Завтра и всегда

      Дома Кир скинул обувь в прихожей и привычно включил свет в коридоре:       – Я пришёл!       Мама показалась на пороге кухни с чашкой кофе в руке и выразительно посмотрела на часы, висевшие в коридоре.       Кир кивнул и проговорил:       – Я опоздал, знаю… Прости. У меня не было возможности предупредить.       Мама удивлённо подняла брови.       – Я нашёл работу, – объяснил Кир. – На пару часов в день, после школы… Так что ты не волнуйся, пожалуйста.       Мама кивнула, подошла к нему и погладила Кира по плечу. А потом посмотрела на своего сына снизу вверх и отвела глаза.       Кир взял её за руку и торопливо начал объяснять, что он уже большой мальчик, и ему нужны свои деньги, потому что у него есть своя личная жизнь…       Мама не возражала. Но Кир чувствовал, что ей стало немного грустно оттого, что её мальчик вырос и стал отдаляться от неё.       – Я люблю тебя, мам, – произнёс Кир, понимая, что говорит это сейчас больше для себя, чем для неё... Потому что она это и так знает! И даже догадывается о том, чего он ей не говорит. И о чём сам пока ещё боится даже думать!       – Я познакомился… с одним мальчиком, – признался Кир, глядя ей в глаза. – Он мне очень нравится, и я хочу с ним дружить.       Мама улыбнулась и поцеловала его в лоб. Похоже, у неё отлегло от сердца… Потому что это не девочка, сообразил Кир, отпустил её руку и удивился тому, что ему самому всё равно: был бы Марк девочкой, ничего бы не изменилось!       То есть, нет, наоборот. Если бы Марк был девочкой, Кир сразу понял бы, что случилось самое страшное: он влюбился. И значит, вся его, Кира, рассчитанная и размеренная жизнь полетела бы под откос. Потому что вряд ли можно совместить любовь к астрономии с семьёй, детьми и прочими прелестями взрослой жизни. По крайней мере, Киру так казалось, что вряд ли получится.       Но Марк – не девчонка! С ним можно просто дружить. И пусть у него будет своя собственная, никак не связанная с Киром, отдельная жизнь! Их дружбе это никак не помешает.       Кир поднял глаза на маму и улыбнулся. Она, как всегда, терпеливо ждала, пока сын о чём-то своём думает, и не лезла к нему в душу или с нравоучениями. Именно поэтому он всегда оставался для неё открытым и ясным, как школьный букварь.       Потом мама слегка нахмурилась, сама взяла его за руку, подняв ладонь сына кверху и разглядывая плохо отмытую грязь у лунок ногтей и слегка погрубевшую кожу. Кир покраснел и убрал руку.       – Пойду, помоюсь, – пробормотал он и пошёл в свою комнату, раздеться. Но вместо того, чтобы накинуть халат, как приличный мальчик, он в одних трусах прошлёпал в ванную босиком и уставился на своё отражение в зеркале, разглядывая сам себя, словно видел в первый раз.       Именно такими глазами на него и смотрел Марк, когда он сел на свой велосипед и поехал домой, махнув рукой на прощанье. Как будто в первый раз видел.       Кир закусил губу, скинул трусы в корзину для белья и пустил воду в ванну. Горячую, настолько, чтобы в первый момент чуть ли не зашипеть от боли, влезая в кипяток. А потом, быстро привыкая к температуре, расслабленно откинуться на бортик, закрыть глаза и ни о чём не думать.       Так всегда было раньше. Но сейчас, даже с закрытыми глазами, Кир словно видел перед собой полураздетого тощего мальчишку с выступающими рёбрами и впалым животиком… И его взгляд, смущённый, доверчивый и чуточку ехидный. Ожидающий, что Кир будет делать – как тогда, с яблоком, только теперь на кону стояло не просто неожиданное знакомство, а что-то совсем другое.       Кир даже вспотел и зажмурился покрепче, прогоняя дурацкие мысли. Нырнул под воду, зажав нос, и вынырнул через пару-тройку секунд обратно... Ничего не помогало! Мальчик Марк с его зелёными глазёнками и маленькими сухими ладошками никак не выходил из головы, даже не собирался.       – Я, правда, хочу просто дружить с тобой, – вполголоса проговорил Кир и удивился тому, как фальшиво и отчаянно звучит его голос. И тому, что он уже сам себе не верит, хотя и не врёт. Хотел бы. Просто. Дружить. Правда.       – Ладно, – пробормотал Кир, капая шампунем на ладонь и втирая его в свои мокрые волосы. Запах хвои и ромашки его немножко взбодрил и ненадолго отвлёк.       – Марк не девчонка, – проговорил он со вздохом, намыливая мочалку и ожесточённые натирая ей шею, плечи и живот.       – Но он мне так нравится…       Кир поймал себя на том, что давно уже натирает мочалкой себе пах, и от этого сладкая истома пронзает его тело с головы до ног. Он бросил мочалку и стал наглаживать себя рукой, пока горячая волна не пробежала по его телу снизу вверх и не принесла мягкое, приятное облегчение.       Тогда Кир включил душ, смыл с себя пену и липкие белые капли, вылез из ванны и вынул пробку. Не обращая внимания на мокрые следы, прошлёпал к двери, снял с крючка полотенце и завернулся в него. Ноги у него подрагивали, словно он только что пробежал стометровку первым, выложившись на все сто.       Будто я и правда в него влюбился, закончил Кир про себя, и мгновенно успокоился. Глупо было спорить с самим собой. Да, влюбился... В мальчишку. И что?       Мир от этого не рухнул. И даже сам Кир от этого никак не изменился. По крайней мере, он чувствовал себя тем же самым, что и раньше… Просто в его жизни появился ещё один смысл. И звали его Марк. И теперь Киру хотелось не просто дружить с зеленоглазым мальчишкой, а обнимать его и целовать…       Но вместо того, чтобы биться об стену головой и казнить себя, Кир стал думать, как сделать так, чтобы его внезапно проснувшиеся чувства не испортили жизнь ни ему самому, ни тому, кто их вызывал. Спросить об этом было некого, и даже почитать негде: за всю его жизнь Киру ни разу не попадалось ни одной книжки про то, что с ним сейчас творилось. Короткие строчки в медицинской энциклопедии – не в счёт!       Придётся думать самому. А там – как получится.       «Надо спросить у мамы разрешения отдать Марку мой старый велик, – подумал Кир. – Привести его в порядок, и пусть катается…» Он улыбнулся, представив себе, как они едут рядом со школы вместе и болтают… О чём? Да какая разница!       Главное, что – вместе и рядом.       Ему и в голову даже не приходило, что Марк вздумает отказаться. И главное – почему.