Там, где ты

Погода сегодня была особенно отвратительна. Мелкий, холодный дождь моросил уже несколько часов, просачивался насквозь – через одежду, через кожу, прямо в кости. Сумрак дымной пеленой обволакивал базу, превращая её в мрачный, бесконечный лабиринт серых стен и грязных луж. Порывы ветра срывали листья с редких деревьев, что уцелели после катастрофы, и гнал их по покрытым трещинами дорожкам. Почва под ногами пружинила, пропитанная влагой, как губка, и с каждым шагом лёгкие наполнялись запахом гнили и влажной земли. Дмитрий шёл, не глядя по сторонам, не обращая внимания на солдат, прятавшихся под карнизами зданий. Ветер будто вторил ему – грубый, беспощадный, не дающий ни малейшей передышки. Дмитрий, нахмурившись, сжал зубы, выставил руку вперёд, сопротивляясь потокам стихии. Наконец он оказался внутри. Шаги гулким эхом разносились по пустым коридорам. Влажные волосы липли ко лбу, а одежда, пропитанная сыростью, не согревала. Раздражение только усиливалось. Двери слишком скрипели, свет – слишком тусклым, воздух – затхлым. Всё вокруг будто медленно умирало. Дмитрий сам не понимал, что выводило его из себя больше: холодная реальность снаружи или глубоко укоренившаяся усталость внутри. Он добрался до комнаты и уже собирался бросить мокрый плащ на пол, когда заметил её. Лэйн сидела у окна, глядя в серое небо, почти слившееся с дождем за окном. В полумраке её силуэт был едва различим. Дмитрий замер, на мгновение позволяя себе просто смотреть на неё, как если бы само её присутствие могло стереть ту тяжесть, пробравшую всё его существо. Как если бы одного взгляда было достаточно, чтобы гнев начал таять. Лэйн не шевельнулась, только провела пальцами по краю подоконника. Она знала, что он здесь, чувствовала его приближение. И, несмотря на её молчание, Дмитрию этого было достаточно. Он снял плащ и подошёл к ней. Протянул руку, чтобы коснуться её плеча, но замер на полпути, словно не решаясь нарушить эту тонкую, почти хрупкую тишину. Лэйн обернулась. – Привет. Её голос был мягким, почти шёпотом, но в нём оказалось достаточно силы, чтобы рассеять тьму, окутавшую разум. Дмитрий не ответил сразу. Может, это все лишь иллюзия, созданная его уставшим умом? Но Лэйн была настоящей, и она была с ним, – и это было единственное, что имело значение. – Я думал, ты до ночи провозишься в лаборатории. Он сел на стул рядом с ней, чувствуя, как её спокойствие распространяется на него. Взял за руку. Пальцы как всегда ледяные. – Ты был с рекрутами? – Дмитрий кивнул, на секунду прикрыв глаза. Он провёл рукой по лицу. – Как прошёл день? – Проблемы со снабжением. Отряд, который отправили за припасами, попал в засаду и потерял большую часть груза. Еды хватит от силы на пару недель, и это если рассчитать по минимуму. Лэйн молча слушала его. – И что теперь? Он сжал её руку крепче, а взгляд устремился туда же, куда смотрела она – на уставшее от дождя небо. Лэйн повернула ладонь, переплетая свои пальцы с его. Ему хотелось обнять её, спрятать лицо в её волосах и на миг забыть обо всём: о монстрах, о разрушенном мире, о бесконечных сражениях. Забвение было так близко, как никогда раньше. – Вариантов немного, нужно организовать ещё одну вылазку. Но проблема не только в припасах. Все, кого я могу отправить – это новобранцы, мальчишки, только прошедшие базовую подготовку. Их первое отродье разорвёт на куски. Они не выживут там. Я просто пошлю их на смерть. Это никогда не закончится, – пробормотал Дмитрий, не ожидая ответа, скорее просто выпуская пар наружу. Лэйн поднялась со своего места и подошла сзади, мягкие пальцы скользнули по его плечу, и она наклонилась ниже, обняв его за шею и прижавшись щекой к затылку. Её дыхание едва уловимо касалось кожи. – Забудь о них. Сейчас ты не генерал. Тепло распространялось по телу, стирая усталость, смывая боль. Пусть эта отстранённость иногда пугала его, он знал: Лэйн чувствует так же сильно, как и он, просто умела лучше скрывать. – Ты слишком много беспокоишься, – произнесла она, перебирая его всё ещё влажные волосы. Дмитрий знал, что это был её способ сказать, что она переживает за него. Лэйн редко выражала свои чувства словами, но действия говорили громче всего. – А как иначе? Всё слишком…сложно. Лэйн плавно отстранилась и опустилась на колени перед ним. Её локоны упали ему на колени, когда она опустила голову на его ноги. Лэйн повернула лицо к нему, и их глаза встретились. От этого взгляда невозможно было оторваться. Он утягивал в пучину, в которую Дмитрий был готов нырять снова и снова. Весь его гнев, усталость, сила —всё было в этом взгляде, только он мог удержать его на грани безумия. Её тихая, незаметная власть над ним была абсолютной, но Дмитрию это нравилось. В ней было нечто, что приносило ему покой, которого он так отчаянно искал. Дмитрий провёл рукой по её таким шелковистым волосам. Как они умудрялись оставаться такими приятными на ощупь в мире, где каждая капля шампуня была на вес золота? Лэйн была так красива. Она была вечной. Будто даже разрушение мира не могло затронуть её. Он наклонился к ней, так, что их лица почти соприкоснулись. Её губы маняще приоткрылись, а однажды вкусив искушение, сложно от него отказаться. Дмитрий накрыл её губы своими. Он целовал её до тех пор, пока не наполнился до краёв, пока не начал задыхаться. Лэйн позволяла его языку исследовать её, облизывать губы. Их вкус походил на лесные ягоды, которые он собирал в детстве. Запихивал в карман и, пока отец не видел, ел, выжимая все соки, до самой последней капли. Она напоминала ему о чём-то далёком и тёплом, как те самые ягоды, сладкие, как сама жизнь, и он тянулся за ними снова и снова, не в силах остановиться. Воспоминания счастья, вплетённые в её поцелуи. – Скажи мне, — спросила Лэйн, отстранившись, – Что ты хочешь больше всего? Только пожалуйста не говори про пайки. Дмитрий мягко улыбнулся. – Шутишь? – Нет. Он снова поцеловал её. – Чтобы ты не возвращалась в лабораторию. – Не хочешь, чтобы я работала? А сам изматываешь себя каждый день. Разве это честно? Дмитрий покачал головой. – Нечестно. Прости. – Ты постоянно берёшь на себя больше, чем нужно. Думаешь о каждом, кроме себя, – Ничего не оставалось кроме как согласиться. Он уже давно не хотел с ней спорить, – Знаешь, чего хочу я? Чтобы ты был со мной. Ты. Не генерал. Не лидер. Не человек, который взвалил на свои плечи груз ответственности за каждого в стенах этой базы. А ты. Дмитрий… Его имя прозвучало как самая сокровенная просьба. – Я даже не уверен, что помню, как это. Словно это было в прошлой жизни. Не словно. Так оно и было. В прошлой жизни. Лэйн поднялась и потянула его за собой. – Ты не снял мокрую одежду, – с укором заметила она, уже стягивая с него футболку. Дмитрий покорно поднял руки. Лэйн прикоснулась к его голой коже, повела к кровати и толкнула на матрас. С шумным вздохом Дмитрий лёг, уставившись в крошащийся от времени и ненастий потолок. Лэйн легла рядом. Он обнял её, прощупывая плавные линии сквозь рубашку. Её тело такое хрупкое на вид, было единственной опорой. Он окружал её, поглощал и даже так хотел больше. Больше чувствовать её кожу. Больше прикасаться. Больше сходить с ума. Лэйн откинулась назад, позволяя ему ещё крепче обнять её, буквально вжаться в неё. Она не могла не чувствовать, как он ищет в ней утешение. Не могла не чувствовать, что её руки стали для него тем местом, куда он мог вернуться, когда мир рушился. Дмитрий знал, она хотела, чтобы он принадлежал ей, полностью, без остатка. И он не возражал. Его твердый член упирался ей в живот, и Лэйн прижалась теснее, простонав ему в ухо. Хватка стала сильнее. – А сейчас, что ты хочешь сейчас? – Забыть, – ответил он, – забыть обо всём, кроме тебя. Она расстегнула рубашку, и от вида её обнаженной ключицы у него пересохло во рту от желания провести языком по выпирающим косточкам. Он просто хотел целовать её. Целовать, целовать, целовать. Видя, как её губы покраснели от его поцелуев, а волосы растрепались, Дмитрий почти готов был признаться самому себе, как сильно её любит. Затем Лэйн обхватила его, прижалась лицом к его шее. Ничто и никогда не было похоже на то восхитительное ощущение, которое он испытывал, когда она была в безопасности в его объятиях, рядом с ним. Теперь, зная какого это, будет легче жить без руки или ноги, чем без неё. Дмитрий провёл рукой по её спине, вниз к талии. Переплетя их ноги, она продолжала целовать и посасывать его шею. Её короткие ноготки царапали кожу головы. Инстинкт взял вверх, и он утратил всякую способность мыслить здраво. Потому что нужно было провести ревизию пайков. Пересчитать запасы патронов. Найти топлива, чтобы хватило доехать до города. Решить, кому из юнцов пришло время умирать. Но это была не его жизнь. Это был кто-то другой. Кто-то незнакомый. Кто-то, кто никогда не знал Лэйн. Всё потом. Она запрокинула голову, подставляя ему своё горло. Её кожа такая приятная на вкус, такая шелковистая под его губами. Он не мог не укусить. Не всем девушкам, с которыми он был, нравилось такое. Но Лэйн всегда было мало. Всё, что он делал с ней, всё должно было быть сильнее, жёстче, яростнее. Словно она не чувствовала по-другому, словно ей нужно было постоянно о чём-то помнить. Её глаза с расширенными зрачками казались почти чёрными. Дмитрий отодвинул мешающуюся ткань бюстгальтера, чтобы огладить нежный сосок и смотреть, как он набухает от его прикосновения, и слышать, как Лэйн ахает. Она пододвинулась, помогая ему снять остатки одежды, и Дмитрий наконец-то смог присвоить её грудь. Полную, набухшую, которая так легко помещалась в ладони и так идеально ощущалась под губами. Жар её взгляда сменился трепетом, когда его пальцы потянули резинку трусов, и Лэйн вздрогнула, качнула бёдрами, будто ища его руки. Он старался дотянуться до того места внутри неё, которое всегда заставляло Лэйн стонать. Не стесняясь, громко. Хорошо, что рядом с ними никто не жил. Лэйн просунула руку между их телами к его длине, крепко сжала член в ладони, ещё чуть-чуть и Дмитрий бы взвыл от боли. Рука заскользила вверх–вниз, размазывая выступающую смазку. Лэйн не любила ждать, только не тогда, когда у них было так мало времени. Она вновь нашла его губы, заглушая тихое «пожалуйста». Заглушая громкое биение сердца. Дмитрий шумно выдохнул, и свободной рукой она обвила его спину, холодные пальцы снимали боль с старых шрамов и успокаивали новые. Между ними не осталось места ни для чего, кроме друг для друга. – Ближе. Ты нужен мне ещё ближе. И она была нужна ему. Нужна как воздух. Как вода для умирающего от жажды. Как морфий для раненого солдата – утоляющий боль, но становящий медленным ядом, проникающим в каждую клетку. Как адреналин перед боем — то, от чего зависела его жизнь, и что изматывало до самого основания. Она была как рана, которая никогда не заживёт. Проникла в его кровь, стала частью его, заполнила все пустоты, и он уже не мог жить без этого мучительного ощущения, без её тихой власти над ним. Она вытягивала из него всё человеческое, оставляя только голое желание быть рядом. Но Дмитрий даже не пытался бороться с этим. Ему было плевать. Её прикосновения исцеляли даже через боль. Лэйн была его огнём. Его ядом. И его спасением. Дмитрий полностью вошёл в неё, их бёдра соприкоснулись, но это всё было равно недостаточно близко. Он замер всего на мгновение, наслаждаясь её плотным теплом, и потому что ей всё равно нужно было немного привыкнуть. А затем он задвигался, начал толкаться, и Лэйн толкалась в ответ, пытаясь задать свой собственный ритм. Она была достаточно влажная, чтобы, каждый раз, когда он входил в неё, по комнате раздавались грязные, опьяняющие звуки. Дмитрий не знал, сколько получится выдержать: он слишком сильно завёлся. Будь ему снова восемнадцать, наверное, он мог бы кончить только от одного её вида под ним, наполненная его членом, с неимоверным желанием поглотить его целиком. Они оба тяжело дышали, постанывая. Их приоткрытые губы всего в нескольких миллиметрах, но никто не решается сократить расстояние. Дыхание смешалось в одно, они делили один воздух на двоих, вдыхая в друг друга жизнь, в то время как его бёдра всё двигались и двигались в изнуряющем темпе. Она схватила его за плечо, словно вдруг решила оттолкнуть, и Дмитрий едва не застонал от того, как сильно она сжалась вокруг него. Лэйн откинулась на подушку, не в силах больше смотреть на него. Её рот искривился и застыл открытым, глаза закатились. Она задышала так быстро и громко, что, наверняка, потом у неё закружится голова. Дмитрий поднял её ногу, меняя угол, и Лэйн снова вздрогнула, протолкнув его так глубоко, что ему понадобилось всего пару толчков. Дмитрий приходил в себя, лёжа на её животе. Под ухом клокотало её сердце, его стук отдавался во всём его теле, перекрывая шум дождя. Лэйн мягко водила пальцами по его волосам, щекотала затылок. Он попытался вспомнить мир до. С закрытыми глазами заставил себя искать в памяти образы той, другой жизни – мирной, предсказуемой. Понятной. Но всё, что он смог увидеть, были лишь обрывки, фрагменты воспоминаний, будто старые выцветшие фотографии, потерявшие чёткость со временем. Всплыли лица родителей – строгий, молчаливый отец. Мать, усталая, но всегда заботливая. Лето в Сибири, тёмный лес. Живой, дышащий. Вокруг пели птицы, а солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны деревьев, освещая мягкий мох под ногами. Анна была где-то рядом, собирала цветы и пыталась заплести венок. Но чем больше он пытался сосредоточиться на этих образах, тем быстрее они ускользали. Всё исчезало, растворяясь в темноте. Теперь он знал только этот мир, мрачный и поломанный, где каждый день был битвой за выживание. И именно в этом мире он встретил Лэйн. А встретил ли? А настоящая ли она? Может ли это быть только сном? Галлюцинацией, вызванной усталостью, сыростью и дождём?

И раной. Откуда у него эта рана? Кто-то его укусил? Какой-то зверь?

Но он слышал её ровное дыхание. Он чувствовал её рядом со собой. Он спал.

И она спала рядом с ним.