Явь

Громкий звук будильника, который бьёт по ушам, раздаётся совершенно внезапно. Тихий стон недовольства, копошение на соседней стороне кровати, горячее дыхание в ключицу, закинутая поперёк тела, рука, едва различимое бурчание. — Sunshine, выключи его, рано же ещё. Такой знакомый и родной голос. Дима, за небольшой  промежуток времени казалось, выучил его наизусть и готов узнать из тысячи таких же. Просто... Это голос Августа. Мурчащие нотки, лёгкий акцент, который Дубин так любит, и что-то едва уловимое то ли в тоне, то ли в манере общения, что несомненно делает голос Хольта именно его голосом. — Август, уже десять утра. Пора вставать. Тем более у тебя там намечалась какая-то встреча. Вновь доносится недовольное бурчание то ли на французском, то ли на нидерландском. Стыдно признаться, но Дима, за то время, что они с Хольтом живут вместе и в целом встречаются, до сих пор не смог научиться нормально различать языки. А уж когда Август начинал их мешать между собой, то всё. Это конец. Дубин конкретно так начинает путаться и смущаться. — Ну, sunshine, ещё пять минут. Не будь так жесток ко мне. — Август, а я ведь предупреждал, что не стоит до пяти часов утра смотреть Утиные истории. Нет-нет, даже не пытайся возражать. Мы встаём прямо сейчас. Пытаясь высвободиться из чужой и достаточно крепкой хватки, Дубин тихо выдыхает. Ну вот, опять начинается. Пусть Дима и полицейский, пусть и дослужился до звания майора, но Августу всё равно каким-то невиданным способом удаётся побеждать его в таких кроватных схватках. — Мистер Хольт, если вы сейчас же не выпустите меня из постели, то я... — То вы, mister Дубин-Хольт, обвините меня в нападении на полицейского при исполнении? — Именно. И отправлю спать на коврик. Не смотри на меня таким побитым взглядом, я серьёзно ведь прошу вставать. Ты и так уже трижды переносил свои встречи. Так дела не делаются. Недовольный взгляд от Августа, мимолётный поцелуй в лоб от Димы, который вызывает улыбку у Хольта. Кажется Дубин счастлив. По-настоящему счастлив. У него есть любимый человек, работа о которой он мечтал. Это ли не лучшее, что с ним могло произойти? — Всё, Август, я побежал собираться. Постараюсь в обеденный перерыв позвонить. Чмокнув Хольта на этот раз в губы, Дубин по-быстрому принялся натягивать одежду. Опять не позавтракает, но и ладно. Игорь сто процентов вытянет в ближайший ларёк за шавермой. — Дима. Уже находясь у двери, Дубин в непонимании оборачивается на Хольта. Давно он не звал его по имени. Да ещё и выглядит слишком... Слишком странно. Будто это и не его Август вовсе. — Что такое? Позвать Отто? — Дима. Меня нет. — Стой, что? Я не... Я не понимаю. — Я мёртв. Меня нет. Прекрати жить прошлым. Прекрати вспоминать меня. Прекрати винить себя. Дубин не понимает. Как это Августа нет? Что за бред. Вот же он, прямо перед ним. Живой, тёплый, с бьющимся сердцем и слегка потрескивающим позвоночником. Кстати об этом... Как он оказался рядом так быстро? — Август, это очень глупая шутка. Ты мог бы придумать что-нибудь менее страшное. — Sunshine. Я мёртв уже два года. Умер у тебя на руках. Умер в 35. Как и предсказывали врачи. Ты лично хоронил меня, видел мой труп, видел, как мой гроб опускали в землю. Ты всё это видел сам. Дима отшатывается назад, стягивая галстук, который вдруг начал перекрывать доступ к кислороду. Почему Август такой бледный? Почему его позвоночник перестал трещать? Почему? Почему? Почему? — Ты должен отпустить меня. Это не твоя вина. Я не мог прожить дольше, sunshine. Ты — лучшее что случилось в моей жизни. Я жил тобой. Дышал тобой. Чувствовал тобой. Дима пытается сказать хотя бы слово, но он будто онемел. Из горла не может вырваться ни звука. Руки Августа на плечах слишком холодные. Нет. Это не его Август. Его Хольт никогда бы не сказал таких слов. Или сказал бы?... Дубин не знает. Не понимает. — Отпусти меня, sunshine. Пожалуйста. Мне так больно видеть тебя погибающим. Умоляю, отпусти меня. Живи своей жизнью. — Но я не могу! Я не могу жить без тебя. Я ничего не могу без тебя... Из глаз текут слёзы, руки трясутся, ноги не держат, а сердце кажется вот-вот остановится. Что за жестокая насмешка судьбы? — Ты сможешь, sunshine. Ты же полицейский. Дослужился до майора. Я верю в тебя. Твои друзья верят в тебя. Поверь же и ты в себя. Живи. Дыши. Радуйся. — Что? Но как мне делать это без тебя? — Дима. — Что? — Проснись. Резко подскочив на месте, Дубин оглянулся, загнанно дыша. Первые секунды он не понимал где находится. Холодные капли дождя, жёсткая сырая земля и серое угрюмое надгробие перед глазами, с которого в своей привычной манере улыбается он. Сегодня ровно два года, как не стало его Августа. Ровно два года, как умер сам Дима. Ровно два года. Такая ужасная цифра, в которую Дубин до сих пор не мог поверить. Или не хотел?... — Прости, Август. Я опять уснул. Ты приходишь ко мне во снах каждую ночь. Это так невыносимо. Это разбивает мне сердце. Ты ведь сам сегодня сказал отпустить тебя. Так как же мне это сделать, если именно ты, Август, не отпускаешь меня?... Тихий шелест листвы с ближайшего дерева, капли дождя, пробирающиеся будто под кожу, душераздирающий крик ворона где-то вдалеке. Тишина в сердце. Тишина в душе. Тишина везде. Он больше не услышит голос Августа. Никогда не услышит.