LOSS

«Имейте хорошие намерения. До тех пор, пока у вас будут хорошие намерения, вы будете в хорошем состоянии», — это слова имама Ахмада, которые периодически напоминает себе Хафса, когда всё идёт наперекосяк и ее планы терпят крах. Она зашла в кофейню около дома лишь за тем, чтобы купить себе кофе со льдом и охладиться в этот знойный день перед экзаменом по колористике, и по плану у нее на это должно было уйти как минимум восемь минут, однако Хафса здесь уже больше тридцати минут из-за какого-то чёрта. Буквально. – Прекрати! Заткнись! — рычит нечеловеческим голосом мужчина, пытаясь достать рукой до горла Хафсы, но у него не получается, потому что девушка не затыкается и продолжает спокойным, но громким и выразительным голосом читать на арабском, ещё больше шокируя посетителей кафе. – وَقَالَ الشيْطَانُ لَما قُضِيَ الْأَمْرُ إِن اللهَ وَعَدَكُمْ وَعْدَ الْحَق وَوَعَدتكُمْ فَأَخْلَفْتُكُمْ وَمَا كَانَ لِيَ عَلَيْكُم من سُلْطَانٍ إِلا أَن دَعَوْتُكُمْ فَاسْتَجَبْتُمْ لِي فَلَا تَلُومُونِي وَلُومُوا أَنفُسَكُم ما أَنَا بِمُصْرِخِكُمْ وَمَا أَنتُم بِمُصْرِخِي إِني كَفَرْتُ بِمَا أَشْرَكْتُمُونِ مِن قَبْلُ إِن الظالِمِينَ لَهُمْ عَذَابٌ أَلِيمٌ (пр/а: «Иблис сказал обитателям ада: воистину, Аллах обещал вам правду, а я солгал вам!»; коран 14 сура, 22 аят) – Тварь! Хватит! — очередной рёв одержимого, и слышится плачь ребёнка от страха, — мерзкое отродье Адама, я сотру тебя в порошок, — это уже шипение на низких вибрациях. – Уведите детей отсюда, — просит девушка-бариста, – пожалуйста, покиньте все кофейню, мы закрываемся на неопределенное время по техническим причинам. Она и кассир начинают торопить гостей, открывая двери и повторяя свою просьбу, пока Хафса пытается удержать чёрта в теле мужчины, чтобы тот не начал крушить всё вокруг. Ее чтение сур Корана завлекает больше, чем образ высокого парня среднего телосложения, с закатанными зрачками, демоническим голосом, который сидит за одним из столиков, зажатый между стеной и столом, пока девушка в розовом стоит около него невозмутимо, не обращая внимания на вибрирующий жуткий голос, — что кроет ее проклятиями, оскорблениями и угрозами, — читая, читая, читая, словно распевая, эти необычные на звучание слова, которые, кажется, как стрела действуют на зажатого, поэтому не все гости хотят уходить, стараясь задержаться и посмотреть, чем всё закончится. Никто из них никогда не был свидетелем подобной сцены, потому что такое может произойти лишь в триллерах с религиозным характером, вроде фильма «6 демонов Эмили Роуз», но никак не в обычной московской кофейне с бежевыми мягкими стульями и креслами, с большими лампами оранжевого цвета, с запахом синнабонов и чайного дерева, и под названием «добро». Да ещё средь бела дня, что за вздор! Разве все эти бесы и демоны не любят ночью вылезать, как показывают в фильмах? – Мы закрываемся! Выходите, пожалуйста, скорее! Когда последний посетитель нехотя покидает помещение, Женя, что работает в этом кафе баристой, судорожно достает ключ из кармана фартука и запирает входную дверь, а Саша, который подрабатывает кассиром здесь только второй день, подбегает обратно к девушке в розовом. У него в буквальном смысле трясутся колени, но голос удаётся сохранить от дрожи, и парень почти кричит: – Элиас Викторович, вам плохо?! Я вызову скорую! – Сашенька, лучше вызови наряд ОМОНа для этой укутанной дамы, вдруг у нее там под одеждой пояс шахида, — голос Элиаса Викторовича обычно ровный, даже можно сказать, льётся как мёд, но сейчас он звучит как скрежет ржавой трубы, а его гогот после своей расистской, по мнению Саши, шутки, вообще пугает пацана. Как человеческий смех может звучать настолько устрашающе? Словно ржёт зверь. – Как вам удаётся держать его вот так? — Женя тоже подходит ближе к ним и, не обращая внимания на диалог коллеги с владельцем кофейни, – а по совместительству другом, – обращается к девушке, которая, судя по одежде, является адептом исламской конфессии. – Это не я держу, это сила священного Корана, – вкрадчиво отвечает девушка, не сводя глаз с одержимого, – даже ифриты, вроде тебя, становятся мелкими насекомыми, которых на раз-два можно прихлопнуть благодаря аятам моего Господа, — это уже она говорит Элиасу Викторовичу, точнее — ифриту внутри него. ××× Всё началось с того, что Хафса стояла у стойки, ожидая приготовления своего айс-латте, как вдруг за одним из столиков началась какая-то суматоха. Там сидел мужчина в бежевой футболке, в коричневых вельветовых штанах и в такой же коричневой кепке, с низко опущенным козырьком, от чего пол-лица его не было видно. Он начал смеяться и постепенно этот смех стал нарастать, превращаясь в неудержимый хохот, а затем он одним махом руки снёс со стола макбук и свой напиток. Резко вскочил на ноги, — отчего стул с мягкой обивкой упал за ним, — и посмотрел прямо на Хафсу. – Вы — жалкие, ничтожные создания, совсем скоро мы вас всех уничтожим, это мы наместники земли, а не вы, — тихо прохрипел мужчина, но из-за недавних его действий все посетители напряглись и замолчали, поэтому его слова об уничтожении людей были услышаны всеми, даже Хафсой, которая стояла от него дальше всех. — Пастух с пустыни, думаешь, умнее нашего Господина? На этот раз голос его звучал громче, а оскал на его лице после заданного вопроса наводил ужас на всех, кроме Хафсы, на которую этот неадекватный тип продолжал смотреть, явно адресуя свое обращение к ней. Хафса не то чтобы часто попадала в такие ситуации... Она никогда не попадала в такие ситуации. Обычно одержимые приходят к ней, чтобы выявить джинна и вызволить его, и чаще всего джинны изо всех сил стараются делать вид, что они не оккупировали тело человека, что их там нет. Однако в этот раз джинн лезет на рожон и словно хочет бросить вызов. Что вообще стало триггером для этого одержимого человека, что его джинн внезапно овладел его сознанием именно сейчас? И что в данный момент необходимо предпринять Хафсе? Со стороны могло показаться, что Хафса выглядит совершенно невозмутимо, даже как-то отрешённо, но в этот момент в ее голове проносились рой мыслей, она отчаянно пыталась найти оптимальный выход из сложившейся ситуации, поскольку здесь явно нельзя просто взять и уйти, иначе быть беде, ведь джинн в этом человеке не просто рядовой джинн вроде влюблённого или летающего джинна, а злобный и полный ненависти к сынам Адама. А судя по его речам, он может оказаться и потомком самого Иблиса, так что ситуация действительно, действительно критическая. Но долго думать не пришлось: одержимый мужчина с лёгкостью взял столик, который с тяжёлыми железными ножками, и одной рукой отбросил ее в сторону, отчего мебель полетела и с глухим шумом врезалась в дверь с табличкой «служебный вход». Посетители дрогнули, кто-то даже взвизгнул, и некоторые стали подыматься со своих мест, намереваясь покинуть здание, ибо казалось, что сумасшедший на одном столике не остановится. И действительно, он не собирался остановиться. Джинн в теле мужчины стал двигаться в сторону Хафсы, и его походка была довольно уверенной, то есть его не шатало из стороны в сторону, а взгляд зелёных глаз мужчины продолжал прожигать девушку, которая просто хотела кофе со льдом, а не вот это вот всё. – Девушка, бегите! — крикнул кто-то. Хафса не успела среагировать даже словом, как на пути одержимого появился какой-то человек в попытке огородить ее, поскольку всем стало ясно, что этот сумасшедший целенаправленно движется к ней и явно не с добрыми побуждениями. – Отойдите от него! — за всё время это было первый раз, когда Хафса наконец подала голос, потому что единственная среди всех понимала, что этот горе-спаситель сейчас может получить серьезную травму вроде перелома костей. Джинн гадко осклабился, замедляясь, стал поднимать руку с целью, скорее всего, сжать горло того бедолаги на пути, и в эту же секунду, чтобы не стало слишком поздно, Хафса рванула к ним. Больше ничего не говоря, она стала громко произносить истиазу и басмалу, всё больше сокращая расстояние до джинна. Рука одержимого замерла в воздухе, не успев дотронуться до другого человека, но его в сторону оттолкнула уже приблизившаяся девушка в розовом, не прерывая своё произношение каких-то необычных слов на иностранном языке. Хафса начала с двести пятьдесят пятого аята второй суры Корана, потому что данный аят всегда действует на любого джинна, словно застаёт их врасплох. И этот раз тоже не был исключением: одержимый издал хриплый стон, произнеся какое-то нецензурное слово, которое Хафсе не хотелось разобрать. Тело мужчины слегка повело в сторону, и он рухнул на ближайший стул от толчка девушки. От ее прикосновения в его грудь джинн завыл, и Хафса, не реагируя на этот звериный вой, продолжала произносить слова-стрелы. Она с ловкостью передвинула круглый столик с железными ножками ближе к одержимому, и таким образом прижала его к стене за спиной. – Думаешь, я не достану тебя? — рыкнул одержимый, глянув на Хафсу исподлобья, — я в любом случае отомщу. Месть? Хафса не ослышалась, джинн хочет отомстить? Так вот в чем дело! Хафса и есть триггер этого джинна, который, скорее всего, знал о ней от других своих сородичей, большинство из которых она либо сожгла, либо призвала произнести шахаду. Вполне возможно, что кто-то из них был близок ему и теперь он искал случая отомстить. Как тесен мир, даже если вы находитесь на разных плоскостях земного бытия. – وَإِذْ زَينَ لَهُمُ الشيْطَانُ أَعْمَالَهُمْ وَقَالَ لَا غَالِبَ لَكُمُ الْيَوْمَ مِنَ الناسِ وَإِني جَارٌ لكُمْ فَلَما تَرَاءَتِ الْفِئَتَانِ نَكَصَ عَلَى عَقِبَيْهِ وَقَالَ إِني بَرِيءٌ منكُمْ إِني أَرَى مَا لَا تَرَوْنَ إِني أَخَافُ اللهَ وَاللهُ شَدِيدُ الْعِقَابِ (пр/а: «сатана поощрял неверующих сражаться с мусульманами при Бадре; когда он увидел ангелов, то пустился в бегство и сказал: я вижу то, чего вы не видите, я боюсь Аллаха!». Коран 8 сура, 48 аят). – Это ложь! Ты лжёшь! Твоё колдовство неубедительно! — завопил одержимый так, словно на него надвигался железнодорожный состав, который вот-вот разнесёт его в ошмётки. Девушка в розовом не дрогнула даже пальцем, в то время как остальные посетители кафе почувствовали страх от этого жуткого, нечеловеческого вопля, что разносился по стенам и мансардным окнам этого уютного заведения. К этому шуму добавился плачь ребёнка и тут сотрудники кофейни словно отмерли, взялись оперативно выпроваживать гостей вон, пока Хафса мучила джинна своим чтением. ××× – Ифрит? Это его имя? — спросила Женя. – Нет, это название вида джиннов, — коротко ответила Хафса, а затем начала читать сто двадцать второй аят шестой суры Корана, приложив руку на голову одержимого. Мужчина начал кричать и плеваться, стал биться в припадке, и пытаться встать на ноги и оттолкнуть девушку, но его сил хватало только на вопли с приказами прекратить и с угрозами стереть в порошок, но Хафса читала аяты, применяя всё по порядку, и периодически отмахивалась от рук одержимого, что пытались схватить. – Произнеси шахаду, — невозмутимо сказала Хафса, когда стало ясно, что джинн на грани своих сил, – если не произнесешь, то сгоришь. – Глупая девка, как может гореть то, что из огня? — с низким хрипом произнёс одержимый, откинув голову на спинку стула, и его зрачки были закатаны полностью, отчего на потолок уставились белые глазницы. Это была жуткая картина, которая в данном случае пугала только Сашу, но не Женю, потому что она уже видела в таком состоянии Элиаса Викторовича. Хафса не ответила джинну, а просто в очередной раз приложила руку на голову одержимого и стала произносить девяносто восьмой аят восемнадцатой суры Корана, и крики ифрита возобновились. – Ты орёшь, потому что тебе больно от аятов, что сжигают тебя, — объяснила девушка таким тоном, словно говорила с пятилетним ребёнком о базовых вещах, — сыны Адама созданы из глины, но земля им также причиняет вред, ты не задумывался об этом? Неважно, в любом случае, шахаду или умрёшь. Но тут внезапно тело мужчины обмякло, глаза закрылись и голова его упала на плечо: он потерял сознание. – Скотина, — устало выдохнула Хафса, отходя от одержимого. Она села в ближайшее кресло, снимая очки и потирая переносицу. – Что случилось? Теперь-то вызывать скорую?! — Это был Саша и на этот раз в его голосе всё же проскользнула дрожь. – С ним всё нормально, поднесите к его носу нашатырного спирта, если есть, или побрызгайте лицо холодной водой, он очнётся, — вяло махнула девушка, прикрыв глаза. Она читала над этим одержимым около часа, но ничего не вышло, хотя этого следовало ожидать, столкнувшись с ифритом. Но как же это раздражает Хафсу, потому что проблема не в аятах, не во времени, и не в количестве произнесенных ею сур, а в ней самой. Работай она усерднее над своей связью с Аллахом, то от ее чтения Корана было бы больше эффекта и воздействия на шайтанов. Хафса взглянула на одержимого, когда тот стал медленно приходить в себя. Ей было искренне жаль этого человека, потому что терять контроль над своим сознанием в общественном месте для одержимых это подобно тому, как оказаться голым перед публикой: чувство стыда от перенесённого позора порой настолько велико, что большинство одержимых после таких случаев вообще становятся нелюдимым, закрываются в себе и впадают в глубокую депрессию. Хафсе известны случаи, когда одержимый после потери контроля над своим сознанием в людном месте, совершал самоубийство, не выдержав груз ощутимого чувства стыда и вины. Раньше, когда Хафса только начинала свой путь лекаря, то удивлялась такому поведению одержимых, ведь по логике вещей зачем им испытывать стыд за то, что их джинн завладел их сознанием и стал творить что-то, если они сами ни в чем не виноваты? Но со временем она поняла, что это чувство вины, которое они испытывают - это элементарно открытые ворота для их джиннов, которые потом наущают, наущают, наущают. И доводят одержимого до пропасти. В чём и заключается их миссия обычно, когда они вселяются в определенных людей. Но цели бывают разные, порой даже благие, например, есть верующие джинны, которые иногда вынужденно вселяются в верующих людей, чтобы их о чем-то предупредить или предостеречь. И делают это через сны. Или вселяются в неверующих с целью призвать их к истине. Но какие цели у ифрита, который вселился в этого мужчину, который, если судить по словам сотрудников кофейни, является владельцем этой кофейни? Может быть, порча от конкурента? Или приворот? Но Хафса считает, что это всё слишком мелочно для джинна такого ранга, как ифрит, который к тому же разглагольствовал на тему наместничества на земле, коим обычно одержимы только потомки Иблиса или его приспешники, включая самого Иблиса. – Элиас Викторович! — Саша чуть ли не закричал от радости, когда его босс открыл глаза, поднял голову, которая доселе покоилась на спинке стула, а затем взглянул на своих работников осознанным, но слегка растерянным взглядом. Он повернулся в сторону Хафсы, которая всё это время наблюдала за ним, вернув очки на переносицу, и их глаза встретились. Хафса поняла, что он помнит всё, что было здесь час назад, и ей этой информации, прочитанной по выразительным глазам мужчины, было достаточно, поэтому она немедля опустила взор и встала со своего места, параллельно ища свой рюкзак, который был благополучно откинут во время схватки с ифритом. Но девушка-лекарь вздрогнула, как и все остальные присутствующие, когда Элиас Викторович внезапно также быстро встал со своего места и сказал уже своим голосом: низкий, но без какой-либо хрипотцы. – Пожалуйста, не уходите, — он выглядел отчаянно, Жене показалось, что ее друг вот-вот заплачет, если девушка в розовом действительно уйдёт.