Завтра и всегда

      Однажды Киру хотели влепить двойку за то, что он забыл дома транспортир, циркуль и рейсфедер, и просидел весь урок черчения, глядя в окошко. Ему и в голову не приходило, что можно было попросить их у кого-то другого! Но сразу после урока к нему подошёл какой-то мальчик и молча выложил на парту перед Киром чистый лист ватмана и свою готовальню… Кир со вздохом принялся чертить и за десять минут выполнил получасовое задание на «отлично». Когда он вернулся за свою парту, ни мальчика, ни его готовальни на парте уже не было.       Кир поймал себя на том, что не помнит ни его лица, ни то, во что тот был одет. Только маленькие ладошки с коротко остриженными ногтями и заусеницами. И чернильным пятном на среднем пальце левой руки… И на следующем уроке стал посматривать по сторонам, разыскивая глазами мальчика-левшу, чтобы поблагодарить его за помощь. Но, как назло, все его соседи справа, слева и даже спереди были исключительно правшами!       По окончанию последнего урока Кир встал со своего места, сложил учебник и тетради в портфель и обернулся. За ним, на последней парте, сидел невысокий лохматый русый мальчишка в зелёной рубашке и торопливо дописывал домашнее задание в дневник левой рукой.       – Спасибо, – вежливо проговорил Кир. Наткнулся на быстрый взгляд серо-зелёных глаз, которые словно пронзили его насквозь, и замер с открытым ртом, хватая воздух, как рыба на песке.       Кир сразу догадался, что с ним сейчас что-то случилось, но никак не мог понять, что. Было такое чувство, что его током ударило, а сердце на мгновение замерло, словно раздумывая, а стоит вообще биться или нет... И пошло стучать дальше, как ни в чём не бывало. Кир перевёл дух и даже не стал этому удивляться.       А просто уставился на мальчишку, плюнув на то, как сейчас выглядит он сам: довольно глупо и неприлично.       Мальчишка продолжал списывать с доски, чуть отклоняясь в сторону, когда на неё поглядывал, а Кир продолжал стоять столбом, перегораживая ему обзор.       Он разглядывал русые волосы, которые хотелось расчесать и превратить из лохматых сосулек в ровную гладкую шапку. Маленькие розоватые ушки и острый вздёрнутый носик, выглядывающие из-под давно нестриженых волос, как у плюшевого медвежонка… Тонкая шея, торчащая из зеленовато-орехового ворота потёртой рубашки и узкие плечи. Закатанные до локтя рукава. Какие-то невнятные то ли штаны, то ли брюки…       Киру вдруг захотелось немедленно взять мальчишку за шкирку, как котёнка, встряхнуть хорошенько, постричь и переодеть. Потому что нельзя же так к себе относиться!       Зачем прятать такое чудесное лицо под спутанной копной волос? И скрывать такую тонкую, словно воздушную фигурку за мешковатой одеждой?       Мальчик снова поднял на него взгляд, и Кир заметил в его глазах не привычное хамовато-раздражённое: «Чего вылупился?» – а просто слегка смущённое любопытство.       Где Кир мог его видеть?       Почему он кажется Киру таким знакомым, словно родной брат, с которым они вместе выросли?       Как так получилось, что Кир никогда не оборачивался назад и не замечал его раньше? Даже в голову не приходило, что за ним в классе может сидеть кто-то ещё!       Мальчик, наконец, дописал последнюю строчку, захлопнул дневник, сунул его в свой портфель и протянул ладонь к яблоку, которое Кир машинально крутил в руках:       – Спасибо, – чуть насмешливо произнёс мальчик. Откусил от яблока и вернул его Киру.       Кир с изумлением воззрился на надкушенный фрукт: что бы это значило? И перевёл взгляд на мальчишку, который с любопытством наблюдал за ним: ну и что ты будешь делать? Кир смущённо улыбнулся и неожиданно для самого себя надкусил яблоко с другой стороны. И вернул несчастный огрызок зеленоглазому мальчишке.       Тот залился смехом, показав мелкие ровные зубки, догрыз яблоко и сообщил:       – Меня зовут Марк.       Кир кивнул и ответил:       – А меня – Кир.       – Я знаю, – кивнул в ответ мальчик. – Ты же теперь первый ученик в классе…       Кир покраснел и ляпнул:       – А ты, Марк?       – Не знаю, – быстро проговорил мальчишка и отвёл глаза. – Наверное, последний.       Кир помолчал, дождался, пока Марк соберёт свои вещи и снова на него посмотрит, и предложил:       – Может, тебе помочь?       Марк невесело усмехнулся:       – Чем? Мозги свои одолжишь или в лавке за меня поработаешь?       – В какой ещё лавке? – выкатил глаза Кир.       Мальчишка скривил рот и объяснил:       – Отец держит овощную лавку на площади перед ратушей. Свежие овощи с одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года! – уныло похвастался он.       Кир снова помолчал, соображая, что сказать, чтобы поддержать разговор, и брякнул:       – Ну и как торговля идёт?       – Еле концы с концами сводим, – тихо пожаловался Марк. – Кому сейчас нужна настоящая картошечка с грядки, когда в любом магазине продаётся почти такая же, но дешевле?       Кир неуверенно кивнул, а потом не удержался и спросил:       – Ты же не думаешь оставаться здесь и работать в лавке всю жизнь?       Мальчик вскинул на него глаза и почти с отчаяньем проговорил:       – А куда мне деваться? Я бы сбежал, да некуда!       – Матросом на корабль? – полушутя поднял брови Кир.       – Я плавать не умею, – вздохнул Марк.       – Хочешь, научу? – ляпнул Кир и тут же прикусил язык. С чего это он вдруг так озаботился судьбой почти незнакомого мальчишки? Хочет сбежать – пускай сам решает, куда и как, а нет – так лавка всегда его ждёт! И вообще, это не его, Кира, дело…       – Хочу, – охотно кивнул мальчик и посмотрел Киру в глаза снизу вверх. И Кир вдруг почувствовал себя большим и взрослым, в первый раз в жизни уяснив, что теперь поздно отнекиваться и отводить глаза.       Наоборот, Киру вдруг отчаянно захотелось, чтобы этот зеленоглазый нестриженный лопоухий Марк всегда смотрел на него именно так: доверчиво и с надеждой! Потому что от этого у Кира на душе становилось светло и радостно, как давным-давно, в детстве, спросонья от ласкового прикосновения солнечных лучей сквозь открытое окошко…       – Пойдём? – спросил Кир, не отводя глаз, и тронул Марка за плечо.       – Только не сегодня, – предупредил мальчик хмуро. – У меня на сегодня много работы…       Они вышли из здания школы и пошли вниз по вымощенной камнем дорожке через парк, туда, где сонным тюленем на берегу реки лежал город.       Кир шёл справа и чуть спереди, придерживая за руль свой велосипед, а Марк топал рядом пешком, чуть ли не пританцовывая и молча поглядывая на Кира искоса.       – Что-то не так, Марк? – наконец, не выдержал Кир.       Марк споткнулся на ровном месте и пробормотал:       – Нет, что ты, всё отлично! – и тихо фыркнул, как маленький котёнок, добавив:       – Просто я первый раз со школы иду домой не один.       Кир смутился и ответил:       – Не поверишь, и я…       Марк просто расцвëл улыбкой:       – Так это же здорово!       – Мне тоже нравится, – неожиданно для самого себя признался Кир. А потом протянул левую руку и взял ладошку Марка в свою. И с замиранием сердца почувствовал, как Марк сжал его пальцы.       – Ты мне тоже нравишься, Кир, – тихонько проговорил он. – Давай дружить?       – Давай, – не раздумывая, согласился Кир. Но тут же осторожно предупредил:       – Только я не умею… У меня никогда не было друзей.       Марк расхохотался:       – И у меня тоже!       Они стояли на поляне посреди парка, к которой сходились всё дорожки, и смеялись, глядя друг на друга и не расцепляя рук.       – А я-то думал, что ты всё умеешь и всё знаешь! – ехидствовал Марк.       – Всё бывает в жизни в первый раз! – нашёлся Кир, улыбаясь. – Вот ты и будешь первым… и единственным.       – Должен же я хоть в чём-то быть первым! – разошёлся сначала Марк, и вдруг поглядел на Кира с удивлением:       – Что? Почему единственным?       – Настоящий друг бывает только один, – серьёзно ответил Кир. – Именно поэтому он настоящий.       Марк раззявил рот, перестал смеяться, и кивнул:       – А… Ну да.       Они вдруг оба замолчали, словно сказали лишнего. И пока не вышли из парка, не проронили ни слова. Только поглядывали искоса друг на друга, будто опасаясь, что один из них растает в воздухе или просто скажет: «Пока!» – и каждый пойдёт дальше своей дорогой, как ни в чём не бывало.       – Хочешь, довезу тебя до дому? – запинаясь, предложил Кир, когда они вышли из парка с брусчатки на асфальтированный городской тротуар.       Марк кивнул, соглашаясь, и осторожно поинтересовался:       – А твой велосипед точно нас двоих выдержит? Не сломается?       Кир усмехнулся: он не раз замечал, как раньше, в Бровине, двое ребят ехали мимо него на одном велике, один на сиденье, другой сзади на багажнике – и весело ответил:       – А вот заодно и посмотрим!       Марк фыркнул, отпустил его руку и посмотрел на него, как на несмышлёного малыша:       – Будешь ходить в школу пешком? – недоверчиво спросил он.       – У меня ещё один велик есть, – махнул рукой Кир. – Старый, я из него уже вырос… Но если поднять повыше седло и руль, то кататься можно.       Марк вздохнул и отвернулся.       – Ты чего? – тронул его за плечо Кир.       – Ничего, – буркнул Марк.       Кир поставил велосипед на ножку и развернул Марка за плечи лицом к себе.       – У тебя нет велика, да? – догадался Кир. – А у меня их два… Ты что, завидуешь?       Марк опустил глаза и неуверенно проговорил:       – Нет. Я всё понимаю… Мы с отцом из небогатой семьи. И не всё можем себе позволить. А у тебя, наверное, всё наоборот…       – И что? – перебил его Кир сердито. – Ты из-за этого не станешь со мной водиться?       Марк смутился и покраснел:       – Ну, наверное, я не самый подходящий для тебя…       – Какая чушь! – оборвал его Кир, сжал ладошку Марка обеими руками и тихо отчётливо произнёс, глядя мальчишке в глаза:       – Марк, послушай… Я ни с кем никогда не хотел дружить. Мне даже разговаривать с другими ребятами не о чем было… А ты мне нравишься такой, какой ты есть! Мне с тобой легко и хорошо, как будто я тебя сто лет знаю. И какая разница, сколько зарабатывают наши родители? Дружить-то будем мы, а не они!       Марк молча слушал его, хлопая глазами. Когда Кир выдохся и умолк, он несмело улыбнулся и неуверенно кивнул.       – Ну вот и хорошо, – проговорил, успокаиваясь, Кир и влез на свой велосипед. – Садись сзади, на багажник, и хватайся за меня руками. Только ноги подними, чтобы об асфальт не шаркать…       – А портфель куда? – спросил Марк, устраиваясь сзади Кира и цепляясь за стойку под сиденьем. Тот молча протянул руку, забрал Марков портфель и повесил на руль с левой стороны. С правой уже висел его собственный.       – Поехали! – со смехом сообщил Кир и с силой надавил на педали. Велосипед жалобно скрипнул, но исправно покатился вниз под уклон дороги. Сзади донеслись довольное аханье и тихий смешок. Кир улыбнулся про себя, подавляя желание разогнаться побыстрее и удивить Марка ещё больше тем, как он ловко умеет управляться со своим железным конём.       «Нет, не стоит, – тут же сообразил Кир. – Не хватало ещё улететь в канаву или в дерево врезаться!»       Он вдруг почувствовал в себе ответственность за этого доверчивого лопоухого Марка, который тихонько ахал на каждом повороте и уже, нисколько не стесняясь, ухватился за него сзади, сцепив пальцы у Кира на животе. От этого в груди у Кира весело плясало сердце, а его собственные ладони на резиновых накладках на руле даже немножко вспотели.       Улица за улицей пролетали мимо, как кадры кинофильма, а они всё ехали и ехали. Постепенно Марк осмелел и принялся насвистывать какую-то мелодию, то ли припоминая её, то ли придумывая прямо на ходу.       Когда из-за угла показалась ратушная площадь, Кир закрутил головой, припоминая, где он видел овощную лавку.       – Направо, за аптекой – подсказал Марк и тихонько вздохнул. Кир машинально кивнул, словно всем телом ощущая, как Марк расцепил пальцы – и тут же волшебство полёта закончилось. Он притормозил у крашенной-перекрашенной деревянной двери с большим стеклом, дождался, пока мальчик слезет, и только тогда обернулся к нему и предложил:       – Хочешь, я завтра заеду за тобой утром?       Марк очень удивился:       – Зачем?       – Отвезу тебя в школу, – просто объяснил Кир, снимая ногу с педали и опираясь на неё всем весом, чтобы освободить руки. Он снял Марков портфель с руля и передал ему, на секунду снова коснувшись маленькой тёплой ладошки.       Марк явно смутился и неловко проговорил:       – Давай!       – Ты во сколько выходишь? – уточнил Кир.       – В четверть восьмого, – охотно отозвался Марк. И объяснил, видя его удивление:       – Мне отсюда до школы почти полчаса топать! И всё в горку, наверх!       И тут же засмеялся, сообразив, что топать в этот раз не придётся.       – Я за тобой заеду полвосьмого, – спокойно сообщил Кир. – Не волнуйся, успеем!       – Спасибо, – поблагодарил Марк и со вздохом взялся за позеленевшую медную ручку двери, ведущей в лавку.       – До завтра, Марк! – улыбнулся Кир и протянул ему руку.       Марк отпустил ручку двери и вцепился в его ладонь, заглядывая Киру в глаза. И Кир почувствовал, что ему совсем не хочется отпускать эту маленькую ладошку. А хочется смотреть и смотреть в эти замечательные серо-зелёные глаза, на донышках зрачков которых он видел своё отражение маленькой светлой фигуркой.       – До завтра, Кир, – наконец произнёс мальчишка, но руку не убрал. – Ты хороший парень.       Кир снова улыбнулся, сжал его ладонь в своей и ответил:       – Спасибо, – и только тогда отпустил его руку. Тронулся с места, оттолкнувшись от мостовой, и поехал вдоль череды домов, сплошной стеной приткнувшихся друг к дружке на площади. Проехал мимо часовой мастерской, моментальной фотографии и аптеки, таких же старинных, как всё вокруг. Мимо цветочного магазина и лавки художника, где продавались кисти и краски. А когда он обернулся на перекрёстке, у газетного киоска, то заметил, что Марк так и стоит у двери, взявшись за ручку, и смотрит ему вслед.       Тогда Кир помахал ему рукой и прибавил ходу.