волшебницей! Поэтому ты пойдешь на факультет, который раскроет твои настоящие черты.       Лилибет со стеклянными глазами сидела на табурете перед всей школой. Бледная, растерянная. Даже Ксавье, с которым он поддерживала зрительный контакт до конца, забеспокоился. В его мальчишеском лице промелькнули слишком взрослые тени. Но шляпа громогласно выкрикивает.       — Гриффиндор!       Как Ксавье и говорил, он попал на Когтевран. распределительная шляпа даже не успела коснуться его светлой головы, как сразу же направила к столу самых умных и тихих. Синяя мантия с вышитыми звездами вписалась как никакая органично. Словно была создана для неё.       Так Элизабет стала Гриффиндорской.