Доказательство.

Я пронесу тебя на руках Не дам испачкаться в этой грязи Дарю тебе свои паруса Укроюсь землёй, а ты полетишь

Тонкая Нить — Улица Восток.

      — Харуко, что с тобой? — наконец осмелился поинтересоваться Оскар, зайдя в комнату. Харуко сегодня целый день уж больно подавлена, что, конечно, настораживает.       — Да не знаю... — ответила она, хмурясь. Девушка крутилась вокруг зеркала, рассматривая свое отражение и попутно то заплетая, то расплетая свою косу, — ощущение, что со мной что-то не так... А что — понять не могу...       — Хм? — Оскар облокотился плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. Довольно странно: сын предводителя не замечал ранее за Харуко какие-то проблемы с самооценкой... — Почему ты так решила, дорогая?       — Со мной в последние дни творится что-то не то... — вздохнула та, — то выгляжу не так, то свой слепой глаз снова терпеть не могу, то еще что-нибудь... Извини, Ос. Такое иногда бывает, — хихикнула она. Оскар знал прекрасно, что смех в данном случае — защитная реакция, и ничего более. Харуко, в принципе, делилась своими проблемами редко и не потому, что она их скрывала, а потому, что старалась относиться ко всему с позитивом и многие "неудачи" вовсе таковыми не считала. Это Оскару было свойственно молчать о каких-то тревожащих его вещах из-за того, что он хотел справиться со всем сам. Это являлось его дурной привычкой, поэтому сын предводителя начинал с ней потихоньку бороться, раскрываясь Харуко медленно, но уверенно. Все-таки она самая удивительная женщина, которую он когда-либо встречал. Понятие ангелов, наверное, списывали с нее.       — Не извиняйся за это, — Оскар по-доброму улыбнулся и приблизился к девушке. — Я просто не хочу, чтобы ты плохо думала о себе. С тобой все в порядке, Хару, и, вообще, ты — отдельный вид искусства. Понимаешь, о чем я говорю? — в молчании и отведенных в сторону глазах Харуко читался скептицизм. Не то, что бы она ему не верила, просто ее явно что-то подкосило... Прежняя уверенность куда-то испарилась. Конечно, допытывать ее никто не будет (Оскар максимально не любил это дело), а значит оставалось лишь одно — помочь своей девушке вернуться в "прежний строй". К тому же, Хару, несмотря на собственный оптимизм, могли подкашивать абсолютно незначительные вещи: от настроения Мэри до колких фраз Мику (очередной возрастной кризис, ничего нового). — Хочешь, я тебе это докажу?       — Оскар, не стоит... Я правда ценю все, что ты делаешь, но... — Хару заметно смутилась в попытке остановить своего парня.       — Хару. Просто доверься мне, — попросил сын предводителя, заглядывая ей в глаза. Он далеко нечасто бывает таким... Настойчивым?.. — встань напротив зеркала, пожалуйста.       Хоть и с некоторым скептицизмом, но Харуко кивнула и вернулась в обратное положение. Оскар подошел к ней со спины и положил подбородок ей на голову. Сперва парень молчал какое-то время, лишь беспрерывно смотря в глаза девушки через отражение. Он аккуратно водил рукой по черным волосам, разглаживая их. Несмотря на то, что в свое время Хару их хорошенько отрезала, они уже давным-давно успели отрасти до прежней длины. Практически до поясницы.       — Смотри же ты, — пальцы парня переместились на макушку и юркнули в черную шевелюру, продолжая осторожно разделять между собой пряди волос, как бы их "расчесывая". Они шли вниз, но теперь медленнее, чем до этого, — у тебя такие чудесные волосы. А шатены и брюнеты встречаются среди ангелов реже, нежели блондины и русые. Ты ведь понимаешь, насколько ты красива со своим черным цветом волос? — Оскар приложился губами к затылку Харуко и сдержанно улыбнулся. — И они такие мягкие и пушистые... Ты бы знала, как я их люблю, Хару, ведь они часть тебя.       Девушка заметно покраснела. Конечно, она не привыкла к повышенному вниманию к своей персоне, особенно со стороны любящего ее существа. Особенно когда это самое "любящее существо" до этого было не таким любвеобильным и ласковым. Просто ранее Оскар проявлял свою любовь несколько иначе... И подобное совершенно не плохо. Познание скрытых черт партнера — прекрасная составляющая всех отношений. А раз без красноречия и решимости Оскар не Оскар, то это смущает лишь вдвойне. Знает ведь, какие слова нужно подобрать и что подметить... А в случае с Харуко ему только этого и хочется — радовать, помогать и поддерживать.       — А глаза, Хару, твои глаза... — руки быстро переместились на лицо и легли на щеки. Движением больших пальцев он провел под ее веками, акцентируя внимание на новой теме. Свой слепой глаз Харуко не любила: сразу чувствовала себя белой вороной среди остальных. После частичной потери сил ей было трудно отучиться от ношения повязки, потому что она была с этой вещью долгое время нераздельно, но благодаря поддержке Кейт, Тома и Оскара — чего скрывать: они и сильнее всего настаивали на том, чтобы Хару ничего не прятала, — у нее все-таки получилось начать относиться к собственному изъяну как просто к особенности, а не чему-то плохому. Однако осадок все равно остался. Да и сами посудите: куда симпатичнее было бы встречаться в отражении зеркала с двумя голубыми глазами, нежели с одним голубым, а вторым — полностью выцветшим. — Знаешь, как они великолепно контрастируют с твоими темными волосами? Это просто сказка, Хару, где ты — само ее воплощение, — Оскар наклонился к уху и все так же, не прерывая зрительный контакт с ней в отражении, прошептал: — А я же не могу на них насмотреться. Твои ярко-голубые глаза пленят меня. Точнее, это ты пленишь меня. Продолжай в том же духе, пожалуйста.       — Ос... — запинается Харуко, продолжая смущенно глядеть на Оскара. Так и хотелось опустить свой взгляд от стыда, но нельзя. Она соврет, если скажет, что ей не нравится. Просто... Просто это все заставляет краснеть до самых кончиков ушей. У нее чересчур уязвимое положение. Не то, что бы она против, однако образ сильной и независимой женщины рушится. Справится с тройным вторжением демонов на территорию Рая ей было куда проще, чем с комплиментами Оскара...       — Кстати, об этой форме имени... — Оскар положил руки Харуко на талию и обнял, прижав ее к себе. По сравнению с ним она была довольно хрупка. Но он-то прекрасно знал, как Хару умело дереться и в случае чего может даже убить. Ее внешность — всего лишь отвлекающий маневр от чего-то более важного. Довольно часто соперники Харуко ее недооценивали. Впрочем, это только играет на руку: иначе бы с ними сейчас Кейтлин и, соответственно, жены Томаса, не было. — Признаюсь честно, она мне казалась странной в самом начале наших отношений, о чем я очень жалею. А сейчас тепло разливается по телу всякий раз, когда я слышу это от тебя. "Ос" — лучшая форма имени, которую ты когда-либо придумывала, Хару. Хотя, по правде говоря, все твои мысли и планы — это что-то гениальное. Может, ты и не замечала, но меня восхищают твои знания и ум. Ты всегда найдешь подход к любому, всегда найдешь выход из ситуации...       — Ты для меня всегда был самым эрудированным ангелом. Боюсь, мне до тебя далеко... — пошутила Харуко, улыбнувшись. На ее левой щеке была ямочка, а на правой — нет. Это Оскар отчетливо помнил и это то, что улучшало его настроение в разы: всегда приятнее видеть улыбку и счастье того, кого ты любишь. Образ остается в голове и долго-долго оттуда не выходит.       — На самом деле, ты еще многих вещей о себе не знаешь. Ничего, впереди у нас еще целая жизнь, чтобы я показал тебе их... — парень чуть приподнял подбородок своей девушки и проговорил: — Улыбайся чаще, Хару. Твоя улыбка так лечит и она тебе так идет...       — Оскар... — протянула она "а", смущенно опустив взгляд в пол: все-таки не выдержала. Оскара это только завлекало. Ее реакции настолько живые и искренние, что за ними хочется наблюдать еще и еще... Да и... Он, собственно, только разогнался. Приливы любви настигают очень внезапно, — я вот-вот стану одним из помидоров в саду Алисы... Ты рушишь мой устоявшийся образ непокорной и сильной женщины...       — Разве это плохо, Хару? Я, наоборот, рад, что ты мне открываешься с другой стороны. А твой образ никуда не уйдет, ведь твоя сила — это не "образ", это и есть сама ты, — Оскар внимательно осмотрел отражение Харуко в зеркале и коснулся ее ладоней. — Вот они, Хару, — он указывал на руки девушки, — они показатель всего того, через что ты прошла и что ты умеешь. Они помнят то, чего не помнишь ни ты, ни кто-либо еще, — парень бережно поцеловал тыльную сторону сначала правой, а потом левой ладони — жест самой настоящей интеллигентности. — Ими ты умеешь и защитить себя в бою, если надо, и связать прекрасный свитер, и убить, и приласкать. А это еще одна причина, почему я тебя люблю. Ты многогранна, Хару. Очень многогранна...       Руки Оскара вернулись на талию девушки и начали ее оглаживать сквозь ткань верхней одежды. — А если ты сомневаешься по поводу своей внешности, то не смей. Ты самая чудесная девушка, которую я когда-либо встречал. И — я не побоюсь этого слова — ты действительно заслуживаешь зваться ангелом, — голос и взгляд Оскара стал серьезнее, но он продолжал смотреть в глаза девушки все с такой же нежностью. Именно в глаза. Не куда-то еще. — Не имеет значения, как ты выглядишь, какая у тебя фигура и настроение — ты по-прежнему остаешься самой лучшей, самой любимой и желанной. Мной. Мне только важно, чтобы ты чувствовала себя хорошо и ни в чем не нуждалась, а остальное не играет никакой роли, — закончив говорить, он сделал акцент на следующих своих словах, как бы их выделяя: — А если другие не могут тебя принять такой, какая ты есть, то зачем они тебе? Угождать им не стоит и искать в себе изъяны — тоже, — Оскар понизил тон голоса и сделал небольшую паузу. — Но если вдруг тебя кто-нибудь обидит... Только скажи мне, и я изгоню его из Рая, — Оскар, вообще, был приверженцем четких принципов и установок, но ради своих близких он мог идти по головам и нарушать любые законы. А Харуко уж тем более была вне очереди. Он знал, что она и сама в состоянии за себя постоять, но иногда действительно хотелось взять на себя хотя бы немного ответственности и помочь девушке. Ох уж эта любовь... Как будто ему уже не хватает частичного руководства над Раем. Оскар поистине не осознавал, что он способен на такие вещи. С приходом Харуко в его жизни изменилось многое. И как он только раньше жил без нее? И как он только мог раньше холодно обращаться с ней? Как?.. Оскар по сей день не понимает и стыдиться этих отвратительных поступков, совершенных еще в шестнадцатилетнем возрасте.       В комнате на какое-то время стало тихо. Он давал ей немного времени переварить сказанное, а она все не могла на него насмотреться и перестать смущаться. Харуко и вправду видела такую любвеобильную сторону Оскара впервые, но от этого на душе только приятней: значит, между ними разрушена еще одна стена. Их отношения, конечно, неидеальны и требуют еще большой работы, но самое главное, что они оба в них счастливы, хотя Нелли так и не думает. Да пусть ее Серафимы уничтожат наконец...       В этот момент, пока они молчаливо глядели друг на друга, что-то произошло. Что-то, что не объяснить словами и не изобразить в рисунках. Это было чем-то похоже на так называемую "искру", когда дыхание перехватывает, сердце начинает биться быстрее, а внутри какой-то механизм перещелкивает. И не из-за паники или чего-то похожего, а просто так, на ровном месте. Может, от осознания силы той любви, которую испытываешь по отношению к другому.       Руки Оскара побрели вниз и коснулись концов черной футболки Харуко. Парень не знал, чем он руководствовался. Возможно, хотел узнать и проверить, насколько велико доверие Хару к нему, а возможно, желал увидеть ее в чуть более открытом виде, чем обычно. А быть может, все вместе. Он не пойдет дальше и забросит эту идею сразу же, если она будет против. К счастью, реакции тела и эмоции Оскар еще давно научился считывать.       Харуко, судя по отсутствию настороженного взгляда и сопротивления, разрешала сделать задуманное. Наверное, ей тоже было интересно немного "перейти черту", хотя эта девушка была не из тех, кто любит торопить события. Их отношения развиваются в очень размеренном темпе: их действительно серьезный и первый поцелуй (не считая тот, который был в день убийства ее отца) произошел спустя чуть больше месяца после их начала, когда Харуко сама попросила Оскара научить ее целоваться. Было стыдно и максимально неловко, но куда деваться, если у тебя в этом совершенно не было опыта... Впрочем, это уже совершенно другая история.       Парень потянул за концы и снял футболку с Харуко. Он аккуратно сложил ее и отставил на тумбочку неподалеку.       Первое, что Оскару бросилось в глаза, — большой шрам на животе. Ранее он, конечно, видел его, но не интересовался его происхождением, потому что считал подобные вопросы бестактными и неуместными. Если захочет — сама расскажет. По крайней мере, эту стратегию он применял ко всем. Зачем что-то вытаскивать насильно из существа, если он сам того не желает? Верно, смысла никакого. Именно поэтому задача Оскара не лезть не в свое дело и создать доверительную обстановку, а другие уже сами решат, как поступать.       — Это из-за аварии... — пояснила Харуко, касаясь пальцами шрама. К нему она относилась нейтрально: простое напоминание о давнем происшествии не могло заставить ее отказаться от ношения коротких футболок и топов. К тому же, большая часть всегда обращала внимание скорее на слепой глаз, чем на шрам, так что и особо скрывать его надобности не было. — Когда машина врезалась, кусочек стекла прошелся по животу.       Оскар поджал губы — отдаленный намек на злость. Вот кто-кто, но отец Харуко вызывал в парне самую настоящую ненависть даже после собственной смерти: попытаться убить свою маленькую дочь-ангела, чтобы перейти на сторону к демонам, — омерзительный и низкий поступок. Благо, спустя четырнадцать лет Хару удалось восстановить справедливость, ведь ее отец умер от рук того, кого и сам хотел уничтожить. Хоть и этот день для Харуко был, есть и будет одним из самых неприятных и тяжелых в ее жизни, она все равно внесла большой вклад для Рая. А это все бесценно.       — Это еще одна твоя изюминка, Хару. Даже эстетически он выглядит очень аккуратно и искусно, — Оскар медленно положил свою руку поверх ее. Он удовлетворенно кивнул их отражению и, вздохнув, прижался со спины к девушке. Харуко всегда была теплее Оскара. Однажды, когда Хару вместе с Кейтлин решили показать Томасу и Оскару настоящую человеческую зиму, сын предводителя продрог так, что Харуко пришлось его согревать собственным дыханием и руками. И не взирая на то, что на улице тогда было около минус двадцати, Оскар ощущал такое тепло, которое не чувствовал даже со стороны родной матери.       — Ос, я... — кажется, Хару хотела что-то сказать, но слова не находились. Она не могла описать, как сильно любила Оскара и как была привязана к нему. Мысли путались от той близости, которая происходила сейчас между ними. А ведь как забавно оказалось: Харуко в детстве совершенно не верила в существование истинной любви. Либо ей просто повезло, либо подобный феномен действительно существует в природе. Одно другому, собственно, не мешает.       Оскар сегодня особенно осмелел: он дотронулся до лямки черного лифчика, который был на девушке. Парень не смел ее снимать и тянуть вниз. Он просто молча предложил или же намекнул. Без ответной реакции и одобрения в глазах Оскар, само собой, никуда не пойдет. Это будет прямым знаком, что пока что еще не время, и спокойно это примет. Просто сейчас, именно в такой момент, они уже успели переступить через один барьер. Может, получится и через второй? В любом случае это выбор Харуко и Оскар безусловно будет его уважать. Ему, на самом деле, всего-навсего любопытно, насколько велико ее доверие к нему и насколько далеко они продвинулись. Все очень просто.       — Ты точно уверена в этом? Ты знаешь, что... — хоть и Хару спустя несколько секунд согласно кивнула, он все равно словил в ее реакции какое-никакое, но сомнение. А так нельзя. Категорически нельзя.       — Да, я тебе доверяю, — подтвердила она, — только давай сделаем так... — Харуко, наконец, повернулась к Оскару лицом и встретилась с его глазами теперь напрямую, а не через отражение в зеркале. Вот сейчас-то он и считал всю решительность девушки. Она была готова переступить еще одну черту. Совсем небольшую...       — Хорошо, — парень, чтобы та не сомневалась, держал с ней зрительный контакт и на ощупь искал застежку бюстгальтера. Оскар справился быстро, и в скором времени лифчик начал слетать. Харуко сама освобождалась от лямок, на которых он и держался из последних сил, а парень, в свою очередь, помог ей снять его окончательно. Теперь ему открылся вид не только на живот со шрамом, но и на оголенную грудь. Доверие Хару очень многого стоит, и он определенно не собирается ее подводить.       — Хару, ты... — Оскар не находил слов, чтобы выразить восхищение. Парень толком не смотрел на "сокровенное место", уделяя внимание глазам девушки. Это важнее. — Ты прекрасна. Знай это.       — Если ты хочешь... Ты можешь потрогать... — на ее щеках по-прежнему сохранялся румянец, но она уже не смущалась так сильно, как до этого. Видимо, не только Оскар относился к тому, что происходит в этот момент, серьезно.       Парень кивнул и, наконец, опустил свой взгляд на грудь. Ее разрешение и желание было законом. Он неспешно и осторожно взял в ладони груди и чуть сжал их. Другого Оскар делать не собирался: до возбужденного состояния доходить ни ему, ни ей не надо. Пока еще не готовы. Она не готова. А поэтому необходимо искать золотую середину, в чем он был вполне неплох.       — Спасибо, Хару, за твое доверие, — он снова посмотрел на нее. Парень практически физически ощущал, как быстро бьется ее сердце. Впрочем, он соврет, если скажет, что у него не такая же ситуация. Но стоит закругляться. Дальше заходить им пока точно рановато. В глазах девушки читаются сплошные сомнения, а значит, им нужно еще какое-то количество времени.       Глаза зацепились за лежащий плед на кровати. Оскар, на мгновение отлучившись от девушки, взял покрывало и бережно укутал в нее Харуко.       — Не волнуйся, пока ты сама не позволишь, я тебя не трону, — напоминает он, обнимая Хару. Та охотно прижимается к нему в ответ.       — Я тебя тоже люблю, Ос... — улыбаясь, шепчет она. Оскар был слишком прекрасным парнем для нее...       Этот момент единения останется в их памяти навсегда.