Cherry Taste Kiss

***

— Guten Morgen, Mi vida, — ласково шепчет Испания, склонившись над своей девушкой. Германия недовольно заворачивается в одеяло, хмурясь от ярких солнечных лучей, проникающих в комнату сквозь приоткрытые портьеры. Они живут вместе уже несколько лет, умудрились выучить привычки друг друга полностью, переняв часть и создав общие. Например, в данный момент Германия уже не спит, а лишь создаёт видимость сна, чтобы получить желаемое. И Испания понимает, что сейчас есть только один вариант, чего хочет её возлюбленная. — Mi churri, вставай, — уже чуть строже повторяет Изабелла. Германия отвечает неразборчивым мычанием, продолжая держать глаза закрытыми. — Ну, раз так... Испания ласково целует с готовностью приоткрытые пухлые губы, мимолётно отдающие привкусом вишни в шоколаде. Катарина моментально оплетает руками чужую шею, сладко выдыхая. Углубляет поцелуй, сплетаясь языками, и недовольно фыркает, едва нижнюю губу слегка прикусывают, а после и облизывают, словно извиняясь за излишнюю несдержанность. Германия не желает отпускать свою возлюбленную ни на секунду, как и не желает оставлять между их телами хотя бы пару миллиметров. — Liebe, — довольно мурчит Германия шёпотом в жаркие уста. — Liebe, liebe, liebe, — Испания улыбается хитрой кошкой, принимая поцелуи. Взгляд невольно скользит по обнажённому телу немки. Да, пожалуй, эту привычку Катарины Изабелла обожает всей душой и телом. Германия невольно вскрикивает, едва Испания сильнее заворачивает её в белоснежное одеяло, унося прочь из спальни. Утренняя нега спадает моментально. — Пойдём завтракать, Mi reina, — подло хихикает Изабелла, прижимая драгоценное сокровище к себе сильнее. Германия лишь показательно надувает щёки. Всем своим видом излучает недовольство, а про себя в который раз удивляется, с какой же лёгкостью возлюбленная носит её на руках. Короткий чмок в губы и тихое «не дуйся», произнесённое шёпотом на ушко, заставляет Катарину покрыться иррациональными пятнами смущения. Впрочем, покраснеть подначивает и букет розовых лилий, стоящих в хрустальной вазе на прикроватной тумбочке. Очередная годовщина, которую они успешно отпраздновали вчера, сегодня напоминает о себе приятным теплом в грудной клетке. И Германия сильнее обнимает Испанию, вновь убеждаясь, что с любимым человеком каждый день словно праздник. — Mi vida, ещё одну, давай, — Испания держит в руках веточку вишни в белом шоколаде, медленно подносит к устам любимой, с удовольствием следя за тем, как губы со стёртой от частых поцелуев тёмной помадой обхватывают вишню, аккуратно раскусывая. Сама же Изабелла отламывает маленькую плитку горького шоколада, укладывая её на язык. Германия моментально притягивает испанку, выстанывая в поцелуй все свои чувства, краснея от смущающих звуков. Обе делятся вкусом, чрезмерно сладким и горьким, создавая собственный идеал. — М-м-м, — Испания довольно облизывается, рассматривая девушку, — не хочешь ещё одну? — словно издевается, прекрасно видя состояние возлюбленной. — К чёрту, — хрипит Германия, перехватывая руки Изабеллы. Прижимает своим телом к кровати, не желая сдерживаться больше ни секунды. И без того долго терпела. — Will dich, — хищным шёпотом выдыхает Катарина, прикусывая мочку уха возлюбленной. — Как же хорошо, что наши желания сходятся, — рука Испании ловко выбирается из захвата. Ладонью она проходится по щеке любимой, пальцем плавно соскальзывая на пухлые от поцелуев губы. — Не хочу бокадийо, — звучит по-детски капризно. Выглядит контрастом на фоне уверенного горящего взгляда ярких голубых глаз, покрытых томной дымкой. — Знаю, поэтому на завтрак мы будем есть тостаду, — ласковый поцелуй в висок и нежный голос убаюкивают. Пожалуй, Германия не прочь поспать ещё часок в объятиях возлюбленной. Или заняться чем-то более интересным. Да, пожалуй, второй вариант ей нравится больше. Намного больше. — Сладкую, — чуть погодя добавляет испанка. Несмотря на сказанное, немку первым делом утаскивают в ванную, куда Испания приносит ей одежду. На террасу её вновь несут на руках, несмотря на молчаливый протест. — Удивительно, — язвит Германия, едва её опускают на резной стул из тёмного дерева, а один из домашних питомцев нагло усаживается Катарине на плечо. Девушка невольно съеживается от дуновения прохладного ветерка. Голубой попугай недовольство чирикает, нахохлившись. Изабелла лишь умиляется этой картине. — Ты ей нравишься, — хихикает испанка. Нежно поглаживает фалангой пальца пушистое тельце. — Верно, Селеста? — ответом служит уверенный и громкий цвырк. — Но это же не повод следовать за мной всюду, — попугай переберется на палец, который услужливо подставила немка и взлетает в сторону двери на кухню к своей подруге, зелёному волнистому попугайчику по максимально несерьёзному прозвищу Киви. Умные птички. Можно не беспокоиться, что они улетят за пределы дома. На столе стоит завтрак. Не бокадийо — Испания не соврала. Тостада и две чашки крепкого кофе со сгущённым молоком. Германия невольно переводит взгляд вниз, параллельно отпивая кофе. В Кальпе она смогла найти успокоение. Двенадцать этажей возвышаются над горячей испанской землёй, и они на самой верхушке. Просторная терраса, как и отсутствие соседей на этаже стало решающим пунктом в выборе квартиры. Вдали лазурные волны бьются о песчаный берег, люди гуляют по пляжу, радуются жизни. Германия переплетает пальцы рук со своей возлюбленной. Рядом любимый человек. А когда-то она и мечтать о таком не могла. Вдыхает. В нос ударяет отчётливая смесь роз, морской соли и свежей выпечки. Смесь запахов, способная с лёгкостью вскружить ей голову. Запах её Испании. — Задумалась, Mi vida? — в ответ доносится тихое «угу». — О чём-то страшном, ужасном или милом? — М-м-м... скорее всё сразу. О далёком прошлом, — уклончиво тянет Германия, взглядом цепляясь за кольцо на своём безымянном пальце. Аккуратные завитки, напоминающие листья и волны. Без драгоценных камней, но из чистого золота. Просто, не слишком броско. И на руке Испании красуется такое же. Катарине нравится. — Рacita mía, неужели ты до сих пор сомневаешься в искренности моих чувств? — на лице Испании отражается смесь беспокойства, удивления и непонимания. Даже чашку оставляет подальше. Всё её внимание сейчас принадлежит возлюбленной. — Нет. Даже не думала, — Германия моментально меняется в лице, оживляется и даже пугается, что могла такой интонацией заставить переживать или, того хуже, обидеть любимую. — Просто вспомнила наше обещание. Не хочу с тобой расставаться. — И я не хочу, Mi vida, — соглашается Изабелла. — Ни за что, — по слогам проговаривает она. Поздний вечер. Солнце давно зашло за горизонт. На землю опустилась приятная прохлада. Испания проверяет всё в очередной раз. Красное коктейльное платье красиво подчеркивает её фигуру, причёска в порядке, помада не смазалась, туфли не натирают ноги. Воск со свеч стекает идеально ровно, кусты алых роз не душат слишком ярких ароматом, вдали плещется море спокойными волнами. Кольцо — аккуратные нежные завитки из чистого золота, их символы, лист и морская волна — лежит в красном бархатном футляре. И Изабелла признаётся сама себе, что волнуется. Знает прекрасно, что Катарина любит её и примет предложение в любом виде, но ведь она, её счастье, её сокровище и смысл жизни, заслуживает лучшего. А Испания готова посвятить всю жизнь, чтобы это «лучшее» воплотить в реальность. Им и без колец хорошо живётся, однако отчётливое желание показать всему миру, пусть и тихо, тот факт, что они принадлежат друг другу и никому больше, безмерно хочется. Кто же мог догадаться, что в этот вечер Германия, волнуясь, явится к ней с точно таким же кольцом и предложением. И Испания окончательно потеряет голову. Будет целовать свою Катарину долго и трепетно, прерываясь на слова о любви, тихим шелестом впечатывающимися в губы. Не пожелает отпускать даже при явной нехватке воздуха. Обнимет крепко-крепко, не позволяя отступить от себя ни на шаг. А её столь же крепко обнимут в ответ. — А знаешь что... — Испания выплывет из сладких воспоминаний, утягивает Германию к себе, безмолвно прося подняться со стула. Оплетает талию руками, поднимает голову немки за подбородок — дьявольская разница в три сантиметра в пользу Изабеллы! — заставляя заглянуть в свои карие глаза, и уверенно произносит. — К чёрту, ты только моя, я только твоя. И пусть весь мир катится в преисподнюю. Мы будем вместе всегда. Только ты и я. И никого в нашей жизни кроме друг друга. Германия нежно посмеивается, закрепляя ещё одно обещание поцелуем. С Испанией сейчас она счастлива, как никогда прежде. Катарина довольно стонет, едва её в очередной раз за день подхватывают под бёдра. Мысли невольно улетают в сторону близости и немка не имеет ничего против. — Я не возбуждаю тебя настолько, что ты ещё в состоянии тащить меня куда-то? — Германия недовольно отрывается от губ своей любимой, лишь для того, чтобы столь невинным тоном произнести укор в сторону своей ненаглядной. — Ох, я бы с радостью, — с наигранным разочарованием парирует Испания, уверенно следуя в спальню со своей драгоценностью на руках, — вот только кое-кто в прошлых раз так и не сумел удержать себя от излишне громких звуков. Донья Анхель вновь будет смотреть на нас с явным недовольством. — Пусть смотрит. Но неужели тебе так необходим тяжкий груз меня и моих душевных терзаний? — с намёком произносит немка, обхватывая руками шею испанки. Не раз уже говорила, что не хочет чувствовать себя беспомощной принцессой в руках рыцаря, но Испания непреклонно продолжает носить её на руках. Германия далеко не «беззащитная принцесска», не способная дать отпор, а рыцарь в блестящих доспехах на самом деле прекрасная возлюбленная, заслуживающая столь чувственного обращения в ответ, что Германия и так даёт с избытком. Не то, чтобы она жаловалась. Скорее наоборот. — Не такой уж и тяжкий для того, кто любит. Да и физические нагрузки полезны для здоровья, — нравоучительно выдыхает Испания, оглаживая руками сочные бёдра. — Ага, только вот я этими «физическими нагрузками», — она слегка отклоняется в объятиях, чтобы изобразить пальцами невидимые кавычки, — не занимаюсь в отличие от некоторых. — Ночью ты напрягалась явно больше моего. Моя очередь брать всё от жизни. — Dummes Mädchen, — шипит немка, сильнее прижимаясь к девушке. Нагло прикусывает мочку уха, возбуждённо выдыхая. От воспоминаний по коже проносятся сладкие мурашки. Всегда так. С её возлюбленной плохо не бывает. — Хм, — Испания удивлённо вскидывает брови, перехватывая свою ношу поудобнее. — Повторишь это в постели? — Иза! — ответная реакция не заставляет ждать.