Дары Моря и Звезд

В Чертогах их приняли удивительно радушно. Галадриэль невольно выдохнула и ощутила, как с нее спало напряжение, которое даже не понимала, как сильно сковывало ее тело при каждом взгляде на ее уши и едкий шепот местных. Они прибыли сюда под вечер, и около ворот их встретил Хранитель Знаний. Это был старец с лысеющей головой, но теплой улыбкой и мудрыми глазами, облаченный в светлые свободные одежды. Его звали Аренвино и он явно был знаком с капитаном уже не один год. Их встреча была больше похожа на встречу близких друзей, или даже родственников, чем просто знакомых или даже учителя с бывшим учеником, коим капитан Элендил здесь некогда был. Восхищенный взгляд, которым Хранитель Аренвино одарил ее и спящую у нее на руках Нерданель, вовсе заставил ее слегка улыбнуться. Кажется, капитан впрямь не лгал и в этом месте, где все еще хранилась память о дружбе и узах, что связывала их народы, им сейчас было безопаснее всего на острове. Конечно же, этот момент не мог ей не подпортить этот наглый смертный, посмевший выпустить тихий смешок при виде благоговения на лице Хранителя при виде двух настоящих эльфов. Галадриэль бы ударила его, если бы не ценный груз на ее руках, чья тяжесть оказалась неожиданно приятной. Когда они убегали из дворца, и ей пришлось нести девочку на спине, она не обратила на это внимания, полностью сосредоточенная лишь на цели. А сейчас… Сейчас это было как-то иначе. Отчего-то ее сердце сладко сжималось, пока на ее плече тихо сопела Нерданель, чей нос забавно дергался во сне, и чьи пальцы бессознательно сжали одну из прядей ее волос, когда Галадриэль аккуратно сняла ее с лошади, и шелк ее голубого, безнадежно испорченного, платья. Ее руки были полны. Казалось, что до сего момента, она и сама не понимала, насколько пустыми те ощущались все эти годы, пока в них не легла эта теплая приятная мирно спящая тяжесть. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы отпустить Нерданель на кровать в одной из двух комнат, которые им выделил Хранитель Аренвино, в крыле Чертогов, где жили послушники. По крайней мере, раньше. Даже уже почти в ночи, и не исследовав все залы Чертогов, Галадриэль могла сказать, что здесь было… очень пусто. Во дворе, кроме Хранителя, она видела только конюха, позаботившиеся об их лошадях, и он тоже был явно не молод. А это крыло, куда Хранитель их отвел лично было одним из трех, что здесь было, примыкая к основном зданию с круглой крышей, где и хранились ценные книги Чертогов, и лишь в двух была жизнь. В одном расположили их, а в другом она уловила дыхание и шаги еще нескольких человек. И это при том, что только в одном их крыле было около двух десятков небольших комнат! Видимо, эти Чертоги были в упадке также, как и дружба островитян с эльфами. Родители — благородные и нет, не отправляли сюда больше детей на обучение языкам эльфов и прочим знаниям, да и послушниками становиться никто не торопился. Это было удручающе. Даже мимолетного взгляда в ночи было достаточно, чтобы увидеть, что это место некогда было великолепным и полно жизни. А теперь оно увядало. Даже природа вокруг была пропитана тоской по ушедшим временам и людям. Печальный взгляд капитана, брошенный на опустевшие Чертоги, рассказывал ту же историю. Комната была небольшой и обезличенной: только кровать, тумбочка, грубо сколоченный стол и стул. Но зато здесь было довольно тепло, хотя камин был незажжен, и чисто. Белье было, как ни странно, относительно свежим, и отсутствовала пыль. Кажется, в Чертогах, несмотря на малочисленность, поддерживали чистоту во всех комнатах, даже тех, что не использовали. Галадриэль бережно уложила спящую девочку, которая даже не дернулась, так глубоко спала, сняла с нее запачканные шелковые тапочки, и укрыла ее одеялом. После такого долгого дня, ту стоило бы разбудить и покормить… Но Нерданель была абсолютно мертва для мира. В конечном итоге, Галадриэль решила не трогать измученного ребенка, и, на всякий случай обойдя всю комнату, чтобы убедиться, что здесь безопасно, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Впервые оставшись одна с того мига, как прыгнула за борт корабля, который должен был доставить ее в Валинор, в полумраке узкого коридора, она медленно выдохнула и прислонилась лбом к потертому дереву. — Airё Tári, — тихо прошептала Галадриэль. — Māra cuyavë sinome harya? И он становился все более извилист. Она буквально ощущала, как закручивалась спираль этой невинной было лжи, как земля под ее ногами становится все более зыбкой, и что ее путь отмщения все меньше сплетался с той дорогой, по которой сейчас вынуждена была идти. Ей нужна армия, ей нужно вернуться в Средиземье, найти Саурона и убить его наконец. А не отсиживаться в Чертогах знаний, в полуднях от столицы, после глупой, совсем не нужной драки, которая как никогда далеко отдалила ее от личной аудиенции у королевы и возможности уговорить ту отправиться на материк. Галадриэль тяжело вдохнула. Думать об этом сейчас не было смысла. Все уже случилось. И ей нужно было решить как быть дальше. Но пока ей нужно было отдохнуть. Сделав шаг назад, она развернулась к двери напротив, за которой была комната, выделенная им Хранителем Аренвино. Галадриэль сделала шаг вперед и, положив руку на ручку, толкнула ту и увидела комнату почти такую же, как у Нерданель. Только кровать была больше, камин был уже зажжен, и здесь была, к ее большому удивлению, ванна, а рядом стул со стопкой полотенец, и куском обычного мыла. Небольшая купель, в ней можно было поместиться только сидя, деревянная, и полная воды, от которой шел пар. Видимо, она пробыла в комнате Нерданель дольше, чем думала, раз кто-то уже успел подготовить ей ванну. И ходил достаточно тихо, чтобы Галадриэль не услышала. Она сердито поджала губы. — Что со мной? — проворчала Галадриэль себе под нос. — Совсем растеряла бдительность. Дожидаться приглашения она не стала и, быстро сняв с себя испорченное платье, забралась в ванну, чтобы смыть пот и запах лошади. В желудке у нее жалобно заныло от голода, но Галадриэль проигнорировала это. Ей не впервой сутками, и даже дольше, обходиться без еды, и до утра можно потерпеть. Несколько отвлекшись на банные процедуры, и попытках распутать узлы в волосах без расчески, которой ей не предоставили, она забыла об одной маленькой детали. Точнее совсем не маленькой. Халбранд. Капитан Элендил думал, что они женаты, и, естественно, Хранителю Аренвино он представил их также. Поэтому комнату им выделили одну на двоих. Еще во дворе Хранитель упомянул об общих купальнях для послушников, которыми Халбранд мог воспользоваться, за что тот с энтузиазмом и ухватился, покинув их там же. Галадриэль была больше занята тем, чтобы аккуратно нести девочку на своих руках, чтобы искренне обращать внимание на то, куда тот ушел. Знала, что в этот раз этот несносный смертный не должен был найти себе приключения, поэтому была спокойна. И совсем не думала о том, что им придется ночевать в одной комнате, где была только одна кровать. Но когда Халбранд беспардонно, без стука, вошел в комнату, явно довольный ванной, с влажными волосами, довольно очаровательно завивающимися на концах, в свежей рубахе, громко и с наслаждением грызя яблоко, Галадриэль быстро вспомнила об этом. И была готова совсем недостойно застонать вслух, чтобы выразить свое недовольство. Но она сдержалась. Это было выше нее, так реагировать на эти незначительные… неудобства. Вот только Халбранд был кем угодно, но не незначительным, не просто неудобством, да и не эльфом вовсе. Он был Атани, половозрелым мужчиной к тому же, и это означало, что он был полон страстей, желаний и распутства, присущих его роду. Не стоит забывать и о том, что этот человек был невероятно нагл, вдвое более невыносим, чем любой другой представитель его рода, и совершенно лишен стыда и приличий, что уже в который раз не скрываясь демонстрировал всем своим видом. Галадриэль инстинктивно прикрыла грудь руками, и холодно посмотрела на Халбранда. Он не торопился отводить свой обжигающий взгляд, продолжая смотреть на нее с ухмылкой, даже когда прошло несколько минут после его появления, и с удовольствием поглощать яблоко. Хруст был настолько громким, что больно резал уши, и Халбранд явно это знал. Даже намеренно это делал. Галадриэль почувствовала, как кончики ее ушей покраснели, и ее раздражение росло от того, как его ухмылка становилась все шире. — Может ты отвернешься? — наконец рявкнула она. Халбранд невинно моргнул. — Ты же знаешь, что ты… отстала от своего корабля, эльф, в одной только сорочке, в которой, благодаря воде, я и так видел все, что так тщательно ты пытаешься прикрыть сейчас? — дразняще сказал он, многозначительно вскинув бровь. После чего вальяжно направился к столу, чтобы поставить небольшую плошку, которую нес в другой руке, где были наложены яблоки, мягкий сыр, и, кажется, еще какие-то фрукты. Комната показалась еще теснее, чем та была на самом деле, когда Халбранд прошел почти мимо ванны. Нос Галадриэль против воли уловил запах фруктов и сливок, который источал сыр. Ее желудок вновь заурчал. А краска прилила к щекам еще сильнее, когда она увидела, как он обернулся, и весело посмотрел на нее, явно услышав звуки, которые издавал ее живот. Галадриэль раздражало то, как сильно этот мужчина на нее действовал, вытаскивая на свет какие-то странные чувства, что ее обуревали как шторм, заставляя терять равновесие и весь самоконтроль, и заставляли ощущать себя не взрослым опытным эльфом, а той девицей, какой была еще в те времена, когда беззаботно танцевала на полянах Дориата. Или даже раньше. Той, кем была до тяжелого перехода через Хелькараксэ, резни в Алквалондэ, и гибели Древ. — Ты!.. Ты!.. — возмущенно начала она, когда осознала его, о чем именно он говорил. Галадриэль вцепилась в края ванны и хотела было вскочить, чтобы уже по-настоящему его ударить, или хотя бы накричать на него. И только в последний момент вспомнила, что была нага. И что ее голубое платье совсем пришло в негодность после того, как она лазила в нем по крышам, стенам, каталась на лошади и дважды разорвала его подол. И новое ей не выдали. — Был достаточно предусмотрителен, чтобы принести тебе еды, эльф, — фальшиво-услужливо произнес Халбранд, и неторопливо шагнул в ее сторону, сняв с руки белый кусок сложенной ткани. — И даже принес тебе одежду. Не красивое платье, конечно, но хоть спать не будешь голой. Галадриэль моргнула. И впрямь, это оказалась простая сорочка в пол с длинными рукавами. Не из такой тонкой и качественной ткани, какой была даже ее нательная одежда, в которой прыгнула за борт, но она была чистая и целая. В ее случае, выбирать в любом случае не приходилось. И Халбранд был достаточно любезен, чтобы ее ей раздобыть, вместе с едой, в то время как Галадриэль, совсем не задумываясь об этом, поторопилась залезть в воду и совсем забыла, что ночевать будет здесь не одна. Она была уже готова открыть рот, чтобы поблагодарить его за заботу, но он сделал это первым. — А жаль, — поддразнивающе произнес Халбранд, быстро смазав эффект своего благородства и вызывав в ней еще один прилив злости и раздражения. Галадриэль схватила мыло и бросила им в него. Халбранд без труда уклонился от ее импровизированного «оружия», бросив на нее веселый взгляд, в котором мерцали отблески огня из камина, а из его груди вырвался хриплый глубокий смех, сотворивший что-то странное с ее нутром, где вновь вспыхнуло пламя. Галадриэль невольно крепче стиснула бедра, скрипнув зубами и требовательно выдавила руку вперед. — Отдай мне сорочку и отвернись, бесстыдное ты создание, — приказным тоном сказала она, каким всегда говорила со своими солдатами. Но Халбранд был не только не эльфом, но и не ее подчиненным. Он притворно задумчиво вскинул бровь, и посмотрел на сорочку в своих руках, проведя по ткани кончиками пальцев, прежде чем вновь взглянул на нее. Халбранд медленно наклонил голову на бок, отчего несколько завитых прядей упали ему на лицо, рассматривая ее сквозь темные ресницы, и явно наслаждаясь тем, как Галадриэль все больше злилась. — Ну теперь я уже и не знаю. Ты все время меня оскорбляешь и даже бьешь. Хотя бы раз промолвила ласковое слово в мою сторону, — притворно-обиженно произнес он, а потом его тон стал открыто насмешливым. — Хотя куда там, я же просто обычный смертный, а ты великолепный, лишенный изъянов эльф!.. Его пальцы все еще прикасались к ткани, и у нее возникло странное ощущение покалывания и мурашек на коже, как будто эти мозолистые подушечки касались ее, а не сорочки. Жар внутри нее стал почти неприятным, как и тот, что исходил от очага, она задышала тяжелее и ей стало невыносимо душно. У Галадриэль возникло острое желание выбраться отсюда и выйти на улицу, чтобы вдохнуть холодный соленый воздух и остыть. Но признать эти странные реакции ее тела и чувства, — значит признать незримую победу этого наглого смертного над ней. Она прикрыла на миг глаза. — Халбранд, — произнесла Галадриэль со все возможной сдержанностью и сладостью, на какую сейчас была только способна. — Meldo, я действительно благодарна тебе за то, что ты вступился за мою честь в дневной драке… И наклонилась вперед настолько, насколько было возможно, чтобы не оголить себя еще больше, впившись в эти бессовестные серо-зеленые глаза тем взглядом, которого ее солдат некогда заставлял бледнеть и заикаться. — …а сейчас немедля отдай мне одежду! — сурово закончила Галадриэль, вновь повелительно вытянув руку вперед и многозначительно сжав и разжав пальцы. Халбранд пару мгновений смотрел на нее, а потом громко и насмешливо фыркнул. — Ты ведь и впрямь принцесса, а? — иронично сказал он. — Привыкла, чтобы тебе подчинялись во всем, маленький избалованный эльф, и давали то, что ты хочешь. Галадриэль возмущенно открыла рот, чтобы опровергнуть эти слова, даже если тот мог быть в чем-то прав, но тут ей прямо в лицо прилетела сорочка, и ей пришлось ловить ее, пока та не упала в уже остывшую воду. От злости Галадриэль едва не заскрипела зубами, сверля взглядом широкую спину, которой Халбранд повернулся к ней, давая ей видимость уединения. Как этот нахал посмел бросить в нее одежду подобным образом!.. Но вновь сдержалась. Она резко встала в ванне, выплеснув немного воду на пол, и быстро натянула сорочку на себя, даже не вытирая кожу, отчего тонкая ткань тут же прилипла и стала прозрачной. Галадриэль поджала губы и, перешагнув борт ванной, схватила полотенце, чтобы промокнуть хотя бы волосы, свой кинжал, с которым не собиралась расставаться, после чего поспешно направилась к кровати, чтобы лечь под покрывало, пока Халбранд не повернулся. По пути она стойко проигнорировала еду на столе, к которой ей гордость не позволяла прикоснуться, чтобы не дать еще один повод для подначек. Галадриэль едва успела сесть на кровать и притянуть одеяло к груди, когда Халбранд развернулся. Увидев нетронутую тарелку, он только закатил глаза, одарив ее ироничным взглядом. Она вскинула подбородок и спокойно встретила его молчаливую насмешку. Галадриэль цепко следила за тем, как Халбранд обошел кровать, и недовольно поджала губы, когда он сел на другом краю. — Что ты делаешь? — мрачно спросила она, когда увидела, как он стянул сапоги. Халбранд покосился на нее через плечо. — Смертным нужен отдых, и кровать у нас только одна, — снисходительно произнес он так, как будто она была каким-то несмышленым ребенком. — Ты как хочешь, эльф, но на полу я ложиться не буду. И лег на кровать, предварительно подбив подушку, и прикрыл глаза, сложив руки на груди, всем видом показывая, что не собирается сдвигаться с места. Галадриэль прикрыла глаза. У нее было сильное искушение из принципа столкнуть его с кровати, но это было как-то по-детски. Халбранд ведь был прав. Кровать всего одна, а он был смертен. Значит, уставал быстрее. Да и тела Атани были хрупкими и легко поддавались болезням. Галадриэль была гордой и упрямой, но не настолько, чтобы проверять стойкость, пусть и такого сильного с виду, тела Халбранда. Она поджала губы и просто из вредности вытащила подушку из-под головы и положила ее между ними, а сама улеглась на согнутую в локте руку, повернувшись спиной к Халбранду. В комнате повисла тишина. Незримое напряжение в комнате все нарастало, желудок бунтовал от голода, и быстро стало ясно, что ей не уснуть. Галадриэль упрямо поджала губы, уставившись на рукоять кинжала Финрода, лежащий на тумбочке. Отблески слабого пламени, все еще горящего в камине, отражались от искусной золотой рукояти, заставляя белую кожу оплетки сиять еще ярче. Она пыталась расслабится, хотя сделать видимость того, что начала засыпать и что ее совсем не волнует смертный, лежащий с ней в одной кровати. Галадриэль даже не спала с мужем в одной постели, не говоря уже о каких-то других мужчинах. Сон рядом с солдатами опять же она не брала в расчет, даже если порой приходилось жаться друг к другу, чтобы согреться. Особенно во время путешествия по Фородвайту, где холода и метели были едва ли не сильнее, чем те, что ей пришлось испытать, когда покинула Валинор во время Исхода. Но даже тогда они не пылали тем жаром, который Галадриэль ощущала, как исходил от Халбранда сейчас, даже несмотря на то, что лежала почти на самом краю, а между ними была подушка. И не заставляли ее ощущать себя такой неловкой, напряженной и злой от всего этого. — Ты не поблагодарила меня за то, что я спас тебя тогда, в воде, эльф. А ведь спасения от смерти куда как более серьезный поступок, чем спасения чести от пары недалеких дураков, — вдруг прервал ее размышления голос Халбранда, который, как она думала — надеялась, — что уже уснул. — Да, мое упущение, — педантично произнесла Галадриэль, стараясь звучать как можно более спокойно и ровно. — Благодарю, что напомнил, и за спасение благодарю тоже. Халбранд недовольно фыркнул. — Как-то неискренне, знаешь ли, — проворчал он, и до ее ушей донеслись звуки того, как тот возился на месте, будто пытаясь найти более удобное положение. Галадриэль зажмурилась. А потом резко села на месте и посмотрела на этого невыносимого человека, с веселым любопытством смотрящего на нее из-под бровей, явно ожидая, как она будет действовать дальше. Изобразив на губах самую елейную улыбку, какую только могла, если учесть, какие эмоции бушевали у нее в душе и кипели под кожей, Галадриэль приложила руку к груди в церемониальном жесте, какой ее народ часто использовали. — Благодарю тебя за спасение моей жизни и чести, Халбранд из Южных земель, — царственно произнесла Галадриэль, чуть склонив голову. — Я у тебя в долгу. И неожиданно для Халбранда, в чьих глазах мелькнул огонек веселья и наслаждения, схватила подушку, которую положила между ними. После чего ударила его по лицу точно так же, как он посмел бросить в нее сорочку. — Спокойных сновидений тебе, смертный муж, — с ухмылкой закончила она, и, не дожидаясь его реакции, отвернулась, положила подушку под голову и с удовлетворением в душе улеглась. Теперь Галадриэль чувствовала себя как-то легче и была уверена, что сможет немного отдохнуть перед завтрашним днем, когда ей нужно будет подумать о том, что делать дальше, куда идти и, может быть, стоит использовать время здесь с умом, обогатив знаниями молодой ум Нерданель, ведь… Хлоп. Она мгновенно вновь подскочила на месте, когда почувствовала довольно ощутимый, даже сквозь одеяло, шлепок по своему бедру и ягодице тяжелой широкой ладонью. Хотя ей было несколько больно, сколько Галадриэль просто была в шоке от такого с собой обращения, незнакомого ей прежде. Ведь с ней никто и никогда не смел так себя вести и так… шлепать! Как будто она… она… Какая-то обычная строптивая кобыла, а не единственная дочь Золотого Дома Финарфина, принцесса-нолдор и командир Северных армий Верховного короля эльфов! Галадриэль пылающим взором вперилась в Халбранда, желая обладать силой просто обратить его в пепел одним только взглядом, но чья ухмылка ясно говорила, что он добился от нее именно того эффекта, которого тот хотел, и совсем не торопился ее бояться. Или извиняться, если уж на то пошло, тоже. — Спокойных сновидений и тебе... Жеребенок, — дразняще произнес он, и… просто повернулся к ней своей широкой спиной, при этом посмев довольно сильно дернуть на себя одеяло, почти полностью сорвав то с нее самой. Она едва не задохнулась от шока. Ну сколько же наглости у этого бесстыдного человека!.. У нее мелькнула более чем серьезная мысль о том, чтобы взять подушку и придушить его. Но в конечном итоге Галадриэль решила, что он того не стоит. Она скрипнула зубами и всем весом упала на свою часть кровати, которая жалобно скрипнула, вновь отвернувшись от этого проклятого человека. Галадриэль свернулась в калачик, обхватив себя руками, чувствуя себя голой и уязвимой. Но даже несмотря на это, она не собиралась драться за глупое одеяло с таким же глупым смертным, смеющим сравнивать ее с животным и обращаться с ней также!.. «Я сильнее, выносливее и умнее, чем этот варвар, которому я не собираюсь показывать свои слабости», — горделиво подумала она, упрямо поджав губы. Галадриэль сильно зажмурилась и помолилась о том, чтобы к ней как можно скорее пришел сон, а эта ночь наконец просто закончилась. Чтобы уже начался новый день, в течение которого она совершенно точно решит вопрос о том, чтобы спать как можно дальше от мужчины за ее спиной, чьи губы, Галадриэль почти могла это физически ощущать, в этот момент были растянуты в еще одной лихой насмешливой ухмылке.