Дары Моря и Звезд

Это не было самое ее лучшее решение. Галадриэль это понимала и признавала. Пусть и с опозданием. Все же она впрямь проводила удручающе мало времени с детьми. Ведь последним ребенком, с которым была впрямь близка, был Элронд, а это было так давно. Да и привыкла к тому, что юные отроки в том возрасте, на который выглядела Нерданель, уже владели всей природной грацией и ловкостью, присущей эльфам. И лазать по деревьям, как и по стенам, даже на самой высокой высоте, уже были способны. Вот только Нерданель была не обычным эльфенком. Она буквально связно осознавала себя всего сутки с небольшим. И наверняка все еще была уставшей после их тяжелого испытания в море, хотя и старалась этого не показывать. А Галадриэль потащила ее за собой. «С другой стороны, если бы Халбранд не ушел без даже элементарного предупреждения, этого бы всего не было», — проворчала она про себя, со всей нежностью, на которую была только способна, оборачивая куском оторванного подола своего платья поцарапанные ладони девочки перед собой. А ведь они спустились вниз почти без труда, не замеченные кем-либо, даже если Галадриэль поняла, что для Нерданель это была задачка не из простых, когда только начали карабкаться по карнизам, но уже было поздно поворачивать назад. Но уже почти около земли та сорвалась вниз. Ее сердце замерло от ужаса, когда она увидела, как девочка упала в кусты ниже. И едва помнила, как сама закончила спуск и как бросилась к зеленой изгороди. К счастью, Нерданель не пострадала как таковая. Только набила шишку на затылке и исцарапала руки. И все же Галадриэль не могла избавиться от чувства вины и злости на себя. И свою импульсивность. Ну ушел бы этот проклятый своевольный смертный, может быть, сбежал бы даже навсегда, она бы нашла выход. И справилась без него. Галадриэль придумала бы, как ей и Нерданель, которую оставить позади даже и не думала, убраться с острова. В отличие от Халбранда. И все вновь вернулось к этому мужчине. Он заставляя ее терять природное равновесие, выводил из себя всем, что делал, даже своим дыханием!.. Но они должны держаться вместе. Галадриэль уже начинало немного пугать это настойчиво знание, пустившее корни в ее разуме с того мига, как с небес упала звезда, оказавшаяся ребенком перед ней, и когда они все трое соприкоснулись, дав зародиться узам, чью силу и мощь еще только предстоит узнать и обуздать. Ибо они будут становиться сильнее. В этом не было сомнений. После того, как они только зародились, ослепительно-яркое присутствие девочки в ее разуме и очень приглушенное ощущение Халбранда, чья феа, как у смертного, была куда слабее, чем у эльфов, и едва ли у него были способности к осанвэ, сначала вспыхнули, дав понять о своем заключении. А потом погасли. Не исчезли, но как будто затаились в глубинах ее разума. Галадриэль знала, что они там, но не могла ощутить. По крайней мере, вот так с ходу. Ей нужно было бы успокоиться и сосредоточиться, чтобы попробовать почувствовать эти узы. Так она думала, пока не так давно в ванной комнате, когда у нее и Нерданель случился небольшой момент сближения, и была затронута тема памяти девочки и возможности того, что где-то могла быть ее семья… И тогда в глубинах ее сознания вновь вспыхнула звезда. Не так ярко, и не было того пьянящего прилива силы. И все же сильно. А также очень грустно. Горестно. У нее на миг перехватило дыхание от ощущения такого знакомого чувства застоялого горя и странного одиночества с оттенком смирения и даже усталости. Именно их ощущала она сама, даже когда была среди своих сородичей и любого веселья. Это были чувства, совсем не свойственные маленькому ребенку, которого в эту пору должны окружать лишь счастье и тепло. Любовь должна окружать. Но в Нерданель это было, эти чувства уже прожившего не одну сотню лет эльфа, видевшего слишком много, и Галадриэль вновь не могла не задаться вопросом, уж не была ли ее суть старше, чем облик. Впрочем, даже если это так, Нерданель была мала. Она не помнила себя как взрослой, если таковой все же была, а проницательность и инстинкты Галадриэль говорили, что та сейчас была что ни на есть настоящим ребенком. Не обычным, далеко нет, но все же ребенком. И относиться к ней надо именно так. Может быть даже нежнее, бережнее и намного деликатнее, ведь она только познает мир вокруг себя и если не вспоминает некие базовые даже не воспоминания, а знания о том, что ее окружало, то им ее нужно было научить, чтобы не оставлять беспомощной перед лицом того, что ее может ждать. И уж точно не заставлять лазить по стенам, когда Нерданель так уязвима!.. — Это просто царапина, — уже не в первый раз пробурчала девочка, невольно вырывая ее из размышлений. — А шишка просто шишка. Кусты смягчили мое падение… — Его вообще не должно было быть, — хмуро произнесла Галадриэль, вновь ощущая, как сердце пропустило удар от одного только воспоминания о том, как девочка сорвалась и упала вниз. — Ох, если бы этот дурак не ушел!.. Нерданель фыркнула. — Что-то у меня такое чувство, что все равно кто-то из нас оттуда сбежал бы. Если не пытаясь покинуть остров, так для того, чтобы просто из принципа не сидеть под замком. Халбранд просто оказался быстрее и шустрее, чем мы. Как показал недавний опыт, у него не только язык серебряный, но и соображалка хорошо работает, — парировала она с этой взрослой неприкрытой иронией, которая звучала забавно из уст маленькой девочки. Галадриэль вскинула бровь и чуть заметно покачала головой, когда этот несносный ребенок бодро соскочил с небольшой каменной лавочки. Та была спрятана под сенью декоративных высоких зеленых деревьев, пряча их от любых любопытных взглядов, даже если бы в этот час по саду хоть кто-то прогуливался. Галадриэль ее усадила сюда, после того, как помогла выбраться из кустов, чтобы осмотреть степень повреждений и перевязать тонкие руки, на которых теперь красовались ссадины. — Соображалка? — укоризненно произнесла она, впервые слыша, как коверкают слова подобным образом. — Это звучит по-плебейски и совсем не подходит для такой девочки, как ты. Нерданель наморщила нос. — Ну, может как есть, — проворчала она, сложив руки на груди. — Может поэтому меня и сбросили откуда бы то ни было: за дурную речь и вредный характер. — Может быть, — дразняще сказала Галадриэль, выпрямившись из положения сидя, которое приняла, когда осматривала девочку. — Я бы не… — Шшш! — вдруг зашипела Нерданель, а ее взгляд метнулся ей за спину и куда-то левее. Галадриэль мгновенно напряглась, тоже уловив голоса, который Нерданель услышала первой. Они были достаточно далеко, чтобы у них было время уйти. И все же слишком близко, чтобы мешкать. Через сад было идти глупо, и Галадриэль вернулась к изначальному плану, что пришел ей в голову, когда она осматривала сад с балкона. Правда с одной поправкой. Галадриэль собрала волосы и перекинула их через плечо, после чего развернулась и вновь присела перед Нерданель, но теперь спиной к девочке. Вновь заставлять ее карабкаться по стенам или крышам она не собиралась. Особенно не с ее исцарапанными руками и уже набитой шишкой на голове. Но и смысла уже бросать все на полпути не было. Они уже спустились вниз, и в любой миг их могли обнаружить. — Залазь и обхвати меня ногами покрепче, — решительно сказала Галадриэль, бросив взгляд назад. — Теперь я тебя понесу, и это не обсуждается. Нерданель надулась, но спорить не стала. Она обхватила руками ее за шею, после чего Галадриэль встала и, подхватив ту под коленками и поудобнее перехватив хрупкое тело, оказавшееся даже легче, чем ей казалось. И целенаправленно направилась к одной из галерей, по чьей крыше можно было перебраться через стены замка, чтобы попасть прямо на улицы за его пределами. Конечно, с дополнительным грузом это было сделать чуть труднее даже эльфу, но не для Галадриэль, которая всегда была сильнее, чем другие представители ее вида. И даже пола, среди которого также выделялась еще и довольно высоким ростом. Все таки не зря же дорогая амиле выбрала ее первым именем, ее амелиссе, имя Нервен. «Впрочем, рядом с этим глупым Дитем Человеческим, чей рост даже по эльфийским меркам был впечатляющим, и я смотрюсь карликом», — ворчливо подумала про себя Галадриэль и ощутила вспышку злости и смущения, понимая, что вновь ее мысли вернулись к этому глупому мужчине. Это было отвлекающе и пугающе. Она решительно тряхнула головой и вернулась к настоящему. Галадриэль успешно перебралась по крышам к стене и, забравшись по каменной изгороди, спрыгнула как можно дальше от главных ворот. После чего спустила со спины Нерданель и они молча направились прочь, пока их не заметила охрана. Галадриэль предусмотрительно прикрыла свои уши еще слегка влажными волосами, и сделала тоже самое с ушками Нерданель. Даже если было ясно, что им трудно будет затеряться среди Эдайн даже спрятав уши. Серебряные локоны Нерданель были более чем примечательными, так и притягивая взгляд, как и ее собственные, золотисто-серебряные волосы, не говоря уже обо всем остальном. Опять же, быстро стало ясно еще кое-что. Галадриэль не знала, куда идти дальше. Халбранд мог затеряться в этом огромном городе, где ему было куда легче сойти за своего, чем ей или Нерданель. Даже несмотря на свой рост, он был похож на местных жителей. Его острый ум и находчивость наверняка помогут ему быстро завести знакомства и очаровать любого, если он захочет. Галадриэль пыталась не обращать внимания на смущение, которое грозило залить ее щеки румянцем. Она опустила глаза и поняла, что Нерданель не испытывает таких чувств. Вместо этого девочка сосредоточенно хмурилась, а ее взгляд был немного расфокусирован и направлен вперед, на проход ниже по лестнице, на которой они стояли. Судя по звукам, запахам и мелькающим силуэтам людей, она вела их обратно к рынку, где они уже были сегодня. — Я… Я, кажется, его чувствую. Он где-то неподалеку, — наконец заявила девочка и сильнее поморщилась. — И злится. А еще разочарован. Галадриэль изумленно моргнула. Она была поражена тем, что Нерданель могла ощущать Халбранда так далеко! Ей самой удалось ощутить хоть что-то от девочки совершенно случайно и только когда они вновь соприкоснулись. Видимо, какие бы узы между ними ни были, те имели разную интенсивность для каждого из них. И Нерданель их присутствие ощутить было куда легче и на более далекие расстояния, чем она ее. Или Халбранд, для которого способности к осанвэ в принципе должны быть малодоступными так, как для многих эльфов. — Ты его так сильно ощущаешь? — прищурилась она. — И так далеко? Нерданель нахмурилась и неловко пожала плечами. — Я еще не поняла, как это работает, — пробормотала она, закусив губу. — Оно то есть, то нет. И забавно пошевелила пальцами, то сжимая их, то разжимая. — Все вспышками, — добавила Нерданель, вероятно, вышеупомянутые и имитируя руками. — Сейчас вот я ничего не ощущаю. Как будто я лишь уловила его сиюминутный яркий всплеск эмоций, который уже погас. — Тогда нам лучше поторопиться, пока Халбранд далеко не ушел и мы не потеряли его след, — решительно сменила тему Галадриэль на данный момент, понимая, что та была смущена не меньше, чем она сама этими узами, и, положив руку на тонкое плечо, подтолкнула девочку вперед. — Веди, сaunë. Нерданель неуверенно кивнула и направилась к лестнице. Они спустились вниз и быстро влились в людской поток. Галадриэль то и дело бросала вокруг настороженные взгляды, выискивая охрану, чтобы не попасться им на глаза. К счастью, они не наткнулись ни на один патруль. А вот на любопытные взгляды — да. Она была права, и, несмотря на спрятанные кончики ушей, люди все равно оборачивались им вслед. Галадриэль к этому было не привыкать. Даже среди сородичей за ней часто следовали чьи-то взгляды, как бы горделиво и надменно это ни звучало. Но, как ни странно, сейчас смотрели больше не на нее, а на Нерданель и ее совсем уж нетипичные для местных серебряные волосы. Все же среди Атани и Эдайн такой цвет волос был не распространен. Уж точно не у детей. А только, быть может, среди старцев. В то время как среди ее рода это было больше распространено. Келеборн был из племени синдар, где очень часто были серебряные и белые локоны, какие украшали и его собственную голову. Галадриэль чуть нахмурилась. Что-то слишком часто в последнее время она думала о муже. Хотя и не с тоскою, какая давно стихла, за что в ее душе жил тайный стыд, ведь эльфы любили только раз, и для кого потеря второй половинки должна быть трагедией даже спустя века в том случае, если угасание первым не брало верх. Скорее уж так, как будто перебирала старые наряды, в какие больше не собиралась облачаться, но с которыми были связаны приятные воспоминания, и перед тем, как от них избавиться, хотелось на миг погрузиться в них, чтобы испытать теплое чувство ностальгии по былому. Они пересекли рынок и оказались на небольшой площади на его окраине. Здесь было тише, пахло разнообразной едой из таверн, каких тут было преимущественное число, а посредине был тихо журчащий фонтан с высеченной из мрамора девой, отдаленно напоминающей госпожу Уинен, которую здесь явно очень почитали. Невольно Галадриэль вспомнила о своей матери, Эарвен, которая была из тэлери и тоже всегда очень почтительно отзывалась о Владычице Морей, являющей часть свиты Вала Ульмо. Госпожа Уинен и ее муж, Оссе, были теми, кто научил народ ее матери кораблестроению и многому другому, включая песни, пронизанные любовью к морю и тоской по нему, какая изредка ее одолевала. — …Это же он, тот, что приплыл с эльфийкой? — вдруг уловили ее уши довольно громкий мужской голос. Галадриэль мгновенно повернула голову и нашла таверну со столами, стоящими прямо на улице по сторону площади. Говоривший сидел среди компании мужчин и обладал смутно знакомым лицом. Кажется, он был в тронном зале, когда их туда привел капитан Элендил. Голос у него был насмешливый, как и взгляд мужчины, бесстыдно направленный на широкую спину того, на чьи поиски она и выбралась за пределы дворца. Халбранд. Он сидел спиной к площади — как недальновидно и легкомысленно! — и фонтану, и, кажется, с удовольствием что-то уплетал. Впрочем, Галадриэль, даже не видя его лица, поняла, что Халбранд слышал слова, явно намеренно направленные в его сторону и сказанные также намеренно громко, и напрягся. Она и сама невольно подобралась, но все еще предпочла держать в тени, где они замерли, когда ступили на площадь. — Я ведь прав, да? Это ты? — уже целенаправленно обратился мужчина к Халбранду. — По всему выходит, что так, — с явно фальшивым спокойствием в голосе ответил Халбранд не так громко, и человек с такого расстояния его бы не услышал. Но Галадриэль не человек и слышала каждое слово. — Как тебя там зовут? — с нотой ехидства продолжил наседать незнакомец под тихий смех своих товарищей. — Смотря кто, — не без насмешки ответил Халбранд, все также не поворачивая головы, а продолжая делать вид, что его полностью интересует только еда на его тарелке. — А в чем разница? — явно нарывался мужчина. — В степени близости, — ответил Халбранд, и она почти могла ощущать, как на его губах расцвела холодная ухмылка. Незнакомец встал, вальяжно направился к нему и без приглашения уселся за стол. — Ну, не поделишься секретом того, как достиг самой высшей степени близости с эльфийкой, бродяга? — насмешливо спросил он и наклонился к Халбранду. — Эти гордые снобы ведь с людьми не водятся, и уж тем более не любят мешать свою драгоценную бессмертную кровь с кровью низших. А твоя тебе целого детеныша родила. Мужчина обернулся к своим спутникам. — Повезло хоть девчонке, что несмотря на то, что ее мать не нашла никого поприличнее, она личиком и ушами пошла в свою остроухую родню, а? Может ее еще какой эльф даже в жены возьмет, если очень сильно повезет и не будет обращать внимания на ее порченную родословную, — громко произнес он, отчего его спутники зашлись в громогласном смехе, разнесшимся эхом почти по всей небольшой площади. Злость подобно горячей волне растеклась по венам Галадриэль. Она даже не могла сказать точно из-за чего: из-за того, что эти невежи пытались разозлить Халбранда, который их не трогал, из-за оскорблений в ее сторону, неожиданно сильно задевшие ее гордость или намеки на якобы «грязную» родословную Нерданель, резанувшие ее так, как будто та впрямь вышла из ее утробы и была от семени Халбранда. Но когда Галадриэль была только намерена сделать шаг вперед, даже еще не зная точно, что собирается сделать, Нерданель уже начала действовать. Она уже успела зачем-то стянуть повязки с ладоней и, сделав вдох, быстро кинулась вперед, через площадь. Ее волосы развевались как серебряное знамя, а жалобный и поразительно слезливый для той, кто точно еще миг назад не плакал, зов «отец», заставляя оборачиваться множество голов ей вслед. Бровь Галадриэль взлетела вверх. У нее возникло отчетливое подозрение, что в их компании не только Халбранд владел задатками талантливого обманщика. Наверное, это должно было разозлить: все-таки этим шагом Нерданель выдала их большому количеству людей. Но вместо этого лишь ощутила вспышку изумления на то, как быстро та действовала, и веселья, смотря на это представление. А потом сама покинула тень, решив, что вместо того, чтобы обдумывать лекцию о безопасности и осмотрительности, которую стоит прочесть Нерданель, она лучше посмотрит, к чему вообще приведет это все. То, что ее собственная злость на людей и их слова все еще кипела под кожей и требовала если не мести, так достойного наказания, Галадриэль предпочла не замечать.