Ещё один шанс

Лань Чжань каждый час был готов благодарить Небеса за то, что, отослав адептов в Гусу, Лань Сичэнь остался с ним сопровождать господина Чжу. В ином случае он бы просто не выдержал. Его терпение и самообладание не знали равных, вот только сейчас они истончились до струны гуциня, но были очень далеки от её прочности. Сичэнь, сознательно или нет, отвлёк всё внимание юноши на себя. Лань Чжань знал, что его брат идеальный собеседник. Прекрасный слушатель, всегда знающий, как поддержать интересный разговор. Лань Сичэнь внимал всему, что рассказывал юноша, а потом задавал настолько правильные вопросы, что глаза Чжу Юна загорались энтузиазмом, и он говорил, не замолкая, на протяжении десяти минут. А то и дольше. Благодаря этой разговорчивости, Лань Чжань узнал, что родился и вырос Чжу Юн в этой деревне, как и его родители, и никогда не уходил дальше окрестных поселений, если не считать ночных охот с даочжаном. На вопрос как зовут его даочжана, Чжу Юн, правда, не ответил. То ли не знал, то ли пообещал не раскрывать его имени. Значения это имело мало, главным было то, что даочжан хорошо научил его основам заклинательского искусства, а сам Чжу Юн оказался крайне способным учеником. Лань Сичэнь выразил надежду на то, что юному господину, знающему уже так много, будет не слишком скучно в Облачных Глубинах. Лань Чжань мысленно усмехнулся. Он всё ещё не мог смириться с тем, что Сичэнь решил забрать этого мальчика в Гусу. Вот только других доводов, кроме: «Он слишком похож на Вэй Ина, я с этим не справлюсь», у него не было. Из мыслей Лань Чжаня никак не шла эта таинственная болезнь, поразившая Чжу Юна на полгода. Сам юноша ничего не мог о ней рассказать. От матери он знал лишь то, что она уже поведала господам заклинателям. Он как будто уснул и проснулся через несколько месяцев. Странный и ничем не объяснимый случай. Ничем, если не задумываться о том, что начало этой болезни удивительным образом совпадало по времени с ритуалом, в котором Мо Сюаньюй пожертвовал своё тело духу Старейшины Илина ради отмщения своим обидчикам. А её окончание приходилось примерно на время смерти Вэй Ина. Мысль об этом заставила Лань Чжаня вздрогнуть, а улыбка, которой его почему-то именно в этот момент одарил Чжу Юн, заставила кончики пальцев похолодеть. Кроме того, даже родился этот мальчик вскоре после гибели Старейшины Илина. Несмотря на такое поражающее количество совпадений, которые с огромным трудом можно было назвать случайными, Лань Чжань не мог или не хотел признать, что это правда. А если и правда, разве не совершает он огромную ошибку, поддавшись уговорам брата? Ему потребовалось бы много лет, чтобы справиться со своей потерей, но он бы справился, понимая, что больше никогда и никого не впустит в своё сердце. Но с этой участью он смирился. А что теперь? Теперь семнадцатилетняя копия Вэй Ина, а, может, и перерождение его души, постоянно будет где-то рядом, постоянно будет цеплять взгляд и заставлять сердце замирать или отчаянно биться в попытке пробить клетку из ребер. Лань Чжань уже думал о том, чтобы уйти в медитацию, как когда-то ушёл его отец. Но бросить брата он не мог. Если Сичэнь в состоянии жить, справляясь с собственной болью, у него нет права поддаваться слабости. Они разберутся, что не так с этим юношей, обучат всему необходимому, и он, как и говорил, пойдёт по тропе бродячего заклинателя. Если к тому моменту Лань Чжань не потеряет рассудок окончательно, он убедится, что Небеса ещё не до конца отвернулись от него.

***

На пороге Облачных Глубин Лань Сичэнь взглянул на брата, и они кивнули друг другу, подтверждая готовность воплощать разработанный ранее план. Господин Чжу этих взглядов не заметил, восхищенный открывающимся ему пейзажем. С каждым шагом он все чаще оглядывался по сторонам, словно пытался запечатлеть в памяти место, в котором не надеялся когда-либо побывать. Братья Лань шли по обе стороны от него, и на первый взгляд казалось, что ничто в этом мире не способно потревожить их спокойствие. Однако на самом деле они оба то и дело бросали взгляды по сторонам, дабы убедиться, что в столь ранний час по дороге к гостевым покоям, им никто не встретится. И они не потревожат никого появлением юноши, которое несколькими днями ранее потрясло их самих. Они вошли в Облачные Глубины за полчаса до общего подъёма, и вокруг, ожидаемо, не было ни души. Это, конечно, была дополнительная предосторожность, ведь на руку им играл тот факт, что в мире осталось не так много заклинателей, которые помнили бы Вэй Усяня во времена его первой жизни, не говоря уже о тех, кто знал его в семнадцатилетнем возрасте. Поэтому даже те, кто был хорошо знаком с ним, когда его душа находилась в теле Мо Сюаньюя, сейчас не смогли бы его признать. Даже Сычжуй не догадался, кто стоит перед ним. По крайней мере, братья надеялись, что это сработает. Единственный, кто мог усложнить пребывание господина Чжу в Облачных Глубинах... – Ты?! ...словно бы из-под земли вырос прямо перед ними. Лань Цижэнь, смотревший на господина Чжу округлившимися то ли от ужаса, то ли от возмущения глазами, нервно махнул рукавом. – Сичэнь! Ванцзи! Я жду объяснений! Лань Сичэнь вздохнул. А ведь все так хорошо начиналось. Боковым зрением он заметил в какой растерянности Чжу Юн смотрел то на него, то на его брата, а потом, словно, не придумав ничего лучше, склонился перед Лань Цижэнем в низком поклоне. Дядя даже бровью не повёл, в немом возмущении сверля старшего племянника взглядом. Братья синхронно поклонились. – Дядя, пойдёмте, я всё вам объясню. Ванцзи, проводи молодого господина до гостевых покоев, ему необходимо отдохнуть с дороги. Ванцзи кивнул и, обойдя дядю, пошёл прочь, а потерянный молодой господин Чжу, отвесив ещё один поклон Лань Цижэню, поспешил следом. – И как это понимать? – начал дядя, игнорируя налитый ему Сичэнем чай. – Сычжуй и Цзинъи сказали, что вы приведете нового адепта, но они не сказали, что это снова будет Вэй Усянь! Негодование Лань Цижэня было почти физически ощутимо. Лань Сичэнь, не теряя спокойствия, отпил чай, пока дядя продолжал свой гневный монолог. – Я лично видел, как этот человек погибал дважды! Как вам удаётся находить его снова и снова? И каждый раз приводить сюда! Это была идея Ванцзи, не так ли? Прошу тебя, Сичэнь, не покрывай проступки младшего брата. Отставив чай, Лань Сичэнь покачал головой. – В этот раз это была моя инициатива. Брат был против. Лань Цижэнь недоверчиво вскинул бровь, пригладив бороду. Наконец он взял пиалу и отпил совсем немного чая. В цзинши воцарилась тишина. – Это и правда он? – после долгого молчания спросил Лань Цижэнь. – Я не уверен, – ответил Сичэнь. – Если верить всему, что нам известно, выходит, что этот юноша может быть истинным перерождением души господина Вэя. Он родился спустя короткое время после смерти Старейшины Илина на горе Луанцзан. – Но ведь его душа, насколько я помню, с помощью ритуала была призвана в тело Мо Сюаньюя меньше года назад. Как это возможно? – Примерно в то же время, что господин Мо пожертвовал свое тело в ритуале, этот юноша впал в глубокий сон, и не просыпался до тех пор, пока... – Сичэнь помедлил. – Пока душа господина Вэя находилась в пожертвованном ему теле. Слишком много совпадений. Многозначительно кивнув, Лань Цижэнь задумчиво посмотрел куда-то вглубь комнаты, перед тем, как задать следующий вопрос. – Он что-нибудь помнит о прошлой жизни? Сичэнь отрицательно покачал головой. – Может быть, оно и к лучшему. – Тогда... – протянул Лань Цижэнь, – Тогда я тем более не понимаю, зачем вы привели его сюда! Невольно улыбнувшись, Сичэнь рассказал обо всем, что произошло в той деревне. В течение всего рассказа лицо Лань Цижэня оставалось непроницаемым ровно до последних слов. -... и тогда мы решили, что нужно выяснить, как этот юноша связан со странным поведением мертвецов. Заодно понадеялись, что вы сможете обучить его, как обучили... – Нет! Сичэнь, не ожидавший такого резкого отказа, удивлённо уставился на Лань Цижэня. – Но дядя... – Нет! Только через мой труп этот мальчишка переступит порог моего класса! Я с трудом выдержал его присутствие здесь в последний раз. Возвращаться на двадцать лет назад, и проходить всё заново – никогда! Я уже делаю тебе и Ванцзи огромное одолжение, терпя его присутствие в Облачных Глубинах. Вы его сюда привели – вам его и учить. У меня есть более важные дела и более послушные ученики. И не смей со мной спорить. Уважение и почтение к дяде в душе Лань Сичэня были слишком велики, чтобы он смел напомнить ему, кто теперь глава клана Лань, и кто может раздавать указания в Облачных Глубинах. Поэтому он просто склонился в благодарном поклоне, думая, что, может быть, молодому господину Чжу так будет даже лучше.

***

– Ханьгуан-цзюнь! Никакой реакции, даже головы не повернул. Короткого времени, проведённого в обществе этого человека, хватило, чтобы понять, что второй господин Лань далеко не самый разговорчивый заклинатель Поднебесной. К счастью, людей, более упертых и упрямых, чем Чжу Юн, ещё пришлось бы поискать. – Ханьгуан-цзюнь! В этот раз второй господин Лань остановился. Чжу Юн расценил это, как дозволение обратиться. – Ханьгуан-цзюнь, что произошло? – непонимающе спросил он. – Мне показалось, будто этот почтенный заклинатель не слишком обрадовался моему появлению в Облачных Глубинах. Но почему? А ещё он выглядел так, будто узнал меня. Но я уверен, что мы никогда не встречались до этого. У меня не самая лучшая память, но такого человека я бы запомнил. Как вы... Ханьгуан-цзюнь! Не дослушав град вопросов, свалившихся на него, второй господин Лань просто продолжил путь, и Чжу Юну невольно пришлось последовать за ним, однако останавливать поток рассуждений он и не планировал. – Может быть, я напомнил ему кого-то из знакомых? Люди нередко говорят, что я им кого-то напоминаю. Но им обычно кажется. А он словно увидел во мне кого-то. Ханьгуан-цзюнь, вам так не показалось? Надеюсь, из-за этого вы не откажетесь меня обучать? Матушка преувеличила, говоря о моей лени, честное, слово, я…! Чжу Юн изо всех сил пытался закончить мысль, но его губы словно склеило чем-то, и, как бы он ни старался, вместо слов получалось только неразборчивое мычание. Второй господин Лань остановился у дверей покоев и повернулся к своему спутнику. – Слишком много болтаешь, – ровным голосом заметил он, прожигая ни в чем неповинного Чжу Юна взглядом. – В Облачных Глубинах запрещён шум. Тебе нужно ознакомиться с правилами. Открыв двери позади себя, он отошёл в сторону. – Твои покои. Отдыхай, за тобой придут. Сказав это, Ханьгуан-цзюнь прошёл мимо Чжу Юна, не удостоив того и взглядом на прощание. Возмущенный происходящим, Чжу Юн хотел ещё что-то сказать, но его губы все ещё были намертво приклеены друг к другу, поэтому в спину Ханьгуан-цзюню полетело всего лишь недовольное мычание. Смирившемуся со своей участью Чжу Юну оставалось только расположиться в покоях в ожидании, что, может быть, за ним придёт глава клана, и всё ему объяснит, раз уж у его брата не было ответов. Чжу Юн был уверен, что полные впечатлений последние дни прогонят любой сон, но он уснул сразу же, как его голова коснулась подушки. Ему снились Облачные Глубины. Но не такие, какими он видел их сегодня. Они всё также были погружены в ночную тишину, но он смотрел на них словно бы сверху, с высоты одной из окружающих их стен. На губах он ощущал привкус чего-то сладкого и терпкого, и где-то на грани сознания, за секунду до пробуждения, он успел заметить вспыхнувший отсвет золотых глаз, а следом – холодный блеск стали.

***

Обучение молодого господина Чжу началось на следующий же день. Ему дали отдохнуть несколько часов перед тем, как повести на первую тренировку. Стройные ряды адептов, делающих выпады и блоки мечом настолько синхронно, словно казалось, будто их тут не пара десятков, а один единственный заклинатель, замерли, как только Лань Сичэнь появился перед ними в компании их нового соученика. Все взгляды обратились на лучезарно улыбающегося юношу, пока глава клана Лань представлял его. Хорошо, что лишь один взгляд, насмерть прикованный к Чжу Юну, он не замечал. Лань Чжань стоял на одной из стен, окружающих плац для тренировок, едва заметный за зеленеющими листьями сливы, не в силах отвернуться от юноши в светлых одеждах адептов клана Лань. Где-то в груди болезненно восставали из пепла воспоминания многолетней давности, когда Лань Чжань увидел его впервые. Те же одежды, та же довольная улыбка. Неясно, что больше выдавало в нем человека, наслаждающегося собственной жизнью. Его улыбка или пара сосудов с «Улыбкой Императора» в руке, которыми он так ловко и нагло размахивал чуть ли не перед самым носом Лань Чжаня, в первый, но далеко не в последний раз испытывая его терпение. А теперь он, как послушный ученик, влился в ряды адептов, неловко, но старательно повторяя движения мечом. И как бы сильно Лань Чжань ни старался убедить себя в том, что там, на плацу, совсем другой человек, ноющее сердце снова и снова пыталось удержать возродившуюся надежду. Нет. Нужно выбросить его из головы. Вэй Ин. Его Вэй Ин мёртв. Лань Чжань всё ещё помнил момент, когда за очередным хриплым, тяжёлым вздохом воцарилась ужасающая тишина. Он окружил себя этой тишиной, погрузился в неё полностью, твёрдо решив, что больше никто и никогда не посмеет её нарушить. Он не должен позволять этому мальчишке... Все эти тяжёлые, невыносимые мысли улетучились мгновенно, как только внезапно обернувшийся Чжу Юн, поймал его взгляд и тепло улыбнулся. Настолько тепло, что даже непривычное в Облачных Глубинах солнце сейчас стыдливо потускнело рядом с этой улыбкой. Лань Чжань нашёл в себе силы лишь махнуть рукавом и удалиться прочь. Если он был настолько слаб, что не мог сопротивляться желанию смотреть на этого мальчика, значит, дядя слишком плохо обучил его презирать собственное сердце. Следующие пара недель пребывания Чжу Юна в Облачных Глубинах подтвердили опасения Лань Чжаня о том, что он был плохим учеником, и дяде, не игнорируй он его сейчас настолько демонстративно, следовало бы его наказать. Лань Чжань должен был удалиться обратно в дом своей матери и воссоединиться с собственным горем, в попытках смириться с ним. Пережить его он не смог бы никогда, но он все ещё был уверен, что властвует над своими эмоциями. Он мог бы отвести этой неизгладимой печали уголок своего сердца, и всегда носить её с собой. Но всякий раз, когда он справлялся с ураганом в собственной груди, вызванным очередной улыбкой Чжу Юна, успокаивался и был готов вновь уйти в уединение, до него откуда-то доносился знакомый заливистый смех, который не давал ему сдвинуться с места. Остатки холодного рассудка тянули его прочь от всего мира, прочь от этого юнца, но душа рвалась обратно, всё ближе к нему. И Лань Чжань ненавидел себя за то, что каждый раз останавливался на полпути к дому матери и возвращался обратно в восстановленный цзинши. Чжу Юн быстро нашёл общий язык с другими адептами. Впрочем, разве было в этом что-то удивительное? Вэй Ин, где бы ни появился, всегда становился центром внимания, располагая к себе всех вокруг и невольно вызывая жгучую ревность у Лань Чжаня, о которой даже не догадывался. Закрыв лицо ладонями, Лань Чжань опустил голову, мысленно повторяя, словно мантру «Он не Вэй Ин. Мой Вэй Ин мёртв. Он не Вэй Ин». – ... Это обязаны делать все ученики, – тишину цзинши нарушил неподобающе громкий голос Цзинъи, донесшийся снаружи. – Без исключений! – Их же около четырех тысяч! – от этих слов, этого голоса и интонации Лань Чжань внутренне содрогнулся. – Да ещё и написаны на Чжуаньшу! Вы правда их читали? Ну, почему? Почему он постоянно оказывается где-то рядом?! Облачные Глубины достаточно велики, чтобы не сталкиваться с ним по несколько раз за день, так почему он снова оказывается неподалёку?! – Конечно, – голос Сычжуя был значительно спокойнее, чем у его спутников, однако таким радостным Лань Чжань уже давно его не слышал. – И тебе придётся. На десятый раз понимать их становится легче. – Десятый раз?! – Чжу Юн страдальчески вздохнул, и голоса проходящей мимо троицы стихли в отдалении. «Он НЕ Вэй Ин». Мантра, повторяемая Лань Чжанем с десятикратным усилием, стала звучать ещё более фальшиво, чем раньше.  И он ничего не мог с этим поделать.

***

Водрузив на столик несколько трактатов, среди которых был и Раздел о Надлежащем Поведении, самый длинный из всех двенадцати разделов свода правил клана Гусу Лань, Сычжуй облегчённо выдохнул. Чжу Лиан, полным ужаса взглядом обвел огромное количество текстов, оказавшихся на его столе, и жалобно посмотрел на старшего адепта. – Мне что, все это нужно прочитать? Сычжуй кивнул, коротко улыбнувшись. – За неделю? – проскулил Чжу Лиан. – Ох, нет, что ты! – взволнованно возразил Сычжуй. – Это на два дня. Всю библиотеку оглушил звук, с которым Чжу Лиан врезался головой в стол, взметнув в воздух несколько бумажных листов для записей. – Я не справлюсь. Нет-нет, точно не справлюсь. Цзэу-цзюнь это поймёт и выгонит меня отсюда взашей, вот увидишь. Ободряюще похлопав товарища по плечу, Сычжуй уселся рядом. – Чжу-сюн, не стоит так волноваться. То, что Цзэу-цзюнь решил обучать тебя лично, уже говорит о том, что он разглядел в тебе огромный талант. Не думаю, что из-за такой глупости он тебя выгонит. Ну, хочешь, я тебе помогу со всем этим разобраться? Со страдальческим стоном Чжу Лиан оторвал голову от стола и кивнул Сычжую. – Спасибо, но я как-нибудь сам. – Хорошо. Но советую все же начать с Раздела о Надлежащем Поведении. Справишься с ним – и всё остальное будет проще простого. Улыбнувшись Сычжую, Чжу Лиан подтащил к себе текст и нехотя открыл его. Решив не мешать соученику, Сычжуй поднялся из-за стола. Этот юноша определённо ему нравился. А ещё смутно кого-то напоминал. Черты его лица словно выдавали в нем старого знакомого, которого Сычжуй, как бы ни старался, не мог вспомнить. Когда же он узнал его чуть ближе, повадки, жесты, даже мимика Чжу Лиана оказались не менее знакомыми, чем его внешность. Как это бывает, когда слово вертится на языке. Ты уверен, что знаешь его, ты даже вроде помнишь, как оно звучит, но твоя память упорно отказывается выдавать ответ. Этим чувством «почти узнавания» Сычжуй мучился на протяжении вот уже пары недель. Обращение к закоулкам памяти вновь не дало никаких результатов, и Сычжуй, вздохнув, уже собрался покинуть библиотеку, когда его остановил возглас Чжу Лиана. – Так я уже читал это всё! Сычжуй обернулся. – Что читал? – непонимающе уточнил он. – Ну, вот это всё, – он указал на лежащий перед ним текст о Надлежащем Поведении. – Точно читал. – О, так ты ознакомился со Стеной Правил? – с лёгкой улыбкой уточнил Сычжуй. – Что? Нет! – Чжу Лиан отмахнулся. – У меня есть занятия поважнее. Но вот это всё, – он перелистнул страницу, а следом ещё одну и ещё, – Вот это всё мне слишком знакомо. Покровительственно улыбнувшись, словно обращаясь к неразумному ребёнку, уверенному, что он всегда всё знает лучше всех, Сычжуй ответил: – Наверное, ты всё же обратился к Стене Правил. Полный свод правил клана Гусу Лань находится только в этой библиотеке. Ты не мог читать его где-то ещё. – Так ты мне не веришь? – показательно возмутился Чжу Лиан. – А ты проверь! Давай, открой её где угодно и попроси меня продолжить любую строчку. Я почти уверен, что если не слово в слово, то общий смысл я смогу передать. Сычжуй помедлил самую малость. Ему не очень хотелось разочаровывать своего сокурсника, но раз он так настаивал – отказывать было бы невежливо. – Хорошо, – опустившись по другую сторону стола, Сычжуй взял в руки Раздел О Надлежащем Поведении и открыл посередине, прикрывая его от Чжу Лиана. Он кашлянул, прочищая горло. – «Если другие побеждают тебя, не завидуй...» Чжу Лиан продолжил, чуть ли не перебивая Сычжуя: – «Если другие проигрывают тебе, не возгордись»! Лань Сычжуй слегка удивлённо вскинул брови и кивнул. – Всё так, но это было довольно просто. – Тогда давай посложнее. Понятия не имею почему, но у меня складывается ощущение, что все эти строки у меня на обратной стороне век уже высечены. – Что ж, если ты так желаешь, – Сычжуй пролистнул пару страниц и остановился. – Хм, пожалуй, это. «Будь честным и люди последуют за тобой...» Чжу Лиан призадумался на секунду, а после медленно, распутывая слова, словно клубок ниток, продолжил: – «Заслужи доверие, и люди поверят в тебя, будь могущественным, и люди умрут за тебя». Ну как? Верно же? Моргнув пару раз, Сычжуй вгляделся в иероглифы, которые отлично знал, не веря собственным глазам и ушам. – Чжу-сюн, вероятно, читал правила и теперь смеётся надо мной, не так ли? – Я бы не посмел! – воскликнул Чжу Лиан, сам поражённый знаниям, которые взялись словно из ниоткуда. – Не веришь – спроси ещё! – Хорошо... – Сычжуй начал листать тексты в поисках какого-нибудь более сложного отрывка, уже не пытаясь потакать самоуверенности своего сокурсника. Ему самому стало любопытно, обычное ли это бахвальство или здесь действительно что-то не так. – Вот, – он остановился и провел кончиком пальца по странице. – Вот это. «Лобная лента клана Гусу Лань – есть олицетворение девиза ордена «Будь праведен» и означает...» – «Держи себя в узде»! – с восторгом закончил Чжу Лиан, но Сычжуй лишь кивнул и продолжил. – «Основатель клана Гусу Лань – Лань Ань – завещал, что лобная лента – предмет исключительной важности, сугубо личный и требующий самого бережного отношения. Адепт клана Гусу Лань не должен позволять трогать её никому, кроме...» В ответ на слова Сычжуя в библиотеке повисло молчание. Чжу Лиан, растеряв весь свой азарт, уставился в стол и нахмурился, словно пытался выудить из глубин памяти то, чего там никогда не было. – Кроме... – он надолго замолчал. – Кроме... Я не помню. В этот же момент где-то в глубине библиотеки раздался грохот брошенной на стол книги. Оба адепта обратили свои взгляды в сторону, откуда раздался звук, и через секунду из-за стеллажей, практически вылетел Ханьгуан-цзюнь и, не обращая на них никакого внимания, неподобающее быстро удалился прочь. Чжу Лиан и Лань Сычжуй проводили его потрясенными взглядами. – Вот! Вот я же тебе говорил! – первым подал полный отчаяния голос Чжу Лианг. – Так опозориться! Даже второй господин Лань не выдержал моей необразованности! Лань Сычжуй ничего не ответил. Догадки в его голове постепенно складывались в единую картину, поверить в которую, впрочем, было невозможно. После прибытия в Облачные Глубины Чжу-сюна, Ханьгуан-цзюнь, наконец, остался в своём цзинши, так и не вернувшись к уединенным медитациям. Он, как ему казалось, незаметно, наблюдал почти за каждой их тренировкой, и словно бы постоянно находился неподалёку. А Чжу-сюн... Эта лёгкая, непринуждённая манера общения, почти мгновенно располагающая к себе, удивительный ум и талант, а также склонность к дурачествам и пренебрежение к правилам – почему же Сычжуй так долго не мог понять, кого он ему напоминает? Всё же было так очевидно! Тем более, он встречал только одного человека, так хорошо осведомленного о правилах клана Гусу Лань, и при этом не знающего настолько банальной вещи, как значение лобной ленты. Несмотря на то, насколько удивительными были совпадения, поверить в их реальность было слишком сложно. Впрочем, про себя Сычжуй решил не делать чересчур поспешных выводов и как следует приглядеться к Чжу Лиану. Возможно, он ошибается. А если же нет... Всему этому должно быть объяснение.

***

– Я в чем-то провинился, да? Если это из-за того, что я плохо понял Раздел о Надлежащем Поведении, то это совершенно не значит, что я не обучаем! Ханьгуан-цзюнь вам, наверное, уже рассказал, да? – молодой господин Чжу состроил виноватое выражение лица, но быстро воодушевился снова. – А, или это потому что я предложил Цзинъи вместо того, чтобы красиво переписывать отчёт, пробежаться на руках по тренировочному залу наперегонки? Он мог и отказаться, раз знал, что это запрещено. Или что ему ещё надо потренироваться в скорости. Ну, или что за исполнение наказаний отвечает второй господин Лань. И да, я действительно придумал... немного вольный пересказ правил клана Гусу Лань, но я понятия не имел, что у учителя Лань в этот день контрольная, и его ученики решат написать ответы все слово в слово, как я говорил. Цзэу-цзюнь, простите, я обязательно все исправлю, не отправляйте меня домой, матушка не вынесет такого позора! Лань Сичэнь стоял со слегка склоненной головой, смотря на ученика с мягкой улыбкой на губах, думая о том, что перечисленные проступки далеко не исчерпывают всё то, что успел натворить молодой господин Чжу за несколько недель пребывания в Облачных Глубинах. Впрочем, всё это были сущие мелочи, так свойственные беззаботной молодости, что Лань Сичэнь не мог на него сердиться. Даже несмотря на возмущения и угрозы дяди, что он собственноручно скинет «этого бесстыдника, который портит ему учеников» с одной из стен Облачных Глубин. – Я не сомневаюсь в том, что при должном желании и усердии вы сможете всё исправить, молодой господин Чжу. Но позвал я вас совсем не за этим. – Правда? – Чжу Лианг оживился и весь след вины моментально пропал с его лица. – Правда. Пойдёмте за мной. Они выдвинулись по крытой галерее, одной из тех, что соединяли отдельно стоящие здания между собой. – Сегодня мы приступаем к одной из важнейших частей обучения учеников клана Гусу Лань, – менторским тоном начал Лань Сичэнь. – Возможно, молодому господину уже известно, что заклинательские техники крайне обширны и многообразны. Каждый волен выбирать те, что ближе ему. Однако далеко не все они взаимозаменяемы, и то, что вы мастерски владеете мечом, не означает, что вам нет необходимости совершенствоваться в каллиграфии, столь важной для правильного начертания иероглифов на талисманах. Молодой господин Чжу не отставал от Сичэня ни на шаг, во все глаза смотря на него и ловя каждое оброненное им слово. Когда же глава клана распахнул двери, к которым они подошли, Чжу Лиан вошёл внутрь и замер на месте, восторженно оглядываясь по сторонам. Не считая библиотеки, этот зал был гордостью клана Лань. И если в мире заклинателей не было оружейной, равной по многообразию и величию той, что обладал клан Цинхэ Не, то ни одно собрание музыкальных инструментов, какому бы великому клану оно ни принадлежало, не могло сравниться с коллекцией клана Гусу Лань. Размещённые по сторонам света, соответственно своему происхождению, восемь разновидностей инструментов выглядели как неприкосновенные драгоценности. Больше всего в комнате содержалось инструментов шёлка – гуцини, гучжены, пипы, и инструментов бамбука – дицзы, шэны, эрху. Шёлк и бамбук – самый гармоничный из возможных дуэтов, и наиболее сильный при использовании заклинательских техник, поэтому зачастую адепты предпочитали именно их. Лань Сичэнь зашёл следом за юношей и остановился, наблюдая за тем, с каким трепетом молодой господин Чжу подходит к каждому инструменту, в восторге протягивает к нему руку и останавливает в паре цуней, не решаясь коснуться. – С момента основания клана Гусу Лань каждый адепт обучался игре на музыкальном инструменте. Не все из них достигли достаточного мастерства, чтобы использовать их в качестве оружия, но обучение было и остаётся обязательным для каждого прибывающего в Облачные Глубины. Молодой господин Чжу, я буду обучать вас лично, и сегодня мы выберем для вас инструмент. – Я могу выбрать любой? – Чжу Лиан обернулся к Сичэню, его глаза сверкали не меньше, чем воды Холодных источников в солнечный день. Лань Сичэнь мягко улыбнулся. – Разумеется. Но... Вы позволите предложить вам что-то, что, как мне кажется, подойдёт вам наилучшим образом? – Конечно! – воскликнул Чжу Лиан, не сводя с Сичэня нетерпеливого взгляда. – Глава клана Лань, разумеется, лучше в этом разбирается. Слегка склонив голову, Лань Сичэнь прошёл мимо юноши к той части комнаты, где располагались инструменты бамбука. Он придирчиво оглядывал каждый инструмент, словно действительно выбирал подходящий, хотя на деле с самого начала знал, что предложить молодому господину Чжу. Аккуратно подцепив длинными пальцами флейту ди филигранной работы, одну из лучших, что имелась в коллекции клана Гусу Лань, он осмотрел её ещё раз и, повернувшись к ученику, протянул ему инструмент. Чжу Юн, не веря собственному счастью, перенял флейту из рук главы клана, сделав при этом небольшой поклон. Лань Сичэнь с интересом заметил, как пальцы молодого господина Чжу точно и правильно легли на отверстия, будто он никогда раньше не выпускал её из рук. – Вы знакомы с этим инструментом, молодой господин Чжу? – Что? – флейта настолько поглотила внимание Чжу Юна, что он не сразу понял, что Лань Сичэнь обратился к нему. – А, нет, совсем нет. Первый раз вижу что-то настолько прекрасное. Лань Сичэнь хмыкнул. – Тем не менее, держите вы её абсолютно правильно. Теперь попробуйте извлечь звук. Молодой господин Чжу, ставший крайне серьёзным, поднёс флейту к губам, прикрыл глаза и вдруг застыл. Лань Сичэнь уже было хотел позвать его, когда по залу разлился тихий, но чистый и уверенный звук. Он не отличался особым мастерством, но ни фальши, ни сомнений в нем не было. Лань Сичэнь довольно улыбнулся, когда молодой господин, очевидно, увлекшись, попробовал открыть пару отверстий, и мелодия, чистый спокойный ручей, начала извиваться, словно огибая возникшие на пути камни. Лишь краем глаза заметив движение, Лань Сичэнь перевёл взгляд на окно, и тут его сердце похолодело. Прямо за окном, на расстоянии меньше чжана стоял его брат, чей завороженный, полный боли и надежды взгляд, был направлен только на Чжу Юна. Он, казалось, совсем не осознавал себя, иначе не стал бы так откровенно и смело смотреть на молодого господина. Флейта издавала новые звуки, один за другим. Они словно вот-вот должны были сложиться в мелодию, но перетекали друг в друга, так и не становясь единым целым. Сам Чжу Юн будто был не здесь. Он весь отдался музыке, но в какой-то момент неожиданно отнял флейту от губ, мельком взглянул на Лань Сичэня абсолютно бессмысленным, потерянным взглядом, и тут же повернулся к Ванцзи. – Лань Чжань? – тихо произнёс он. Сичэнь прекрасно видел, как вздрогнул и рефлекторно отступил от окна его брат. – Вэй... – Ванцзи не договорил, не смог, но весь потянулся навстречу молодому господину. Тогда же Чжу Юн моргнул несколько раз, словно пробуждаясь ото сна, и, будто только сейчас заметив второго господина Лань, склонился в поклоне. – Ханьгуан-цзюнь, надеюсь, ваш слух не сильно пострадал от моей игры? – он заразительно улыбнулся. – Цзэу-цзюнь только начинает учить меня музыке. Сичэню показалось, что он услышал, с каким звуком все оборвалась в душе его брата. Надежда погасла в глазах Ванцзи и, смерив юношу тяжёлым взглядом, он, ничего не говоря, удалился. Плечи Чжу Юна поникли, и он бессильно вздохнул. – Мне кажется, я раздражаю второго господина Лань одним своим присутствием, – он обернулся к Лань Сичэню, и улыбка его стала печальной. – Всё совсем не так, молодой господин Чжу, – ответил Сичэнь и помедлил, решая, что и как сказать дальше. – Просто вы... Очень похожи на человека, который был дорог моему брату. – Был? – тихо переспросил Чжу Юн. Лань Сичэнь кивнул. – Он все ещё пытается справиться с утратой. Я прошу прощения, если его поведение показалось вам грубым. Поверьте, мой брат – хороший человек. – Я знаю, – не задумываясь, ответил Чжу Юн, невидящим взглядом смотря куда-то в стену. Сичэнь почистил горло и вернул себе привычную улыбку. – Для первого раза у вас вышло очень неплохо. Флейта – определённо ваш инструмент. Давайте начнём с азов и постановки дыхания.