Древняя современность...

Как известно, произведение искусства (любое) существует только во взаимодействии с читателем/зрителем/слушателем/игроком. Ну просто потому, что все люди разные и воспринимают вроде бы одно и то же по-разному. Однако большую часть человеческой истории (точнее, всю письменно-историческую эпоху и довольно заметную часть дописьменной) произведение, пусть и взаимодействующее с акцептором*, всё же существует относительно само по себе. Скажем, театральная постановка сама по себе идёт независимо от зрителей (за вычетом редких авангардных и, наоборот, совсем уж народно-традиционных форм), а зритель достраивает смыслы у себя в голове — и потом как-то их транслирует уже отдельно от постановки (в статье, разговоре, собственном произведении, просто в поведении — вариантов масса). Это достаточно привычно для нас — и многим кажется, что так было всегда. *Акцептор — тот, кто принимает, воспринимает. Быстрее написать «акцептор», чем перечислять читателей etc. Но засада в том, что «всегда» – понятие относительное, а в нашем случае ещё и неверное. Некоторые традиционные формы театра (скажем, итальянская народная комедия) подразумевают активное участие зрителей в постановке — понятно, что такое участие заведомо будет чистой импровизацией и сюжет, смыслы и прочие элементы спектакля могут от неё значительно изменяться. У многих племён, пребывавших в шаманизме/анимизме, также всевозможные церемонии и праздники имели значительный элемент импровизации (да, это ближе к религии или магии, но всё же имеет отношение и к искусству). Всевозможные народные песни зачастую имеют чёртову уйму вариантов — причём варианты не всегда появлялись по принципу «забыл оригинал и, чтобы не побили, придумал что-то своё». Более того, есть и песни, в которых задана исходная структура — а конкретика идёт на откуп поющим в каждом случае по-новому (скажем, чешская (кажется) песенка про канонира, которому что только не оторвало, а он всё заряжал пушку и песню распевал; заодно таких полу-импровизационных песен до чёрта у французов). Наконец, самый древний из известных нам примеров символьно-смысловой системы, подразумевающей включение акцептора в произведение – «звериная» живопись кроманьонцев. Тут следует сделать небольшое отступление. Да, мы не можем с вероятностью 146% сказать, «как это работало у предков» – ну машины времени нету! Однако логика, знание психологии нашего вида и знание законов восприятия искусства (и законов художественного творчества в том числе) наряду с знанием того, «как это работает» у относительно современных (в смысле, дотянувших до появления этнографии как науки) племён примерно схожего уровня технического и социального развития (хотя с социальным всё непросто, но тут уже «за неимением гербовой пишем на простой» – пока машины времени нет, приходится работать на аналогиях и косвенных свидетельствах) позволяют нам более-менее представить, как предки воспринимали вот это вот всё. Тем, кто считает, что «это просто домыслы», рекомендую закрыть вкладку браузера и удалиться в какой-нибудь культовый загончик — там таких любят. Насколько мы можем судить, самым древним примером системы «акцептор активно включён в произведение» являются ритуалы охотничьей магии (и произошедшие от них вудуистские). С соблюдением нужных обрядов рисуешь бизона, тычешь в него копьём (опять же соблюдая нужные обряды) – получаешь буст к удаче при охоте на бизонов. Нечто в этом роде зафиксировано у племён охотников-собирателей по всей Земле, а судя по отметинам от оружия на рисунках и скульптурах кроманьонцев (включая прекрасную скульптуру медведя в одной из европейских пещер), у них такое тоже было в ходу. Здесь создание изображения — лишь часть произведения под названием «магическая поддержка охоты», другой частью являются ритуальные умерщвления этого самого изображения (ещё один пример такого рода действий у кроманьонцев — зарайская статуэтка бизонихи, подробнее в профильной литературе). Только во взаимодействии художника/скульптора, певцов/музыкантов и танцующих охотников получается полная версия. С тех пор искусство вообще (и писательство в особенности) очень сильно продвинулось в обособлении произведений. Неизменный текст, авторские права и так далее... ну все в курсе, думаю, как это работает. Однако же во второй половине двадцатого века (на самом деле раньше, см. мою же статью «О месте фанфиков в мировой культуре») наметилось возрождение древнейшего способа создания произведений. И импровизированные представления на всевозможных неформальных концертах, и настольные игры (да, сессия в какую-нибудь D&D сугубо эфемерна, если не зафиксировать — но всё равно же по итогам получается интересная история, то есть это вполне себе творчество), и написание/съёмка фанфиков по всему, чему угодно — всё это суть включение «зрителя» в процесс создания произведения. Со-творчество (зачастую и полемизирующее с исходником; примеры все знают). Разумеется, получаемый в итоге результат здорово отличается от того, который получали первобытные племена — ну так и жизнь отличается. Но по сути мы имеем возрождение именно того самого образа восприятия, когда произведение приобретает законченный вид (пусть и на один раз) только во взаимодействии с аудиторией и каждый раз (в определённых рамках, ясное дело) создаётся по-новому. В девяностые годы был сделан ещё один гигантский шаг в том направлении, о котором мы говорим — появились серьёзные компьютерные игры (точнее, появились они несколько раньше, та же Elite вообще середины восьмидесятых, но тогда это было не настолько массово и сходило за «нишевое развлечение»; MUDы ближе, но их всё же стоит относить к варианту настолок) с напрямую зависящим от игрока сюжетом. Да, каждый раз приходится выбирать из заранее предустановленных авторами игры вариантов, но всё равно! От игрока критически зависит, как именно персонаж (и какой персонаж, что тоже немаловажно) пройдёт свой путь. Каковы будут его мотивации (хотя иногда с мотивациями не особо заморачиваются), кого он поддержит, какими будут его симпатии и антипатии. В сериях игр зачастую можно перенести прохождение из ранних частей в поздние — и это значит, что история будет развиваться каждый раз по-своему. Наконец, в нулевые (мы опять же говорим о более-менее массовом появлении) возникло то, что привело древнюю систему взаимодействия автора, произведения и акцептора в писательство. А именно — возможность выкладки на сайтах самопубликации в онгоинге и возможность для читателей это всё комментировать. Разумеется, печататься «с продолжением» начали чёрт-те когда (как минимум в девятнадцатом веке — Диккенс, Дюма-отец, Достоевский... блин, да что же они все на букву «Д»?!). Пытаться привнести в это некую долю интерактивности тоже начали довольно давно — читательские голосования были ещё в первой половине двадцатого века. Во второй половине двадцатого века появились телесериалы и определённая доза интерактивности в них — но это всё было немного из другой оперы. Сегодня автор взаимодействует с читателем (если того желает — хотя нежелающих лично я знаю не очень много) практически постоянно. Речь не только про «понравилось-не понравилось», не только про опросы из серии «чем дальше заниматься» и не только про указание на баги и глюки в тексте — речь о том, что комментарии (если они не сводятся к «автор, пиши ещё») дают автору идеи о том, как всё это будет двигаться дальше. Не всегда, конечно, они идут в дело и не всегда касаются каких-то значимых для текста вещей — но часто (говорю как практик) высказанные читателем в комментарии идеи приходятся к месту и в какой-то степени меняют то, что будет в тексте дальше. Если вернуться к аналогии с охотничьей магией — автор выступает в роли художника и шамана, текст-онгоинг — в роли изображения, а читательские высказывания — в роли тех самых копий (сами читатели, соответственно, в роли охотников), которыми тычут в изображение. А законченный текст — в роли результата охоты, на который (в отличие от собственно охотничьей магии) действия читателей оказали вполне реальное влияние. Дальнейшим развитием этой системы стало то, что именуется «фаноном» – то есть созданные читателями смысловые, символические и художественные концепции, исходно автором канона не заложенные, но напрямую из канона вытекающие (или имеющие целью канон довести до вменяемого состояния — часто бывает, ну да все мы в курсе). Да, зачастую «фанонные» идеи являются полной пургой, но Закон Старджона* никто в общем-то не отменял. А сам факт участия читателей в создании новых смыслов и их кодификации — как раз то, о чём мы и говорим здесь. * «90% всего написанного – дерьмо». О процентах можно спорить, но суть в общем-то неоспорима. По большому счёту, появившиеся с развитием техники возможности полностью меняют сам процесс создания произведения — с одной стороны, делая его менее оформленным (фанон — штука такая, он склонен к метаморфозам с течением времени), а с другой — вливая в текст (в широком смысле слова) ту творческую и интеллектуальную энергию, которая раньше оставалась на уровне «читательских писем» и обсуждений на кухнях (напомню, что даже для публикации в фэнзине нужно уметь намного больше, чем для написания комментария — не всякий читатель осилит написать хотя бы заметку). Кроме того, увеличившаяся в сотни, тысячи раз оперативность и доступность обратной связи (раньше читатель писал письмо в издательство или журнал, а уж когда его там передадут писателю и передадут ли — это было отдельной темой) приводит к появлению новых, весьма специфических литературных форм (тексты-квесты, скажем; «фанфики по заявке» туда же; форумные ролевые игры тоже в общем-то из этой корзинки). Разумеется, высокомудрые (нет) литературоведы в больших степенях и регалиях (как и искусствоведы вообще) этот процесс практически полностью игнорируют. С одной стороны, это даже хорошо (учитывая великую грамотность этих товарищей примерно во всём и их же зашкаливающий снобизм, я таки представляю, что они могли бы наговорить!), а с другой... Любой процесс требует некоторого осмысления. Особенно — если этот процесс напрямую связан с тем, чем мы все тут занимаемся. Все — авторы, беты, читатели, художники и так далее. И его надлежит осмыслить не в стиле «хорошо-плохо» (эволюция вообще таких понятий не знает, в том числе и культурная), а всерьёз. Искренне надеюсь, что данный текст (возможно, излишне обзорный и так далее) станет началом для такого осмысления. В конце концов, интереснейшее же явление!