Purple Umbrella Drink

Гу Сян ухмыляется ему из-за своего напитка — какой-то большой "замороженной" смеси с колотым льдом и небольшим блестящим сине-фиолетовым зонтиком, предположительно, должным напоминать пьющему, насколько хорошо тот проводит время. — Да ладно, тебе тоже весело, не отрицай это, — говорит она. — Ну, — он закатывает глаза, — этот виски вполне неплох, но вот что пьешь ты? — Не уверена, на самом деле, — она жмет плечами и ее косы рассыпаются по плечам. — Однажды я попросила замороженную “Маргариту”, и мне сделали это. С тех пор, когда прихожу, я просто прошу коктейль "Фиолетовый зонтик". Ты должен попробовать, — она двигает к нему свой коктейль. Он не мог отказать Гу Сян, хотя ее брат его, очевидно, раздражал. После того, как он съехался с Чжоу Цзышу, стало понятно, что все они шли в комплекте. Он полагал, что это нормально. В конце концов, Гу Сян предложила ему прийти сегодня на эту вечеринку, и вот он здесь — первый раз в клубе со времен своих старших курсов.  — Хорошо, мэймэй, — отвечает он, берет напиток и делает глоток. Его брови приподнимаются в приятном удивлении. — Погоди-ка, действительно вкусно. — Видишь? — она смеется, —  почему бы тебе не взять себе такой же? И, — она резко допивает в два глотка свой коктейль, — еще один для меня? — Боже мой, ты монстр. Хотя, думаю, я тоже мог выпить замороженную “Маргариту” так быстро, когда мне было двадцать. — Мне двадцать три, Е-гэ. — Да-да, не велика разница, — отмахивается он и идет к бару. Оглянувшись, он видит, что Гу Сян с очаровательной ухмылкой салютует ему.  Он был благодарен ей за совет не брать с собой пиджак — она сказала, что это было бы "смехотворно претенциозным", и, судя по изгибу бровей, ее брат был согласен с ней. Байи обычно не делал то, что одобрял Кэсин, но если Сян-мэй сказала никакого пиджака, значит, никакого пиджака. Учитывая, насколько жарко было, он был рад, что надел только футболку-поло, хоть и чувствовал себя немного некомфортно.  Время только близилось к ночи, так что бар был не особенно переполнен и бармен — красивый молодой парень с косами — выглядел так, будто рад видеть Е Байи, потому что ему будет, кому налить. Байи был согласен, что это веселее, чем протирать стаканы. — Два коктейля с фиолетовым зонтиком, пожалуйста, — заказывает он, и бармен улыбается прелестной, застенчивой улыбкой, которая, казалось, не соответствует его резкому лицу. — О, вы имеете ввиду… — но до того как он успел закончить, Байи перебивает его. — Не говорите мне, как он называется, так веселее. Мэймэй сказала, что это коктейль “Фиолетовый зонтик”, так что пусть так и будет. На этот раз бармен смеется, и это так же мило, как и его улыбка.  — Она действительно ваша младшая сестра, или просто друг? — его глаза огромные и пытливые, как будто он может узнать все секреты человека, просто взглянув на него. — Ну-у… — драматично тянет Байи, используя то, что Чжоу Цзышу называл "голосом рассказчика", — видишь тех двоих? — он указывает на Цзышу и Кэсина, глупо подергивающихся на танцполе под какую-то попсу. Бармен кивает. — Тот, что в голубом, мой сосед по комнате, — объясняет он, указывая на Цзышу, — а тот, что в красном и с глупым лицом — его парень, — бармен снова смеется, в этот раз удивленно, и Байи продолжает: — это его сестра. Так что, в какой-то степени, она и моя сестра. — Я вижу, шли в комплекте, да? — кивнул бармен.  — Верно, — согласился Байи, кивая. — Хотя никто не предупреждал меня заранее.  Бармен удивленно поднимает брови, будто ожидая продолжения истории.  — Мне обещали комнату в трехкомнатной квартире с тихим программистом и его еще более тихим приемным сыном. Каким-то образом я оказался не только с ними, но и с чертовски шумным парнем тихого программиста и его столь же болтливой сестрой. Иногда она так же приводит своего парня. — Но все они не живут с тобой? — спрашивает бармен, похоже, с некоторым ужасом. — Нет, технически, мэймэй и этот паршивец имеют свое собственное жилье, но, по большей части, сейчас оно принадлежит ей и ее парню, который практически живет с ней. — Паршивец? Тебе что, восемьдесят? — спрашивает бармен, скривив губы в насмешливой, но дружелюбной ухмылке.  На самом деле, Байи мог бы даже подумать, что это флирт. Но, в действительности, нет. Он был “вне игры” так долго, что понятия не имел, как флиртуют дети в наши дни. К тому же, он, очевидно, слишком старый для этого горячего бармена. — Спасибо, но мне сорок пять, хотя иногда я чувствую себя на восемьдесят, — тем не менее отвечает он с похожей усмешкой, чтобы парень знал его возраст, просто на всякий случай, если в перспективе он будет действительно заинтересован. Бармен снова застенчиво улыбается, и Байи замечает, что при этом его глаза слегка сощурились — такие настоящие улыбки всегда были самыми красивыми.  — Ага, вы древний и никто давно не спрашивает у вас документы, да-да, — говорит парень с сарказмом и передает коктейли через стойку. — У меня не спрашивали документы с тех пор, как мне исполнилось тридцать два!  — отвечает с наигранным отчаянием Байи и забирает напитки. Они оба смеются и Байи благодарно кивает, прежде чем вернуться к Гу Сян. — Ух ты, ты что-то там застрял. Не думай, что я не видела, как ты болтал с горячим барменом, — заявляет она, как только Байи садится. — Хей, все не так. Конечно, он хорошо выглядит, но что он может хотеть от парня вроде меня? — Оу, ты думаешь, он не заинтересован? Тогда мне, наверное, показалось, что он смотрел на тебя, когда ты уходил, — Гу Сян наклоняет голову, уставившись на него.   — Скорее всего, ты ошиблась, — Байи уставился на нее в ответ. Он так сказал, но потом вспомнил ту небольшую ухмылку, адресованную ему, и что, если тот парень действительно флиртовал? — Как скажешь, — отвечает она. Когда казалось, что она собирается продолжить комментировать личную жизнь Байи (или ее отсутствие), он перебивает ее.  — Где Вэйнин сегодня? — Сегодня какое-то тупое мероприятие, и его дядя требовал, чтобы Вэйнин обязательно там был. Тот дядя, который отстойный, — она вздыхает.  Это полезное разъяснение, потому что, видите ли, у ее парня есть два дяди: один поддерживает его, а второй по каким-то причинам решил, что все решения Вэйнина ужасны, и что встречаться с девушкой, работающей в области спортивных наук с дипломом CUNY было в каком-то смысле позорным. — Мне жаль, что я поднял эту тему, — быстро говорит Байи и она улыбается. — Все в порядке, я уверена, что его настоящий дядя болеет за меня.  — Так и должно быть. Посмотри на себя: умная, милая, способная. Кто угодно должен быть в восторге, если ты встречаешься с их племянником.  Гу Сян улыбается еще шире.  — Льстец! — обвиняет она, смеясь. — Хотя, я довольно хороша. — Так и есть, — решительно соглашается Байи. Он оживляется, когда начинает играть следующая песня — «Wherever, Whenever» Шакиры. — О, давай потанцуем! — предлагает он, — покажешь своему брату, кто тут действительно умеет танцевать сальсу? — Будет сделано! — отзывается  Гу Сян и они оба осушают свои бокалы, прежде чем направиться к танцполу и присоединиться к Цзышу и Кэсину. Гу Сян хихикает, когда Байи кружит ее и они выходят на танцпол. Прошло много времени с тех пор, как он ходил на занятия танцами — почти так же много, как с тех времён, как он ходил по клубам – но, когда они оказываются на танцполе, мышечная память Байи берёт верх.  — Не в этом платье, Е-гэ, — вскрикивает девушка, когда он пытается поднять ее. Он мгновение оценивает ее облегающее мини-платье, прежде чем извиниться и перейти к менее экспрессивным движениям. Когда песня заканчивается, он ловит на себе возмущённые взгляды Цзышу и Кэсина. Что на этот раз? — Сукин ты сын, — говорит Кэсин, сузив глаза. — Ты никогда не говорил, что умеешь танцевать! — Да, чувак, я мог бы попросить тебя учить нас, вместо того, чтобы платить тому инструктору по сальсе, — добавляет Цзышу. — Ага, а если честно, насколько внимательно вы оба слушали бы меня? Им обоим хватило совести выглядеть смущенными этой правдой. Но это не длилось долго.  — Знаешь, перед тем как ты поднял меня и я чуть не засветилась на весь клуб, я видела, что он снова смотрит на тебя. — Извините? — спрашивает Кэсин. Казалось, он не уверен в том, что интересует его его больше — защитить честь своей сестры или узнать, какой мужчина смотрел на Байи. Он выбирает оба варианта. — Кто смотрел на Байи? — спрашивает он, маниакально подтягивая платье сестры вниз.  Байи думает что это умно с его стороны, догадаться, как убить сразу двух, абсолютно разных зайцев одним ударом — Загадочный бармен с косами, который никогда не улыбается, — отвечает она. — Никогда не улыбается? — скептически переспрашивает Байи. Разве он не улыбался ему явно больше одного раза? — Кроме тех случаев, когда смотрит на тебя, Е-гэ, — ухмыляется Гу Сян. Цзышу неверяще поднимает брови, да и Кэсин смотрит так, будто не верит ей.  — Кажется, тебе и Гу Сян нужны еще напитки. Мне трудно поверить, что именно тебе он улыбнется, но сейчас самое время это выяснить, так? — заявляет он, обернувшись к Байи и бросив взгляд на стол. Байи снова закатывает глаза.  — Да будет тебе известно,что я иду туда, чтобы еще выпить, а не для того чтобы удовлетворить твое любопытство, —  Кэсин ухмыляется и делает прогоняющий жест рукой, от которого Байи хочется ударить его. Он направляется обратно к бару, чувствуя, как три пары глаз следят за каждым его движением. Ему не пришлось долго ждать у барной стойки. На самом деле, он не может вспомнить,  когда его обслуживали так же быстро, несмотря на огромную очередь. — Так ты неплохо танцуешь, да? — спрашивает бармен, кидая на него взгляд из под ресниц, пока трясет шейкер. Хорошо, Байи не идиот, это точно был флирт, да? — Ну, в молодости я ходил в кружок бальных танцев. — Без шуток, это действительно было классно, я всегда хотел научиться танцевать. Моя лучшая подруга говорит, что у меня две левых ноги, — отвечает бармен и одаривает его небольшой самоуничижительной улыбкой, такой же яркой, как и предыдущие. — Вообще-то, это она сегодня вечером за диджейским пультом, — он указывает на женщину со строгой стрижкой, в футуристическом пурпурно-золотом платье с огромными подплечниками, которая управляет вертушками с, кажется, безграничной энергией. — Послушай, если мои идиоты могут научиться танцевать, то кто угодно может. Кроме того, то, как ты легко двигаешься за стойкой, уже говорит мне о том, что у тебя есть естественная склонность к этому — во всяком случае, больше, чем у Кэсина. Этому чопорному ублюдку так тяжело расслабиться! Бармен снова улыбается, и когда он заправляет волосы за ухо, кажется, что кончики его ушей покраснели.  — Я просто привык к этим движениям здесь, это мышечная память, а не природная грация. — Думаю, оба варианта, — уверенность, с которой это сказано, удивляет даже самого Байи.  Несмотря на полумрак, заметно, что парень покраснел. — Твои друзья странные, — быстро меняет тему он, указывая своим подбородком куда-то за плечо Байи. Он кивает, даже не глядя назад.  — Могу подтвердить на сто процентов. Мне даже не надо смотреть, что бы знать, что это так. Предполагаю, что они пялятся, хотя пытаются сделать вид, что это не так. — Очевидно, — с усмешкой подтверждает бармен. — Полагаю, они ждут свои коктейли? —  он действительно думает, что они смотрят поэтому? Байи начинает сомневаться, что это все-таки флирт — возможно, бармен просто был дружелюбен: в конце концов, это хороший способ получить чаевые. — Они могут подождать, — вздыхает Байи, — и только двое. Я не собираюсь спонсировать пристрастие Кэсина к мартини. — Знаешь, — парень за стойкой фыркает,— можно подумать, что он твой брат, а не ее. Рот Байи открывается, пока он обдумывает этот комментарий: неожиданное сочетание красоты и наблюдательности. Он заставил Байи задуматься о некоторых аспектах своей дружбы, которые почти обнажали его мягкое нутро, (хотя и только для него самого), обычно защищенное тем, что Вэнь Кэсин называл «панцирем старой черепахи». Он приходит в себя так быстро, как только может, учитывая разгар экзистенциального кризиса, ухмыляется и, подмигнув, забирает свою выпивку, прежде чем вернуться к столу. — Что ж, — произносит Вэнь Кэсин после его возвращения, — я действительно без понятия, но он выглядит заинтересованным тобой, в каком-то смысле, — затем он имитирует звук рвоты, за что получает подзатыльник от Цзышу. — Да, могу сказать, что никогда не видел его таким оживленным, а мы часто сюда ходим, — продолжает Цзышу. Байи в насмешке закатывает глаза.  — Может вы, два идиота, были слишком увлечены друг другом, чтобы заговорить с ним? Может, он улыбается людям, которые способны на приятный диалог? — О, ну конечно, — издевательски тянет Кэсин, — и это, разумеется, твоя способность к диалогу заставляет его смотреть на тебя через весь клуб.  А—Сян хихикает и агрессивно кивает в согласии, поднимая руку, чтобы дать пять брату. Байи снова закатывает глаза. Если это станет привычкой, ему стоит спросить у Цзышу, как он не заработал себе головную боль, закатывая глаза все время знакомства с Вэнь Кесином. В любом случае, надо сменить тему разговора. Когда друзья подстрекали его к романтическому интересу, он чувствовал себя одновременно не в своей тарелке и странно тепло и комфортно. Но не то чтобы он когда-либо собирался сообщить им об этом. Может быть, он жалеет, что не знает, что в этих напитках — кажется, они были достаточно крепкими.  — Ладно, давайте потанцуем. — Знаешь что, старый монстр, — Вэнь Кэсин ухмыляется, как будто каким-то образом может прочитать все эти беспорядочные мысли в голове Байи, — не жди, что мы будем с тобой снисходительны теперь, когда мы знаем, что ты танцевал в свое время. Вытерев пол Вэнь Кэсином и Чжоу Цзышу, исполняя не только сальсу, но и квикстеп и свинг, Байи и Гу Сян плюхаются обратно за стол, потные и радостно смеющиеся.  — Так что там на счет снисходительности? — спрашивает Байи. Возможно, это не так остроумно, но он все равно гордится собой. — Да, не дай бог, они поощряют тебя приблизиться к кому-то привлекательному и заинтересованному, — говорит Гу Сян, одаривая его многозначительным взглядом. Он закатывает глаза. Снова. Черт возьми, это все-таки становится привычкой.  — Ты слишком умная на свою беду, — отвечает он, пытаясь стукнуть ее по лбу, но она уворачивается. — Еще коктейль? — спрашивает он, находя взглядом бармена.  На самом деле, на этот раз бармен на него не смотрит. Лицо его закрыто, без намека на эту милую улыбку, губы сжаты в тонкую линию и он пристально смотрит на какого-то урода, который наклонился над стойкой и пялился на него.  — Я сейчас вернусь, — бросает он, не глядя на Гу Сян. Быстро направляясь к бару, он много раз напоминает себе (голосом Вэнь Кэсина), что тот факт, что кто-то чувствует себя некомфортно, не означает, что он не может с этим справиться. Однако он решает проигнорировать этот надоедливый голос. Вдруг на этот раз его вмешательство будет не лишним? Может быть, да? Он врезается прямо в этого урода, расплескивая остатки выпивки на его рубашку.  — Упс! — громко вскрикивает он, пытаясь схватить несколько салфеток и бесполезно похлопать урода по плечу. В ту короткую секунду, когда ему приходится взглянуть на бармена, он думает, что увидел на его лице проблеск быстрой ухмылки, которая исчезает, как только он ее заметил.  — Эй, чувак! — мужчина вскакивает, ругаясь и краснея лицом. — Мы как раз собирались уединиться с этим парнем, — Байи делает, как он надеется, сочувственное лицо. Краем глаза он снова видит, как бармен, о котором идет речь, покачивает головой, как бы сообщая, что они с этим ублюдком никуда не собирались.  Урод оборачивается к бармену:  — Извини, дорогуша. Перед тем, как меня так грубо прервали, я собирался узнать — не то чтобы меня это заботило или что то в этом роде, ты все равно горячий — но, какого ты пола? Байи видит, как лицо бармена краснеет от злости, и чувствует, что его собственные глаза расширились от шока. Он быстро возвращает безобидное выражение лица и похлопывает мужчину по плечу. — Эй, приятель, — говорит он, все еще стараясь быть неуклюжим, дружелюбным пьяницей, — позволь дать тебе небольшой совет.  Во-первых, не стоит пытаться подкатить к тому, чья работа буквально заключается в том, чтобы быть вежливым с тобой. Во-вторых, не пытайся кого-то задеть, задавая оскорбительные вопросы об их гендерной идентичности, —  рот мужчины открывается и кривится от гнева. — Выглядишь как сексист, — Байи хлопает его по плечу снова, нанеся последний удар. — О, я все понял. Ты тоже хочешь, чтобы тебе что-то перепало. В таком случае, руки прочь, я был здесь первым. Байи закатывает глаза и морщит нос, чувствуя физическое отвращение, теперь даже сильнее, чем до того, как узнал взгляды на жизнь этого парня.  — Послушай, тебе не обязательно хотеть кого-то трахнуть, чтобы относиться к нему, как к человеку. Почему-то это еще больше злит мужчину, что он и демонстрирует, хватая Байи за одежду и усмехаясь ему в лицо. Байи смотрит на руку, сжимающую его футболку, затем на лицо и лениво моргнув, смотрит на парня, пытающегося ударить его. Парень и сам был изрядно пьян, а Байи прекрасно умел уклоняться.  — Пошли сегодня с нами, гэгэ, будет так весело, гэгэ, — говорит он, тяжело вздыхая и пародируя голос Гу Сян. Он громко смеется над глупостью ситуации. Все это занимает не более нескольких секунд, и вскоре огромный вышибала с крашеными светлыми волосами и татуированными рукавами начинает уводить урода.  — Ты выметаешься, — заявляет вышибала громовым голосом, прежде чем поставить этого мерзавца — заметьте, одной рукой — к двери и буквально вышвырнуть его. — Черт возьми, этот вышибала — МОНСТР! — говорит Байи, оборачиваясь к бармену и разглаживая футболку, думая о том, что он, должно быть, выглядит слегка помятым. — Слава богу, он появился. У тебя там сзади есть тревожная кнопка или что-то в этом роде? Бармен смеется. Его, кажется, действительно забавляет замечание, хотя он сам все еще не отпустил ситуацию.  — На самом деле, мы так и называем его — монстром. — Шутишь? — Байи нервно ведет рукой по волосам и смеется в ответ. — Дико, — он переводит дыхание, прежде чем продолжить. — Извини за вмешательство, я знаю, у вас тут есть целая система для того, чтобы разбираться с этим, — он делает неопределенный жест рукой, имея в виду "все это". — У нас есть тревожная кнопка, — кивает бармен, —  к тому же, кое-что я всегда ношу с собой, — он переворачивает правую руку, обнажая зловещего вида выкидной нож. — Умно. — Но ваши усилия все равно оценены по достоинству, — бармен послал ему небольшую улыбку. Байи чувствует, что его щеки немного краснеют. — Ах да, кстати, — начинает он, и бармен склоняет голову и приподнимает брови, в ожидании продолжения.  — Я предпочитаю обращения в мужском роде. Бармен улыбается искренней, полной улыбкой и говорит, что он тоже. Пока он протягивает Байи два новых коктейля, эта улыбка не сходит с его лица. Байи не может понять, когда он успел их сделать, но, возможно, он настолько увлекся этим парнем, что почти все время наблюдал за его лицом, а не за его руками. Он улыбнулся в ответ перед тем, как вернуться к своему столику. Обернувшись, он видит Гу Сян, Вэнь Кэсина и Чжоу Цзышу, пялящихся на него снова, хотя на этот раз с большей тревогой на лицах.  — Какого черта произошло? — спрашивает Цзышу, как только Байи подходит к столику. — Какой-то сексистский ублюдок решил, что он может склеить бармена, используя оскорбления и не оценил, когда я сказал ему, что это неуместно. — Отвратительно, — яростно отзывается Кэсин. — Этот парень смотрел то ужасное шоу, которое шло в колледже, с тем идиотом в пушистой шляпе? — Ты имеешь в виду "Мастера пикапа"? — смеется Цзышу. — О, вот как оно называлось! — кивает Кэсин. — Мой возлюбленный действительно гений, — он гордо смотрит на Цзышу и берет его за руку. — Потому что я помню какое-то дерьмовое реалити-шоу из две тысячи пятого? — Цзышу закатывает глаза. Пару часов спустя близится время закрытия и Вэнь Кэсин начинает громко заявлять, что очень устал, поэтому Цзышу, Гу Сян и Байи решают, что им всем следует отправиться домой. Цзышу отвез их в бар и был готов отвезти их всех обратно, но у Байи внезапно появилось желание прогуляться до дома.  — Ты уверен, Е-гэ? — спрашивает Гу Сян, взглядом давая понять, насколько глупой считает эту идею. — Уверен, — отвечает он, потягиваясь и зевая, махая им рукой, когда они выходят из бара. Он оглядывается в поисках бармена, сам не зная почему, может быть, просто чтобы попрощаться, но не видит его. В конце концов, он решает выйти через боковую дверь, которая вместо оживленной парковки ведет в безлюдный переулок. Возможно, из-за (в основном) спокойной ночи, которую он провел, и всего выпитого алкоголя, он совершает ошибку, не уделив достаточно внимания своему окружению. Как только он выходит на улицу, дверь за ним захлопывается и он слышит шаги, приближающиеся к нему слишком быстро. Он оборачивается и видит того мерзавца и, видимо, двух его друзей.  “Конечно”, — вздыхает он про себя, ненадолго закрывая глаза, чтобы на мгновение остаться наедине со своей глупостью. — Кто здесь у нас? Рыцарь в сияющих доспехах собственной персоной, — самодовольно произносит этот урод, хрустя костяшками пальцев. — Я надеялся поймать твоего маленького друга, но такой вариант меня тоже устраивает. Он заканчивает это предложение ударом кулака, на котором надето что-то похожее на кастет. Что не так с этим парнем? Байи почти успешно уворачивается, но это "почти" все-таки попадает ему в лоб. В ушах Байи звенит, но он все равно стискивает зубы и ухмыляется. — И под какого диснеевского злодея ты пытаешься косить? — спрашивает он у мерзавца, смаргивая кровь, сочащуюся из пореза на лбу. И продолжает, адресуя его друзьям: — Надеюсь вы понимаете, что это не может закончится хорошо для вашего приятеля? — он указывает на камеру, располагающуюся прямо над черным входом. — Мужик, он прав, это безумие, — говорит один из них после того, как они оба нервно переглядываются между собой. В этот момент дверь распахивается и появляется бармен, который бросается перед Байи с выкинутым ножом.  — Встань позади меня, — прошептал он Байи, который более чем рад сделать то, что он говорит. — Теперь у меня есть шанс сказать тебе, что я на самом деле думаю о тебе, ты, жалкое подобие человека! — рассмеявшись, он покачивает головой, отчего его косы рассыпаются по плечам. Видимо, было что-то такое во взгляде бармена, что заставило ублюдка отойти на шаг. — Да ладно, — идет на попятную этот придурок, подняв руки в умиротворяющем жесте, — здесь же камера, ты не думаешь, что тебя могут уволить, если кто-то увидит эту запись? Байи быстро прикидывает в уме.  — На самом деле, — вставляет он, — с этого ракурса видно только трех придурков, угрожающих сотруднику бара и посетителю. И один из этих придурков — тот самый, которого выгнали из этого заведения сегодня вечером. — Это так, — кивает бармен, —  но если вы уйдете прямо сейчас, и пообещаете не возвращаться сюда, а также не преследовать никого из нас, я не позвоню копам. Этого было достаточно, чтобы двое приятелей этого мерзавца оттащили его со словами: «Да ладно, чувак, какого черта?».  — Чувак, это была худшая твоя идея. Байи наконец выдохнул, даже не осознавая раньше, что задерживал дыхание. Парень обернулся к нему, рука застыла напротив его лба.  — Ты ранен? — спрашивает он нежным и несколько бешеным голосом, его руки трясутся от адреналина. — Просто удар в лоб, — успокаивает его Байи. — Раны на голове всегда сильно кровоточат, даже если они не так уж и серьезны. Ну, по крайней мере, так говорят в сериалах.  Бармен закатывает глаза, набирая код двери на ПИН-паде, которого Байи не заметил раньше.  — Видимо, все не слишком плохо, раз ты способен шутить. Как только они проходят через дверь, диджей с подплечниками швыряет в них аптечку.  — Так я звоню в полицию или нет, Се Ван? — ее брови нахмурены, но голос расслабленный. — Не в этот раз, Ду Пуса, — отвечает парень, пока Байи ловит аптечку. — Я сказал, что мы сделаем это, если они когда-нибудь вернутся или попытаются связаться с кем—нибудь из нас… Просто посмотрим, —  он заканчивает, с тревогой оглядывая кровоточащую (по общему признанию, обильно) голову Е Байи. Ду Пуса согласно кивает.  — Хорошо, — говорит она, скрестив руки на груди, — но я не позволю тебе снова подвергать себя такой опасности.  И не важно, как он горяч. — Или насколько он в опасности, — отбивает Байи, чувствуя что краснеет и не зная, что думать об этом комментарии. Ду Пуса закатывает глаза.  — Дорогой, я дико извиняюсь, но никто не имеет больше значения для меня, чем мой лучший друг. Я волнуюсь о его безопасности. Безопасность других имеет для меня гораздо меньшее значение. Бармен цокает языком и начинает деликатно вытирать порез Байи влажным бумажным полотенцем. Когда он вообще успел намочить бумажное полотенце? Боже, волнение от ночи в клубе еще никогда так сильно не отупляло его. Может, он действительно постарел. Хотя, ему стоит отдать должное, это был особенно уникальный вечер. Он шипит, когда бармен обрабатывает его рану спиртом, после чего клеит несколько полосок пластыря-стяжки. Они находятся так ошеломляюще близко, что Байи может рассмотреть каждую ресничку. Се Ван  немного откидывается на спинку стула, чтобы рассмотреть свою работу.  — Думаю, тебе стоит наложить швы, если не хочешь получить шрам. Было бы жаль испортить такое лицо. Байи не может сдержать расползающуюся ухмылку — его лицо было совсем не таким уж прекрасным, по сравнению с лицом бармена. — Я думал, парням должны нравится шрамы, — усмехается он, удерживая себя, чтобы не сказать что-то крайне сентиментальное. Бармен смеется, и выражение беспокойства, которое застыло на его лице еще в переулке, наконец рассеивается.  — Туше. — Мерзость, —  корчит лицо Ду Пуса с другого конца комнаты. —  Вы двое самые худшие, — она приостанавливает свою возню с проводами. — Кстати, я запрещаю вам двоим идти к машинам без меня. — Ну, это очень мило, но я сейчас без машины. На самом деле, я планировал прогуляться до дома пешком, до того как, вы знаете... — объясняет Байи. — Я подвезу тебя до дома, — говорит Се Ван, и блеск в его глазах сообщает, что он держит у себя в голове несколько способов отвезти Байи домой. — При условии, что ты ничего не имеешь против мотоцикла. — Ты слишком крут для меня, — вздыхает Байи, удивленно поднимая брови. — Сказал мужчина, который только что заработал шрам на лице, — они оба смеются от души и, возможно, даже немного истерично. Скорее всего, им потребуется некоторое время, чтобы забыть этот страх и отойти от этой драки, особенно учитывая, что все могло сложиться намного хуже. Ду Пуса заканчивает с проводами и направляется обратно к ним, протягивая розовый блестящий мотоциклетный шлем.  — Если ты едешь на байке, можешь взять мой шлем, — она притворяется раздраженной, но явно обеспокоена его безопасностью, несмотря на то, что сказала ранее. — Спасибо. И я хотел сказать, что мне нравится твой стиль, — отвечает Байи. Ду Пуса улыбается и крутится, демонстрируя свое платье.  — Его сделала моя девушка. Она дизайнер одежды, — с гордостью сообщает она, весь сарказм и остроумие мгновенно исчезают, оставляя только мысль о своем партнере. Байи улыбается про себя: она во многом напоминает ему Вэнь Кэсина. — Да, ЦяньЦяо великолепна, и мы все любим ее, посмотрите на весь этот талант  —  Се Ван закатывает  глаза и отвечает так, будто слышал все это уже миллион раз. Это только укрепляет Байи во мнении, что Ду Пуса — это женская версия Вэнь Кесина. Ду Пуса показывает ему язык, а затем жестом приглашает их следовать за ней к двери. Она сдерживает свое слово и сидит в машине, ожидая, пока они наденут шлемы и заведут мотоцикл.  — Это была бы идеальная прогулка, — смеется бармен, когда Байи называет ему свой адрес, — жаль что ничего не сложилось, сегодня приятная ночь.  Байи не может жаловаться, в конце концов, ему приходится крепко обнимать горячего парня за талию, пока тот мчится по улицам. Несмотря на шлем, он чувствует воздух на своей коже и радостное пение крови в жилах. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким живым. Когда они подъезжают к его дому, Байи пытается слезть с мотоцикла, не выглядя полным дураком, но все равно почти спотыкается. Бармен фыркает и протягивает руки, чтобы помочь в случае необходимости.  — Спасибо, я справлюсь, — отвечает Байи. Бармен кивает и разворачивается, словно собираясь вернуться на байк и уехать. Байи не может этого допустить. — Я живу в 529, в конце коридора. Просто на случай, если ты когда-нибудь захочешь заглянуть. Приходи, если обещаешь, что не пырнешь меня. По крайней мере, не с этим выкидным ножом, — он подмигивает, возможно, кокетливо, возможно, отчаянно. — Не будет проще, если ты дашь мне свой номер? — бармен смеется, его щеки немного краснеют. — Проще, чем взлом? Думаю, так и есть, — Байи смеется тоже. — Извини, я не занимаюсь всем этим слишком часто, поэтому немного заржавел. — Занимаешься чем? Бьешь мужчин в барах? Раздаешь номера? — его бровь изгибается, как будто он не верит этому. — Возможно, оба варианта?  — А что случилось с тем, чтобы обращаться с другими хорошо просто из вежливости? — он может сказать, что на этот раз это просто подстрекательство. — Можно относиться к кому-то, как к человеку и при этом хотеть его трахнуть. Не взаимоисключающие понятия, — Байи ухмыляется.  Се Ван улыбается и плавным движением снимает шлем, его волосы рассыпаются каскадом, как у модели на съемке. Байи сглатывает, в горле внезапно пересыхает. Бармен подходит ближе, многозначительно смотрит на его губы и наклоняется. Прежде чем Байи успевает осознать, что происходит, они уже целуются, долго и медленно.  — Я даже не знаю твоего имени, — смеется он, когда они отстраняются друг от друга. Байи моргает, осознавая это, и тоже усмехается.  — Я Е Байи. — Е Байи, — повторяет он. — Я Се Ван. Кому-то другому я бы сказал: «Да, это мое настоящее имя», но… Я думаю, что с таким именем, как твое… — Ты  правильно понял — по крайней мере, у тебя  крутое имя — все лучше чем «белая одежда». Мой гардероб выбран за меня,  — здесь он указывает на свою белую футболку-поло. Се Ван снова улыбается и протягивает Байи свой телефон. После того, как они обмениваются номерами, Байи видит, как он снова надевает шлем и забирается на байк. Се Ван ждал, пока он войдет внутрь дома, прежде чем уехать. Он улыбается, машет рукой и заходит, оборачиваясь на окно в вестибюле как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот уезжает.  Немелодично напевая, Байи скачет вверх по лестнице и только вставив ключи в замочную скважину понимает, что уже поздно, а все остальные спят. Он крадется внутрь, видит на диване свернувшуюся фигуру Гу Сян, и как можно тише снимает обувь. Это напрасно.  — Е-ге? — спрашивает она, вяло зевая. — Спи, мэймэй.  — Почему ты вернулся так поздно? И выглядишь таким радостным? — Радостным? С чего бы это? — он смеется в ответ, пытаясь пригладить волосы. — Погоди-ка, — начинает Гу Сян, удивленно раскрыв рот, — ты трахнул горячего бармена? Поэтому ты выглядишь таким счастливым и растрепанным? — она пытается сесть, трет глаза и выглядит взволнованной. Байи смеется.  — Нет. Но… он спас меня от нападения, отвез домой на своем мотоцикле, и мы поцеловались. О, и теперь у меня есть его номер, — его собственное головокружительное волнение удивляло его. Он машет телефоном перед ее лицом, чтобы она видела новый контакт. — О, Се-эр? — Гу Сян притворяется, что теряет сознание, возвращается на диван и снова трет глаза. — Ха, прямо как в фильме!  Байи посмеивается над ее выходками, но не может не чувствовать нечто теплое в своей груди от того, что Се-эр ввел свой номер с милым прозвищем. — А еще, кажется, я не умылась раньше, тушь так противно лежит, — продолжает Гу Сян, полностью меняя тему.  — И ты все еще в этом платье? — Байи цокает языком, глядя на нее. — Это не выглядит удобно. Вот, одолжи что-нибудь мое.  Он ведет А-Сян в ванную, бросив ей вслед белые спортивные штаны. Убедившись, что Гу Сян удобно на диване, Байи чистит зубы, словно в оцепенении. Глядя на себя в зеркало, он действительно выглядит потрепанным.. Растрепанные волосы, рана на лбу, румянец на щеках. Он не привык видеть себя таким. Ничего удивительного, что мэймэй сказала, что он выглядит "радостным". Бросаясь в постель, он смотрит на свой телефон, обдумывая, как начать разговор с Се-эром. В конечном итоге он решает:

Спасибо за поездку.

Через несколько секунд телефон загорается ответом: Се-эр:  В любое время. 😘 И Байи улыбается в темноте своей спальни.