Котёнок для президента

Парень нервно жуёт ручку, придумывая сценарий для развлечения первокурсников. Он сидит за этим уже несколько дней, договаривается с членами студсовета о том, кто каких персонажей будет играть в его маленьком спектакле. Если бы не конечная цель — забросил бы ещё на первых пяти минутах, а то и вовсе не брался, но по итогу денно-нощно пыхтит над логической цепочкой повествования, заданиях для открытия загадок сюжета, а самое главное - для самого себя - побольше взаимодействий своего персонажа с персонажем такого желанного президента студсовета, который так любезно согласился поучаствовать, а не наблюдать со стороны. — У тебя скоро пар из ушей пойдёт, — смеётся рядом кудрявый парень и морщит крупноватый нос, — Забавно, ведь все думают, что ты так стараешься ради первокурсников, — хмыкает, — А ты просто хочешь споить и трахнуть президента. — Блядский ты рот, Чан, тише, — бурчит парень и округляет в притворном ужасе глаза, — Он же вездесущий, как услышит и план мой коту под хвост. — Минхо, — хлопает глазами блондин, — Мы у тебя дома. — И что? — возмущается и кидает ручку в друга, который её просто ловит и прячет под подушку рядом с собой, — Это не мешает мне мечтать о том, чтобы он наблюдал за мной через камеру вот в том мишке! — показывает на старую плюшевую игрушку от своей младшей сестрёнки, которую она подарила ему несколько лет назад на день рождения. — Господи, боюсь представить, что видел этот мишка, — качает головой Чан, — Я надеюсь, что Чанбин избавит тебя от спермотоксикоза иначе я сам его свяжу и заставлю тебя трахнуть. — А ты так можешь? — воодушевляется Минхо, складывая руки на груди в мечтательном жесте, — Вот бы ещё в красной ленточке, и чтобы перетягивала его огромные сиськи, в которые я лицом так..а потом на его член.. — Изба-авь от подробностей, — певуче тянет Чан и выставляет перед собой руку, — Я не сделаю так со своим другом. — Из тебя и так хреновый друг, потому что я собираюсь этого твоего друга споить и оттрахать до пустых яиц, и ты об этом знаешь, — снова возмущается, — И вообще мне значит подробности того, как будит тебя твой милашка Феликс необходимы, а тебе мои нет? Вот я тебе, сука, во всех подробностях расскажу где, в каких позах и сколько раз объезжу член твоего друга, — показывает кавычки пальцами, — Чтобы тебе жизнь малиной не втыкала, извращенец. — Мне кажется, что ты не совсем понимаешь, кто из нас извращенец, — смеётся Чан, — А ещё мне кажется, что ты совсем недооцениваешь Чанбина. Может, это он будет считать где, в каких позах и сколько раз тебя поимел. — Шутка смешная, — фыркает Минхо и разворачивается обратно к столу, — Эта зефирка может только напоить меня какао и укутать в плед. Я не удивлюсь, если он девственник, — замирает на секунду, — Сука, а это тоже возбуждает. — О, боже, — заливисто смеётся Чан, — Как скажешь. Дни тянутся медленно. Особенно медленно, когда Минхо уже предоставил сценарий на проверку Чанбину, который после прочтения нахваливал его работу еще десять минут и благодарил за организацию такого мероприятия. Ли лишь кивал, при этом рассматривая мощную шею и острые ключицы, выглядывавшие из-за расстёгнутых верхних пуговиц рубашки. Сейчас бы в эту шею вцепиться зубами, наслаждаться высокими стонами - почему-то Минхо уверен, что Чанбин из громких, - отсосать ему прямо под столом посреди учебного дня, трясясь от адреналина - ведь кто-то может увидеть. Как председатель организационного комитета с пошлым хлюпаньем слюны и закатившимися в удовольствии глазами глотает большой член президента студсовета. А Минхо точно знает, что он большой, потому что три раза в неделю пускает на него слюни в универстетском бассейне, когда Чанбин в обтягивающих мокрых плавках выходит из воды. По накачанному телу стекает вода, струится по мощной накачанной груди вниз, по едва заметным кубикам пресса, и впитывается в резинку плавок, что четко выделяют толстый член под ними. Ли старается не высовываться из толпы таких же глазеющих на президента групки девушек и пары парней, сидит в самой неприметной части на трибуне, в очках и маске, представляя себя детективом или журналистом. Которого убила в той самой деревушке жена главы, потому что застукала их жарко трахающимися в стоге сена. Чанбин ни разу его не замечал. Возможно, потому что не обращал внимания на своих фанатов, а может потому, что Минхо гений маскировки. Сам Минхо предпочитает думать, что второе. Момент осуществления своего плана он ждал слишком долго. Сох по Чанбину почти год и никак не мог найти подход, тот вечно занят, работает или учится. Чан ему всегда говорил брать быка за рога, потому что с Со по-другому нельзя. Только Бан имел в виду пригласить президента на свидание, а не напоить и трахнуть, как решил себе Минхо. Чанбин был слишком доброжелателен ко всем, слишком добрый, всегда был рад помочь - на то и был президентом студсовета. Ну не мог Минхо не втюхаться по уши в этого сердобольного и харизматичного парня, так еще и соответвующего почти всем его запросам по внешности: и милые пухлые щёчки, и губки бантиком, и сто кило от груди в спортзале (Чанбин как-то похвастался) - всё было у этого чёртового Чанбина, а вот у Минхо его не было. Потому что президент - не парень, а мечта. Он весь последний год усердно работал, сдвинул предыдущего председателя комитета, занял его место ради одного единственного мероприятия - посвящение в первокурсники. По счастливой случайности он нашел большой дом с бассейном и хорошей просторной территорией, чтобы вместить столько людей, сколько потребуется. По бартеру нашёл напитки и еду, обеспечив всех. Единственное, на что он сам потратился - несколько бутылок до жути сладкого яблочного сидра, который любил Чанбин. Он припрятал их, согласно плану, на кухню. В день мероприятия всё складывалось идеально. Мина - девочка, что должна была играть персонажа жены Чанбина - увы, заболела и предупредила об этом за час до сборов. Что же делать? Минхо включил в себе нераскрытый потенциал актёра и "нехотя" согласился играть эту роль. Надев на себя специально заранее подобраный наряд, он вышел в холл дома. Даже Чанбин, что никогда не обращал на его одежду такого пристального внимания, кроме как "тебе идёт этот цвет" и "отлично смотрится" ничего не говорил, застопорился на несколько секунд, разглядывая его. Конечно, ведь Минхо нацепил на себя корсет, подчёркивающий его тонкую талию, шёлковую рубашку винного цвета, открывающую вид на татуированные веточками ключицы и классические чёрные брюки, что отлично сидели на его накачанных бёдрах и округлой заднице - годы танцев и спортзала. — Миссис Со, полагаю? — шутливо тянет Чанбин и протягивает ему руку. — Да, муженёк, как угадал? — парирует, беря парня под локоть. Они выходят на улицу, где их встречает восторженная толпа первокурсников, готовых ко всему, что им приготовили старшие. Минхо заставляет себя забыть о своём плане, чтобы вжиться в роль и у него это прекрасно получается пока...Пока Чанбин не переодевается в свой основной костюм, в котором он должен был провести весь оставшийся вечер. Белая майка, что облегала накачанное тело, была заправлена в светлые, специально чуть испачканные землёй карго с множеством карманов, на ногах - армейские берцы. Этот стиль был настолько непривычен на Чанбине, что Минхо застыл, прерывая свою сценарную речь для группки ребят, что столпились перед ним, засмотревшись как литые мышцы перекатываются на спине, пока Со активно жестикулирует, рассказывая что-то Банчану. — Эй, а вы правда муженьки? — заговорчески шепчет девочка в очках, смотря на него. — Пока нет, — улыбается Минхо на улюлюканья и продолжает свою речь, погружая ребят обратно в мир загадочной деревушки. Квест проходил около двух часов, всё это время Минхо держался ближе к Чанбину, как его "женушка". Они притворно флиртовали, точнее, Ли был серьёзен, а вот Бин подмигивал и сводил всё к шутке. "Ничего, я только начал." - коварно хихикал Минхо. Все ребята отлично справились, но, к сожалению, никто из них не угадал, кто же был убийцей. Однако, выбрать победителей пришлось, и команда, что была ближе всех к победе получила сладости и сертификаты в какую-то кафешку. Что за кафе Минхо не знает, ведь это не его зона ответственности, но ему и плевать, потому что пора действовать. Отсидев положенное время в одном помещении с первокурсниками, походив от стола к столу и пообщавшись со всеми, Минхо вылавливает Бина и ведёт его на кухню, под предлогом сюрприза. - Остальные не захотели со мной сидеть, но тебе грех отказываться, — хитро щурится Минхо и открывает холодильник, показывая припрятанный за пакетами сидр. Чанбин тихо бархатно смеётся, поправляет майку на себе. На это движение Ли секунду залипает. Блядский рот. Чанбин загорел за этот день. Под тканью были светлые полосочки кожи, что идеально контрастировали с едва выделяющейся розовой бронзой загара. Рот наполнился слюной. Осталось немного. — Хитрюга, — улыбается Чанбин и достаёт из холодильника любимый алкогольный напиток, — Никто не пьёт эту бурду кроме меня. — Не понимаю о чём ты, — фыркает Минхо и роется в кухонных ящиках, находя открывашку. Они устраиваются на полу за островком посреди просторной кухни так, чтобы их никто не видел. Всем уже и дела до них нет. Кто хотел, тот пронёс с собой алкоголь и поныкался где-то на улице у бассейна или в туалете. Парни словно школьники застывали, когда слышали чьи-то шаги и затихали, пока этот кто-то не уходил, тогда переглядывались и тихо смеялись, продолжая беседы ни о чём и обо всём одновременно. Как Минхо и думал, Чанбин просто идеальный. Начитанный, открытый ко всему новому, он с интересом слушал какие-то истории Хо и делился в ответ своими. Ничего личного, просто забавные детские проишествия, о которых ты бы мог рассказать, играя в бутылочку или правду или действие. Минхо больше делает вид, чем пьёт. Поэтому к тому моменту, как Чанбин допивает пятую бутылку, Ли прикончил только вторую. Со стал гораздо расслабленнее, его речь заторможена, а глаза в мутной дымке, губы расползаются в улыбке просто так, а смеётся парень даже от того, что ему показывают палец. Как Минхо и думал - споить такого хорошего мальчика будет проще простого. Можно переходить к следующему шагу. Он аккуратно придвигается ближе, почти вплотную, продолжает болтать, когда их лица находятся на расстоянии пары десятков сантиметров. Чанбин в меру своей расслабленности даже кладёт руку на его бедро, от чего член в брюках сладко пульсирует. Губы накрывают чужие в мимолётном касании, а Со лишь хлопает оленьими глазами, затем забавно хмурясь. — Минхо, я немного пьян, поэтому, — облизывает чуть пересохшие губы, — Нам не стоит. Давай я протрезвею и мы обсудим. — Конечно, — улыбается Минхо. Нихрена он не позволит этому случиться, — Давай я тебя провожу наверх? Там спальни, можешь немного отдохнуть перед тем, как все будут расходиться. — Хорошо. Чанбин как-то легко соглашается и снова широко улыбается, принимает помощь Минхо, чтобы встать, и немного пошатывается. Видимо, пока он сидел, количество алкоголя в его крови ощущалось не так остро как тогда, когда Ли повёл его под руку на второй этаж. К концу их пути президент еле перебирал ногами и тушей завалился на заправленную постель. Странно, но именно эта небольшая спальня оказалось единственной открытой из всех пяти, но оно и на руку, что она вообще была. Дверь закрывается на защёлку, а Минхо медленно подходит к постели и забирается на крепкие бёдра самостоятельно перевернувшегося Бина. Тот что-то мямлит, а сильные ладони оказываются на талии Минхо, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Первый вариант проигнорирован, поэтому Ли наклоняется и широко лижет шею. На языке солоноватый пот и горчинка одеколона. Это сочетание заводит не на шутку. Чанбин не особенно сопротивляется, что-то бурчит и немного ёрзает, но не отталкивает. Для Минхо горит зеленый свет. Он активнее целует шею, засасывая медовую кожу, мнёт упругие мышцы груди, нащупывает бусины затвердевших сосков и поддевает их шаловливыми пальчиками. Вопреки всем ожиданиям, Чанбин стонет не высоко. Бархотный низкий звук срывается с его губ, заставляет мурашки пробежать вдоль позвоночника, тугой узел затянуться внизу живота. Он чувствует, что парень под ним затвердел. — А ты чувствительный, президент, правда? В ответ только новый стон, потому что Минхо слегка оттягивает соски и приподнимается, любуется своей работой. Волосы взъерошены, глаза прикрыты, а губы чуть припухли от покусываний, на шее красуются бордовые пятна, а ниже под обтягивающей майкой набухшие от ласк бусины сосков. И он только начал. Чанбин больше не пытается его оттолкнуть, лежит, тяжело дышит, глаз не открывает, но пальцы ощутимо сжимают бёдра Ли. Он закусывает губу и ёрзает ягодицами по стояку в чужих плотных штанах. — Блять, даже не представляешь, президент, как долго я об этом мечтал, — Минхо пробегает пальцами по его груди и тянет майку, выправляя, — Хочу тебя внутри, — несопротивляющийся Бин отпускает его бедра и позволяет содрать с себя майку, — Твоя беспомощность, конечно, возбуждает, но..было бы лучше, будь ты в сознании, президент, — фыркает на молчание под ним и специально прижимается ягодицами сильнее, чтобы получить ласкающий уши низкий стон, — Но тебя ж не проймёшь, я столько всего испробовал. — Это..изнаслвне, — еле вяжет языком Чанбин, всё еще не открывая глаз. — Врёшь, Бинни, — хмыкает Минхо и мягко щипает сосок, улыбаясь на то, что Со попытался сдержать стон, но сладостный звук всё равно сорвался с его губ, — Ты даже не пытаешься сопротивляться. В ответ тишина. Наконец, Ли позволяет себе опустить взгляд ниже и захлебнуться слюной. Красивые полоски светлой кожи на плечах следовали по контурам майки, руки и ключицы ярко контрастировали в тускло освещенной уличным фонарём комнате. Сползая ниже, от самой кромки штанов Минхо ведёт языком к ключицам, покусывает их, тянет дорожку мокрых поцелуев до обделенной солнцем кожи, особое внимание уделяет именно ей и блаженно выдыхает. В прошлом году после летних каникул Минхо как всегда вернулся к своему излюбленному месту на трибунах, чтобы понаблюдать за плавающим Чанбином. Первое, что он почувствовал, когда увидел это ещё поднабравшее мышечную массу тело - странный непонятный зуд вдоль позвоночника, что заставил его поёрзать на месте. Со улыбался, общался с другими ребятами, что плавали с ним, разминался, а Минхо жадно следил за каждым движением. То, как плечи и ключицы расчерчивались силуэтом майки, которую, очевидно, Чанбин носил всё лето - пробуждало в Ли непривычное, доселе не проявляющееся чувство восхищения. Ноги сами по себе сводились, он сглатывал обильно выделяющуюся от желания провести языком по контурам загара слюну, мёртвой хваткой вцеплялся в свой ноутбук, за которым прикрывался чуть что, даже если Чанбин ни разу не поднял голову к трибунам. Парень не сразу понял в чём дело, но до него быстро дошло, когда эту идею ему подкинул Чан. Минхо просто пиздецки нравится загар на Бине. До покалывающих возбуждением иголочек в паху. Поэтому не долго думая, он записал новый пунктик в список "Со Чанбин ходячий кинк". Поэтому сейчам Минхо себя не сдерживает, с наслаждением оставляет мокрые дорожки поцелуев на контурах от майки, мнёт упругие бицепсы и расслабленные мышцы груди, задевает пальцами соски и поднимает глаза, с хитрым прищуром смотря на покрасневшее лицо Чанбина, приоткрытые малиновые губы, что выдыхают тихие стоны. Всё тело бьёт мандраж от волнения и возбуждения, что мурашками бегает от макушки до кончиков пальцев ног. Ли чувствует, будто он наркоман, что добрался до заветной дозы и судорожно открывает пакетик с белым порошком. Его пакетик - карго Чанбина. Руки трясутся, он судорожно пытается их успокоить, но не получается. Пуговица просто отлетает, а штаны стягиваются почти рывком. Чёрные трусы плотно облегают силуэт полувозбуждённого члена, к которому Минхо тут же припадает губами. Сверху слышится низкий стон, но парень уже не поднимает голову. С наслаждением лижет наливающийся кровью орган через шершавую ткань, трётся носом и жадно вдыхает, сжимая мощные бёдра. Он стягивает мешаюшую и порядком надоевшую ткань, завороженно наблюдая как член покачивается перед его носом. Блестящая от смазки головка, кажется, идеально ложится на его язык, мягкие пухлые губы обхватывают ее, заставляя Чанбина тяжелее дышать и что-то мямлить себе под нос. Минхо чуть приоткрывает глаза и замирает, медленно выпускает головку изо рта, проводя языком по влажным губам, чувствуя солёный привкус предэякулята. На бёдрах Со грёбаная полоска загара. Она почти не заметна, почти сошла до ровного медового цвета кожи Бина, но она видна. Минхо медленно опускается к ней и проводит широким мазком языка вдоль на одном бедре и на втором, чувствуя, как тело под ним вздрагивает. — Блять, президент, знал бы ты насколько меня сводят с ума твои бёдра, — трётся щекой о внутреннюю сторону, кусая мягкую кожу, — Я был бы рад, придуши ты меня ими, — хихикает, мокро целует и всасывает кожу, оставляет следы от зубов и бордовые пятна засосов. Минхо дорожкой поцелуев возвращается к члену, ведёт носом от основания к головке, снова обхватывает её губами. Практического опыта в минете у него мало, но пользуется он им очень старательно. Основание толстого члена обхватывает пальцами, надрачивает в такт движениям губ, вбирает всего одну треть, а уголки рта уже неприятно саднит. Но больше всего его огорчает то, что он не может взять этот великолепный член полностью, сжать в горле, чтобы Чанбин схватил его волосы, уткнул носом в гладкий лобок. Чёрт, этот парень везде идеальный. Но Минхо точно знает, что сможет удовлетворить своего хёна задницей. Не зря же он столько готовился к этому вечеру. — Так некомфортно было ходить с этой пробкой весь день, — облизывается, всё своё внимание уделяя бордовой от возбуждения головке, — Но оно того стоило, я уверен. Минхо вздрагивает, когда на его затылок ложится ладонь, волосы почти больно сжимают, заставляют поднять голову. Под слишком ясным для пьяного взглядом, где-то в горле в ту же секунду застревает комок страха. — Весь день значит? — Чанбин ухмыляется, приподнимаясь на локте, смотрит в широко раскрытые глаза, — Чего испугался, котёнок? Действительно думал, что я попылву от нескольких бутылок? Какой наивный. — Погоди, Чанбин, — лепечет, пытаясь отстраниться. Он знает, что оправданий ему нет и готовится получить по лицу. Рука у Бина тяжёлая, наверняка сляжет в больничку после. Его тянут за волосы и поднимают на ноги, Чанбин встаёт вместе с ним. Хоть старший и на полголовы ниже, но его взгляд заставляет коленки подкашиваться, ощущать себя кроликом перед огромным волком. Минхо видит в этом взгляде злость, желание его прикончить, но..всё было не так. Он понял, что ошибся, когда его толкают на постель, сжимают шею, вдавливая лицом в подушку. Его припечатывает к кровати полтора его веса. Наказание будет иным. — Я всё думал, как далеко ты можешь зайти, котёнок, — в голосе усмешка, а губы, касающиеся пунцового уха, пускают мурашки по телу, — Было так забавно наблюдать твоим спектаклем на протяжении года. С этого момента Минхо понял, что это он попал в ловушку. Он прижат к постели не милым и добродушным президентом студсовета Бинни, а тем самым Со Чанбином, которым шуточно угрожал ему Банчан. Чёрт, это были не шутки. Его запястья сжимают одной рукой. Смесь удушающих страха и возбуждения накатывают на него волной, когда он понимает, что не может и дёрнуться. Он закусывает губу, чувствуя, как Бин медленно расшнуровывает его корсет, целует шею, от чего Ли, паникуя, неконтролируемо тут же поднимает плечи, воротник рубашки скрывает открытую кожу. — Брось, котёнок, расслабься, — шепчет на ухо старший, ослабляя хватку на руках и позволяя вывернуться. Минхо тут же подскакивает и переворачивается, поджимая к себе одно колено, чтобы немного прикрыться, упирается ладонью в плечо старшего и внимательно смотрит в щурящиеся в ухмылке глаза. Чанбин опирается одной рукой сбоку от его ноги, второй сжимает бедро, давая понять, что парня отсюда никуда никто не собирается отпускать. — То есть, ты всё это время просто прикалывался? — стыд и жгучее смущение поглощают страх. Чёрт, что он вообще собирался сделать?! — Ничего, котёнок, — хмыкает Бин, протягивая руку от бедра к груди, лёгким движением расстёгивает первую пуговицу блузы, — Это явно не сильно криминальнее, чем то, что ты пытался изнасиловать бедного, — смотрит прямо в глаза, расстёгивая следующую поговку, — Пьяного, — хищный взгляд опускается ниже, внимательно рассматривая оголяющуюся светлую кожу, — Беззащитного президента студсовета. — Мне очень жаль, — выдыхает Минхо, не зная, как найти себе оправдание и избавиться от возбуждающего страха. Чёрт, почему его мозг так сильно будоражит мысль о том, что его сейчас накажут? — Да что ты? — в притворном непонимании тянет страший и опускает руку на его пах, сильно сжимая, — Тебе весьма нравится всё, что ты делал, — секундно замолкает, смотря на поёрзывающего от болезненного прикосновения парня, — И то, что я делаю сейчас тоже. Минхо готов скулить от того, насколько сейчас нуждается в прикосновении не через ткань. Она кажется слишком жёсткой, слишком прилегающей, просто слишком. Он хочет от неё избавиться немедленно, но у Чанбина явно другие планы. Со лишь откидывается, опираясь руками за собой, внимательно рассматривает его и облизывается. Голый и покрытый следами Минхо, с силуэтами загара на теле. Это сводит с ума. Что бы он сейчас не сказал ‐ Ли ни на секунду не задумается и сделает. Хоть с крыши прыгнет. — Рездевайся, котёнок, — от добродушной улыбки внутри всё стягивает от маленького липкого комочка страха, — Продолжишь, что начал. Минхо кивает несколько раз и тянется к оставшимся пуговицам на рубашке. Руки немного дрожат, но он справляется, стягивает блузу с плеч, но не успевает снять, Чанбин останавливает и просит оставить. Послушным болванчиком Ли снова кивает и на этот раз снимает брюки сразу вместе с трусами. Его дырочка пульсирует вокруг игрушки, доставляя всё больше дискомфорта. Он так хочет, чтобы она сжалась вокруг этого члена, что сейчас течёт прозрачными каплями смазки на живот Чанбина. Тот недолго рассматривает его, а затем молча похлопывает по своему бедру. Минхо устраивается поудобнее и наклоняется, вылизывая член, снова обхватывает губами головку и чуть посасывает её, надрачивая двумя руками. — Блять, — выдыхает сквозь зубы Со, бегая глазами по его лицу, — Столько раз думал, как поимею твой язвительный рот.. Каждый раз, когда ты препирался со мной, я просто думал о том, как поставить тебя на колени и.. — Чанбин, я щас сдохну, — лепечет Минхо, чуть отстраняясь от головки, касается её губами, — Не тяни кота за яйца, — быстро ловит темп их игры и строит невинные глазки, приоткрывая рот и чуть высовывая язык. Чанбин на секунду замирает, а затем шумно выдыхает, сжимает волосы на чужом затылке и сильным движением тянет вниз, насаживая до середины длины члена ртом. Головка упирается в стенку горла, Минхо давится, но отстраниться ему не дают. Слёзы сами собой наворачиваются на глаза и он с трудом сдерживает рвотный позыв. Челюсть неприятно ноет, уголки губ саднит от натяжения, однако..этот взгляд сверху заставляет забыть обо всём. Глаза Чанбина горят возбуждённым огнём, пока он медленно двигается внутри его рта. Минхо только и остаётся, что сложить ладони на чужих бедрах, не отказывая себе в удовольствии поглаживать большими пальцами вдоль полосочек загара на них. Взгляд не отводит, держит влажные глаза открытыми, боясь упустить хоть одну эмоцию на чужом лице, старательно двигает языком, вылизывая ствол и наслаждается довольными стонами, что срываются с приоткрытых губ. — Видел бы ты сейчас своё лицо, котёнок, — облизывается Чанбин, поглаживая порозовевшую щеку, смахивает большим пальцем слезинку, — Даже у мёртвого встанет. Очень, рад, что не продолжил им притворяться, — усмехается, покидая горячий рот. Минхо тяжело дышит, откашливается, поднимая руки к саднящему горлу. Он забирается на подставленные бёдра, седлая, оглаживает плечи и выгибается к ответным касаниям. Чанбин пробегает пальцами вдоль рёбер, а затем крепко сжимает талию, притягивая ближе, вжимая в своё тело, не даёт отстраниться, жадно сминая чужие губы. Когда пальцы старшего касаются пробки, Ли на секунду замирает, затем расслабляясь и шумно выдыхая в горячие губы, когда игрушка покидает его. Он жмётся ближе и тихо стонет, чувствуя пальцы внутри, что проверяют его растяжку, раздвигаются на манер ножниц и гладят нежные стеночки. — Всё, хватит, — фыркает Минхо, опуская ладонь вдоль руки Со, чуть тянет запястье и тот вытаскивает пальцы, — Хочу тебя внутри, президент. — Тебе так не терпится? — усмехается Бин, легко шлёпая ягодицы. Минхо не отвечает, снова целуя пухлые губы, что говорят слишком смущающие вещи, приподнимается, растирает естественную смазку по члену Чанбина и приставляет головку к дырочке. Внутри всё замирает, когда та легко скользит внутрь. Со придерживает его за бёдра, целует шею, пока Минхо опускается ниже, медленно принимая в себя всю длину члена. Губы раскрываются в немом стоне, а чувство наполненности пульсирует наслаждением где-то в висках. Ли так мечтал об этом, что сейчас, даже если не так хорошо подготовился и было бы больно, то он бы просто игнорировал это, утопая в счастье, что затапливает его лёгкие и вырывается с приглушенными стонами в шею Чанбина. Двигается неспешно, давая мышцам привыкнуть к натяжению. Старший тоже не спешит, лишь гладит и сжимает его бёдра, тяжело дышит, утыкаясь носом под ухом. — Котёнок, внутри тебя так хорошо, — шепчет, прижимая за талию вдрогнувшее от смущения тело ближе, — Прости, что заставил так долго ждать, — ведёт языком по алеющей ушной раковине, прикусывает хрящик, — Я с лихвой это всё восполню, Мин... Жаркую речь Чанбина прерывает громкий стук в дверь. Оба вздрагивают и замирают. — Минхо? — негромкий, знакомый бас, после чего дёргается ручка двери, — Минхо, ты там? — Блять, Феликс, — шепчет и жмурится Ли. Парень поднимается с члена, зажимая свой рот, чтобы не издать громкого звука, толкает Чанбина лечь и шикает на того, чтобы вёл себя тихо, а тот щурится и кивает. Минхо встаёт с постели, чуть придерживаясь за неё, пару секунд уходит на то, чтобы поддержать равновесие на подрагивающих в коленках ногах. Он подходит к двери, по пути поправляет растрепанные волосы, ловя свое отражение в зеркале. Тихо выдыхает, запахивает рубашку и приоткрывает дверь, показывая в небольшой щёлке лишь свое лицо. — Да, Ликси? — шепчет и после прикладывает указательный палец к своим губам. — Ох, — кивает парнишка и улыбается, — Я пришел проверить, всё ли хорошо? Чан говорил, что президенту стало плохо. — Да, всё, — шум сзади не настораживает ровно до того момента, пока он не ощущает на пояснице горячие ладони, — Всё хорошо, — Минхо еле сдерживает дрожь в голосе и с силой сжимает губы в тонкую полоску, когда улыбается смотрящему на него Феликсу, чувствуя, как Чанбин плавным движением входит в него. — Президент спит? — продолжает интересоваться парень. Минхо тратит все свои силы на то, чтобы старательно сделать расслабленное лицо и кивнуть. Он сжимает дверь и косяк до побелевших костяшек, но дрожащие ноги едва позволяют стоять. Со придерживает за талию, пока неспешно двигается внутри, почти задевая заветный комочек нервов, входит полностью, вжимается пахом в упругие ягодицы, остаётся внутри пару секунд, а затем выходит. Этот темп заставляет Минхо едва не скулить. Адреналин с бешеной скоростью разносится с кровью по всему организму. Холодок пробегает по его лицу, давит на черепную коробку. Хо не понимает бледен ли он сейчас или наливается красным оттенком смущения, полностью выдавая себя перед этим парнем. — Ладно, тогда присмотри там за ним, пока мы с Чаном всех по домам отправим, — Феликс невинно улыбается, но Минхо кажется, что он выдал себя с потрохами. — Д-да, конечно, — с каждым толчком все тяжелее контролировать дыхание, — Я позабочусь. Дверь почти захлопывается, когда Ликс уходит. Минхо закрывает её на замок и утыкается лбом в деревянную поверхность, пытается ухватиться за нее пальцами, царапая короткими ногтями. — Блять, ты псих, — больше не сдерживает себя, тихо постанывает, поддаваясь бёдрами навстречу толчкам. — Брось, котёнок, — усмехается сзади Чанбин, — Ты так сжимался, что у меня в глазах темнело, — ладони скользят выше, под рубашку, оглаживают рёбра и грудь, задевая соски, от чего Минхо чуть выгибается и вздрагивает, — Как тебе идея пару раз трахнуться в кабинете студсовета? — Даже не представляешь сколько раз, — говорит сквозь стоны, оглядываясь через оголённое плечо, с которого сползла рубашка, — Я представлял себе это, президент. Чанбин, явно не ожидавший такого откровенно правдивого ответа, на секунду замирает, затем прикрывая глаза и улыбаясь, качает головой. С силой сжимает бёдра, делая резкий толчок. С губ Минхо срывается громкий стон, а глаза широко раскрываются. Ещё один толчок в простату и ноги почти подкашиваются. Со вжимает его грудью в дверь, удерживая от падения, снова и снова резкими движениями ходит внутрь, каждый раз вдавливаясь головкой в комочек нервов, утыкается носом за ухом. — Обожаю тебя, котёнок. Слова пробивают током всё тело. Минхо, что думал продержаться хотя бы несколько минут в таком темпе, утыкается лицом в сгиб своего локтя, дёргает бёдрами, вжавшись ягодицами в пах Чанбина, и с громким стоном кончает, пачкая белёсыми каплями тёмное дерево и пушистый ковёр под собой. Всё тело дрожит, он судорожно сжимается вокруг Чанбина, чувствуя, как тот остановился, почти больно сжимая его бёдра. Минхо приходит в себя через десяток секунд, заводит руку за спину и давит в пресс Со, призывая отодвинуться. Чанбин послушно выходит из него, дразня движением болезненно чувствительное после оргазма нутро. Парень поворачивается и делает шаг к старшему, подталкивает того к кровати. Бин ложится на постель, рассматривая нависающего над ним Минхо. Тому немного совестно, что он кончил так быстро, оставив старшего в возбуждённом состоянии, но он так же благодарен, что тот не продолжил двигаться, делая ему неприятно. Хотя, кончить сейчас Чанбину он не даст просто потому, что... — Президент ведь не расстроится, если котёнок немного поиграет? — хмыкает Минхо, опуская руки к возбужденному члену старшего, плавно надрачивает, продолжает прежде, чем нахмурившийся Чанбин ответит, — Хочу, чтобы ты кончил в меня, а для этого мне нужно чуть-чуть времени. — Ты меня убиваешь, — хрипло смеётся Со, прикрывая глаза рукой, затем притягивая парня за талию ближе, из-за чего тот, не находя опоры в руках, падает на его грудь, — Развлекайся, но не думай, что позже я буду нежничать. — А я и не надеюсь, — щурится Минхо. Он выводит кончиком носа узоры на вздымающейся от тяжелого дыхания груди, жадно рассматривает тёмные ореолы сосков, обводит их носом, едва задерживаясь, продолжает плавно надрачивать. Чанбин выдыхает едва слышные стоны, чуть жмурится, гладит его талию и спину, прижимая ближе, позволяя делать Минхо всё, что заблагорассудится. Ли, который уже успел понять, что Бин любит вести в постели, такая покорность возбуждает до дрожи, а мысль о том, что после старший не будет сдерживаться, заставляет только растягивать момент. Он хочет, чтобы Чанбин отдал ему всё, показал насколько грубым может быть, и сопротивляться никто не будет. Длинные пальцы туго надрачивают, обводят головку, опускаются к яичкам, перебирая и почти невесомо сжимая. Хочется, чтобы они были пустыми, а всё содержимое было в и на Минхо. Он обводит кончиком носа сосок, затем обхватывая его губами, улыбается на то, как замер парень под ним, мягкие губы слегка втягивают ореол, а юркий кончик языка играет с маленькой бусинкой. Когда Чанбин закусывает губу, сдерживая стон, внутри Минхо что-то с треском ломается. Кажется, одна из цепочек здравого рассудка. Вдоль позвоночника пробегает табун мурашек, стягивая возбуждённый узел в паху, на который Ли почти не обращает внимания, жадно вылизывая и кусая соски старшего, что почти сразу перестал сдерживать хрипловатые стоны. Пальцы вплетаются в волосы Минхо и сжимают, не отстраняют, не притягивают ближе, Бин будто держится за них, позволяя парню развлекаться дальше. Азарт поглощает Минхо, заставляя терзать чужую чувствительную грудь всё больше. Зубы смыкаются на упругой плоти, губы втягивают, оставляя засосы, язык вычерчивает дорожки от соска к соску, играет с твёрдыми бусинками. Хо наслаждается этим, чувствует себя изголодавшимся зверем, которому подставили огромную миску с едой. Когда член Чанбина в его руках начинает пульсировать, он вскидывает голову, неверяще смотря на лицо старшего, что крепко зажмурился и прикусил губу почти разрывая ее до крови. — Блять, президент, — гладится щекой о грудь Минхо, — Ты что, был готов кончить от того, что я ласкал твою грудь? — Молчи, — шипит, приоткрывая глаза, строго смотря на младшего. — Ну уж нет, — облизывается и дует на раздразненный сосок, пуская дрожь по телу под собой, — Мы обязательно поиграем с тобой позже. Хочу чтобы ты кончил от того, что я вылизываю твои сиськи. Чанбин буквально рыкает, рывком меняя их местами, скидывает тело Минхо и подминает под себя. Его щёки горят огнём, а взгляд тёмный от возбуждения. Такой красивый, что Ли тянет руки к полыхающим смущением щекам, притягивает ближе, сминая мягкие губы, слизывает слегка выступающую от укусов кровь, раздвигает ноги, чтобы старший удобно устроился между ними. Как Бин и говорил, он не церемонится, входя единым резким толчком, насаживает за бёдра до самого конца, заставляя Минхо под собой задрожать и закатить глаза. Со встаёт на колени, приподнимает его с постели, оставляя только лопатки на ней. Бёдра младшего неконтролируемо сводятся, когда он чувствует, что головка большого члена упирается прямо в простату. О боже, он просто умрёт от удовольствия. — Погоди, Чанбин, эта поза, — он тянет руки к чужим предплечьям и хватается за них, — Это слишком. Я очень быстро кончу, пожалуйста, давай по-другому. — Правда, котёнок? — выгибает бровь Со, а ухмылка на припухших губах даёт понять, что он не собирается ничего менять, – Тогда я просто не дам тебе кончить. Минхо не успевает ничего сказать, когда Бин начинает двигаться. Этот темп сильно отличается от того, что был ранее. Толчки рваные, резкие, с каждым скорость увеличивается, не давая парню даже вдохнуть нормально. Минута, и он уже готов кончить, оргазм почти накрывает, но из него выходят. Ли задыхается разочарованным стоном, смотрит сквозь мутную пелену перед глазами на наблюдающего за ним старшего. Он опускает взгляд, смотря как Чанбин пережимает кольцом пальцев его член у самого основания. Оргазм медленно отступает, а член снова входит в него, растягивая вокруг себя пульсирующие стеночки. Темп возвращается в секунду, его бёдра больно сжимают, кажется, на них останутся отпечатки чужих пальцев. На эту мысль Минхо улыбается, чувствуя как внизу снова сладко пульсирует, он с радостью поддаётся этому удовольствию, но Бин снова выходит из него, опуская на постель. Тело Ли содрогается, но оргазм так и не наступает, болезненным удовольствием пульсируя где-то внутри. Двигаться тяжело, руки будто налились свинцом, но он тянет их к Чанбину, старается ухватиться. Тот рассматривает его, разбитого удовольствием, нуждающегося, рубашка распахнута, давая рассмотреть вздымающуюся грудь, линии четко вычерченного пресса. Ладони проводят, вдоль тела, сжимают упругие мышцы груди, возвращаются к бёдрам, пальцы невесомо проводят вдоль пульсирующего члена, заставляя захныкать Минхо. Чанбин лишь хмыкает на это и переворачивает его на живот, поднимает бедра, и раздвигает половинки, рассматривая сжимающееся отверстие. — В следующий раз я тебя вылижу, котёнок, — на увесистый шлепок по молочной ягодице Минхо отвечает тихим стоном. Чанбин снова толкается внутрь, наваливается сверху, утыкаясь носом за ухом, держит за талию, гладит рёбра и сдавливает. Ли вжимается щекой в подушку, стараясь сильнее выгнуться и подставиться под бешеные фрикции, которыми его прибивают к постели. Сознание плывёт, ничего кроме хныкающих стонов и хриплых вскриков Минхо не может из себя выдавить, хотя так хочется ответить старшему на все его грязные фразочки, что он жарко шепчет на ухо. Оргазм накрывает быстро, уши закладывает, в голове белый шум. Он не чувствует ничего кроме наслаждения и эйфории от продолжающего вбиваться в него члена. Сперма толчками выливается из него, пачкает простыни. Чанбин сбивается с темпа, делает последние несколько толчков, выходит, оттягивает ягодицу в сторону и быстро надрачивает, любуясь чуть опухшей растраханной дырочкой, что в оргазме судорожно сжимается, не ощущая наполненности. Горячая жидкость заливает ложбинку меж ягодиц, розовое колечко мышц, стекает по пояснице и пачкает задравшуюся до рёбер блузу. Чанбин борется с желанием это сфотографировать. Минхо тяжело дышит, медленно приходя в себя, глупо моргает и хмурится, когда понимает, что Со не кончил в него. Парень заваливается на бок, тянет за руку старшего и тот ложится рядом, притягивает к себе не сопротивляющегося Ли, жарко целует шею, гладит бёдра. Останавливается только тогда, когда понимает, что Хо никак ему не отвечает. Поднимает голову и внимательно вглядывается в хмурое лицо. — Котёнок, ты чего? Я перестарался? - немного обеспокоенно. — Ты какого хрена не кончил в меня? — слабо ударяет в широкую грудь Минхо. — А мыть тебя я где буду? — невозмутимо отвечает Чанбин, — Котёнок, если бы мы были где-то у меня, то я бы с удовольствием отнёс тебя в ванную, — облизывается, прижимая парня ближе, — И даже продолжил бы там, но сейчас мы рискуем тем, что нас кто-то увидит, пока мы идём до ванной. — Тогда какого хрена мы ещё не у тебя? — всё так же хмуро продолжает Минхо, жадным взглядом обводя покрытое засосами тело Чанбина, особенно его привлекает дорожка укусов вдоль линии загара. Слишком красиво. — Сейчас вызову такси, — ухмыляется Чанбин, – Действительно обожаю тебя, котёнок.

•••

— Хей, Чанни, — тянет воркующе, плюхаясь на подставленные бёдра. — Да, Ликси? — Банчан прижимает за талию ближе своего парня, — Ты какой-то слишком довольный. — Конечно, — шепчет на ухо и прикусывает мочку, заставляя старшего замереть, — Ты должен мне. — Погоди, мы же договаривались, — пытается оттолкнуть настойчивого парнишку. — Хватит ханжой быть, — фыркает, — Они трахаются уже, ты мне обещал. — Блять, Чанбин, падла подставная, — жмурится Бан, а затем обречённо выдыхает, — Ладно, птенчик, пошли всех разгоним, а потом ко мне. — Не волнуйся, дорогой, я буду нежным, — хихикает Ликс и шлёпает ягодицу вставшего Чана.