Доспехи и Король

      — Я оставлю вас в один из ближайших дней, — озадачил нас Гэндальф, когда мы вышли из редеющего соснового леса на огромное цветущее поле. Названия цветов, которые здесь россыпью росли вдоль дороги и по всему лугу, даже я не знала! Но, что удивило меня больше всего, так это целое зелёное море Королевского Листа, который также называли Ацелас. Видимо, в этих краях он рос гораздо лучше, поэтому я то и дело опускалась в заросли трав, срывая чудодейственное растение, отставая от остальных. Однажды, в Эдорасе, старая травница удостоила меня вниманием, что было крайне удивительно из-за её одичавшей натуры. Она научила меня многим заговорам, и, в том числе, рассказала про свойства этой удивительной травы, которую почему-то довольно сложно было найти в плодородных землях Рохана.              — Что? — Послышался удивлённый вскрик Бильбо. — Н-но как? Почему?              — Действительно, почему? — Сурово поддержал Бильбо Нори. Остальные гномы тоже находились в смятении.              — Вы знали об этом с самого начала, это не моё путешествие! Мне предстоят другие дела, но я ещё навещу вас, друзья мои, — все грустно заворчали, и я тоже сильно расстроилась, удручённо запихивая зелёные листочки в сумку. Всё это время Гэндальф нам очень помогал, и внезапная тревога овладела мной от мысли, что мы не справимся с походом без него.              — Ты чего такая хмурая, Златовласка? — Пристроился ко мне под бок Бофур, легонько толкнув плечом. Я ему улыбнулась, потрепав в ответ по шапке.              — Забыла, что Гэндальф должен был уйти, расстроилась, — тихо призналась я, практически шепча это ему на ухо. Гном понятливо закивал. А затем поправил свой головной убор и с очень важным видом начал вещать:              — Я могу побыть Гэндальфом, чтобы тебе не было так грустно. У меня даже палка есть, — потряс рукой с корявой веткой, которую подобрал вчера по дороге. Он насупился, пару раз причмокнул губами, и стал изображать голос волшебника. — Не ходите этой дорогой, идите той! Там вас ждут реки медовухи и жареные барашки, глупцы! — Я рассмеялась, пока Бофур пытался повторить какое-нибудь заклинание, но получалась у него несусветная чушь. Сзади послышался смех Бомбура и Дори.              — Да не так же, Бофур! — Вклинился к нам в разговор Кили и показал свой вариант Гэндальфа. Потом к нам присоединились ещё Фили и Ори и каждый старался сделать из себя волшебника, что было настолько уморительно, что я смеялась до боли в животе.              — Смотрю, вам очень весело? — Прогремел над нами голос Торина. Любит же он неожиданно появляться! Он снова хмуро нас всех оглядывал, и мы притихли.              — Не суетись, Торин, пусть дети развлекаются, — с хитрым прищуром одёрнул его Гэндальф, задорно нам подмигнув, и мы все двинулись дальше во владения некого оборотня Беорна, о котором нам ранее рассказывал волшебник. О нём я ничегошеньки не помнила и не знала, поэтому предупреждения Гэндальфа о его резкой натуре меня немного напрягли. Надеюсь, этот оборотень не водит дружбу с пауками…              — Он просто завидует, что мы веселимся, а он нет, — шепнул Кили и тут же получил подзатыльник от своего старшего брата. Действительно ведь ещё совсем дети.              Когда мы, наконец, добрели до густых зарослей кустов и деревьев, Гэндальф нас остановил и начал раздавать инструкции:              — Разделимся! Выстроитесь в очередь и только когда услышите свист, выходите к нам. Всем быть предельно вежливыми, ясно?              — Ясно! — Стройный хор голосов был ему ответом.              — Торин, Бильбо, вы пойдёте со мной первые. Все остальные будьте на чеку! — И троица исчезла за густыми ветвями деревьев. Мы с Бофуром, с которым должны были пойти следующими, принялись ждать. Он нетерпеливо дёргал кончик своей косички, а я пыталась подглядеть за первой троицей, но тщетно. Однако, ждали мы не очень долго, от силы минут десять, поэтому, когда до наших ушей долетел звонкий свист волшебника, мы с Бофуром тут же выпрыгнули из-за деревьев.              Оказались мы на подъезде к высоченным деревянным воротам, за которыми возвышался большой дом, а внутри нас как раз ждали Гэндальф, Торин, Бильбо и огромных размеров человек, которые пялились на нас во все глаза. Мы быстро посеменили к ним на крыльцо, Бофур раскланялся до пола, снимая свою шапку. Я весело его разглядывала, подумав, как жалко, что я не видела, как Торин вытворял то же самое гномье приветствие!              — Бофур, к вашим услугам!              — Берниа, приятно познакомиться! — Я тоже поклонилась, но лишь слегка, как обычно это делают люди.              — Спасибо, в ваших услугах я не нуждаюсь! — Не очень тактично пробасил огромный человек. Даже зная, что он оборотень, его размеры меня немного напугали. — А ты не похожа на гнома, хоть и мелкая. Да и бороды у тебя нет. Человек что ли? — Я возмущённо вспыхнула, на секунду оглянувшись на Бофура, которого точно была выше на несколько сантиметров. Среди всех гномов я вообще была выше всех, не считая практически незаметную разницу с Торином и Двалином, да с братьями Фили и Кили, которые тоже были слишком высокими по их гномьим меркам. Я, конечно, ростом была мала, но наследники Дурина вообще какие-то высокие уродились...              — Всё верно, я человек, — спокойно ответила я. Надо же, меня почти записали в гномы! Тот лишь хмыкнул и нетерпеливо перевёл взгляд на Гэндальфа.              — И что же произошло с вами дальше?              Так мы просидели до самой темноты. Беорн хоть и был слегка грубоват, оказался радушным и разрешил остаться нам на ночь, да ещё очень вкусно накормил! Конечно, его прислуга в виде животных меня поразила до глубины души — никогда и нигде я такого в жизни не видела! После плотного ужина, борясь с зевотой и под внимательным взглядом оборотня, я по очереди подзывала к себе каждого гнома, а также Бильбо, чтобы залечить их раны — у кого-то остались ожоги на ладонях от горящих шишек, кто-то разодрал себе кожу, когда второпях лез на дерево. И это я не говорю об огромных иссиня-чёрных синяках, которые красовались расплывчатыми пятнами после плена в гоблинском царстве. И какое же я получила удовлетворение, когда самым последним передо мной уселся Торин, повернувшись ко мне боком и протягивая ко мне раненное плечо. Пока я развязывала старые повязки, оказалось абсолютно невозможным спрятать глупую довольную улыбку, за что и получила укоризненный взгляд от гнома. Но я-то прекрасно видела, что, отворачиваясь, он тоже улыбался.              — Рана хорошо зарастает, — вновь крепко перевязывая его руку сказала я. — Думаю, через несколько дней можно будет обойтись уже без них, — потрясла необработанными кончиками белой ткани, великодушно отданной мне Беорном.              — Она меня не беспокоит, бывали ранения и похуже, — не глядя на меня бросил он, а я специально так крепко затянула узел, что Торин непроизвольно дёрнулся, тут же уперевшись в меня недовольным взглядом.              — Я знаю, что это больно, меня не нужно впечатлять, — тихо ответила я, злорадствуя в душе от того, что припомнила ему его же слова, когда он вытащил меня из ледяной реки в самом начале путешествия. Я думала, что Торин после этого на меня разозлится и накричит, а он взял и тихо рассмеялся, прикрывая глаза ладонью. Я не знала, что мне делать, хмурится или удивляться, и от этого смешения эмоций на моём лице, Дубощит только сильнее развеселился.              — Дурная ты, — с улыбкой произнёс он, потрепав меня ладонью по волосам, и поднялся, чтобы уйти. — Спасибо, — махнул перевязанной рукой и направился к братьям Балину и Двалину, что сидели у камина с огромными деревянными кружками. Я, пару раз похлопав глазами, несколько мгновений провожала его фигуру взглядом, чувствуя, что внутри всё запрыгало в каком-то безумном вихре. Испугавшись этих странных ощущений, я стала нервно убирать все свои целительские принадлежности в сумку, выравнивая вдруг сбившееся дыхание. А затем Гэндальф быстро разогнал всех спать. Думаю, это было лучшим решением, потому что как только моя голова коснулась мягкой соломы, а сверху меня пригрело тёплое одеяло, я уснула спокойным крепким сном.                     ***              Проснулась я, когда за окнами только-только светало, окрашивая окружающие дом Беорна поля в утреннюю синеву. Все ещё спали, а поленья в камине тихо тлели, изредка щёлкая, и я чуть не уснула снова под этот приятный звук, но всё же заставила себя проснуться. Вчера я заметила рядом с домом маленький домик с трубой и что-то мне подсказывало, что это не очередной сарай, а самая настоящая баня. Желание нормально помыться, и не в ледяной реке, а в горячей воде, преследовало меня как только мы ступили на дорогу к Мглистым Горам. Думаю, остальные тоже не будут против воспользоваться такой чудесной возможностью.              Поэтому, сладко потянувшись, я вылезла со своего нагретого местечка между Бильбо и Бофуром, и босиком отправилась за обувью и плащом, которые оставила вчера на лавке у обеденного стола. Зевая, широко раскрыв рот, и снова потягиваясь в удовольствии, я зашла в столовую, не заметив, что там уже кто-то сидит.              — Ой! — Пискнула я, вздрогнув от неожиданности, и чуть не подпрыгнув на месте. За столом сидел Торин. На нём не было привычного мехового плаща и кожаного жилета — он был одет в простую широкую льняную рубаху чёрного цвета, и задумчиво курил длинную трубку. Не знаю, что меня так смутило, но, кажется, я покраснела.              — Ой? — Приподняв одну бровь, он оглядел меня и сделал глоток из большой деревянной кружки. Я нервно растянула губы в улыбке, почесав затылок.              — Ты меня напугал, я думала все ещё спят... — Сев напротив него, я обратила внимание на накрытый стол, тут же схватив вкуснейший медовый пирожок. Мои мечты уметь кушать, как птичка, как это делали все знатные дамы при дворе в Эдорасе развеялись в прах в первую же неделю, когда я в полуобморочном состоянии чуть не нанесла раненному солдату не кровоостанавливающую настойку, а зелье против чесотки. Меня тогда с криками выгнали из целительского крыла, а потом откармливали ещё неделю. В принципе, после этого случая желания есть маленькими горсточками, размером с половину ладошки, у меня больше не возникало.              — Я проснулся около трёх часов ночи, когда Гэндальф куда-то ушёл. Да и Беорна тоже уже не было, — сказал он, а я чуть не подавилась. Его забота о своём отряде, конечно, стоит похвалы, но вряд ли нам здесь грозила бы такая же опасность, как в гоблинской пещере, поэтому такой бдительности Короля я не понимала. К тому же, Гэндальф сам сказал, что здесь мы можем спать спокойно. Однако, переубеждать его не стала, мне показалось, это бесполезным, и лишь невнятно угукнула ему в ответ.              — Я, кажется, видела баню на заднем дворе, — начала я, наблюдая, как в окно начали пробиваться первые яркие лучи летнего солнца. — В Эдорасе, где я жила, я готовила чудесные лечебные бани для короля и его подданных. Думаю, нам всем это пригодится перед дальнейшей дорогой, — я улыбнулась, запивая последний кусок пирога прохладной водой с медовым привкусом.              — Так ты рохиррим? — Удивлённо спросил Торин. — Теперь я понимаю, почему ты так переживала за свою лошадь... — Настала моя очередь удивляться: как это он всё подмечает? Неужели, это такая королевская привычка, чтобы сразу распознать врагов...?              — И да, и нет, — ответила я на вопрос о моей принадлежности к определённому народу, и наткнувшись на вопросительный взгляд, продолжила: — Мой жизненный путь довольно запутанный и важную часть его я не знаю сама. Но если интересно, могу поделиться, — предложила я, особо не надеясь на положительный ответ, вспоминая свою любимую кобылку и от этого немного поникнув. Однако, к моему удивлению, Торин утвердительно кивнул. — Что ж... — Я на секунду замялась, забегав глазами по столу. — В Эдорас я попала в возрасте шести лет и с того момента я прожила там долгие годы на воспитании нянек из королевского дворца. Я не выросла коневодом или воином, как ты мог заметить, но, видимо, что-то мне всё же передалось от народа рохирримов, — я улыбнулась, а Торин хмыкнул, тоже слегка улыбнувшись. — Родилась я в эльфийских землях Линдона и жила в Серых Гаванях со своей семьёй, пока их не убили орки. Не знаю, как мои родители там оказались, потому что оба они были людьми. Однако, после их смерти, Кирдан, создатель и владыка тех краёв, самолично отправил меня в Рохан. На этом мои знания заканчиваются, — я пожала плечами. Переведя взгляд на Торина, я встретилась с его голубыми глазами, в которых можно было ясно увидеть глубокое сочувствие, что совершенно выбило меня из колеи. Его образ высокомерного, заносчивого Короля, выстроенный в моей голове, стремительно разрушался. А на его месте теперь создавался новый — Король, который верен своей семье, готовый за них умереть. Король, который знает, что такое потери и сочувствие, что такое верность, преданность и защита.              — Мне жаль, что ты так рано потеряла своих родителей, — тихо произнёс он, а моё сердце внезапно куда-то заторопилось. Я нервно сковырнула заусенец на пальце. Он ведь тоже встречался со смертью лицом к лицу, вот откуда в его голосе и глазах понимание и сочувствие…              — Спасибо, — так же тихо ответила, чувствуя, как начинают пылать кончики ушей.              — Ты сказала, что ты не воин, однако, в тебе есть хорошие задатки. Ты не зря тренируешься и... — Он вдруг умолк на мгновение, опустив взгляд, но тут же снова поднял его на меня. — Бофур действительно был прав на счёт твоих способностей, — я ошарашено захлопала глазами, не отрываясь от лица Торина. Это он так извиниться за тот случай с нашей позорной дракой пытается!? Неужели, королей не учили общепринятым словам вроде «Прости» или «Я был не прав»? Впрочем, не моё это дело, как королей воспитывать.              — Я не хочу быть воином, но, чтобы защитить себя и своих близких, мне придётся им стать, — я оглядела спящих гномов и хоббита и, кажется, такое неприметное действие произвело на Торина большое впечатление. Надеюсь, он понял его правильно, и я заслужила ещё одну капельку уважения. — Всё же я предпочитаю спасать жизни, а не забирать их.              — Мудрые слова, Берниа, — Торин улыбнулся, сверкнув голубизной глаз. Я на мгновение засмотрелась этим непривычным выражением лица, но быстро себя одёрнула, чувствуя, как вчерашний странный вихрь возвращается.              — Что ж, думаю, мне нужно разбудить кого-нибудь, чтобы мне помогли исследовать тот загадочный домик, очень похожий на баню, и натаскать побольше воды! — Прекрасно помня, что у Дубощита ранена рука, я поднялась из-за стола, убирая за собой посуду. Однако голос Торина меня остановил, когда я направилась к нашим спящим друзьям:              — Не стоит, пусть они отдыхают. Я помогу, — и с важным видом встал рядом со мной, скрестив руки на груди. Неожиданно смутившись, я дёрганым шагом отправилась к выходу из дома, тут же захотев стукнуть себя чем-нибудь по голове. Что за реакции, Берниа!?              — Как хочешь. Спасибо. Пойдём, — и я быстро прошмыгнула в дверь, напоследок услышав, как Торин хмыкнул мне вслед и пошёл за мной. Ну ты и посмешище, Берниа, просто позор!                     ***              Наша командная работа имела ошеломительный успех. Опустим момент, когда мы поспорили на счёт количества воды на всю ораву. И тот момент, какие лечебные масла добавлять в воду. И как лучше затопить эту громадную баню, которую Беорн, судя по всему, построил сам, учитывая свой рост. В общем, опустим все наши споры, в которых я беспрекословно всегда брала вверх, имея многолетний опыт в этом деле, и пара часов общей работы превратилась в великолепное место для мытья и отдыха! Теперь весь деревянный домик пропах маслами можжевельника и лаванды, которые я смешала с тёплой водой и разбрызгала по стенам и скамейкам парной. Вышли мы оба вспотевшие и уставшие, а на крыльце дома нас встречали Балин и Двалин, которые думали, что нас похитили. Вдоволь насмеявшись с их удивительных предположений, мы случайно разбудили всех остальных, обрадовав мыслью о скорой помывке.              — Берниа! Торин! — Спросонья услышав об этом, Кили, чуть ли не плача от счастья, кинулся к нам обниматься, повиснув прямо между нами. — Кажется, я вас люблю!              — Для начала проснись и умойся, а потом бросайся на других, — строго одёрнул его Торин, когда Кили расцепил кольцо сильных рук, обвитых вокруг нас. В ответ он шуточно поклонился и направился завтракать.              Целый день прошёл в хорошем настроении. В баню ходили все по очереди небольшими группками по трое-четверо гномов. Я вызвалась идти последней, поэтому весь день тренировалась то с Бофуром, то с Фили, то с Ори, то с Бильбо до момента, пока не подходила их очередь. К вечеру вернулся Гэндальф, похвалил нас с Торином и сказал, что пойдёт после меня, поэтому я воодушевлённая и уставшая отправилась, наконец, мыться.              В бане было уже не так жарко, как в самом начале, но стойкие запахи масел всё ещё отчётливо слышались в воздухе. Я была так несказанно рада, когда в буквальном смысле драила своё тело соломенной мочалкой, а с головы и волос, наконец-то, смыла остатки собственной крови и грязи. Однако, когда уже насухо вытерлась и случайно оказалась у мутного узкого зеркала перед входом, моя радость немного поутихла. Я, увидев своё отражение впервые за несколько месяцев, в ужасе чуть не отпрыгнула от него подальше. Мало того, что моё тело явно выглядело истощённым, оно было практически всё покрыто синяками и царапинами. Лицо у меня осунулось, под тёмными, почти чёрными, глазами залегли синяки. И только волосы по-прежнему золотились, небольшими волнами спускаясь до поясницы. Они очень сильно отрасли за несколько месяцев похода, а я этого даже не заметила, постоянно завязывая их сзади то в косу, то в тугой узел. Избавившись от этого невероятного слоя грязи, я залюбовалась их действительно красивым золотым цветом. И зато теперь уж точно стало понятно, за что гномы дали мне такое прозвище!              Вернувшись в дом расслабленной, уставшей от долгих тренировок и немного поникшей от своего нового внешнего вида, я сначала позаботилась о ранах гномов, и только потом устроилась поближе к камину, забравшись с ногами в огромное кресло Беорна, которого до сих пор не было (да и вряд ли он сегодня появится, если верить словам Гэндальфа). Крутя в руках камешек опала и наблюдая то за причудливыми языками пламени в камине, то за дымными колечками, которые плавали по всему потолку, я снова почувствовала себя хорошо. У меня даже перестал саднить затылок, да и ранка почти затянулась. А когда из бани вернулся уж очень довольный волшебник и гномы вновь затянули красивую песню, я не заметила, как крепко уснула прямо в хозяйском плетёном кресле.                     ***              Разбудил нашу толпу внезапно вернувшийся рано утром Беорн. Я проснулась на своём месте, между Бильбо и Бофуром, однако отчётливо помнила, что засыпала я в кресле у камина. Ещё не до конца придя в себя после хорошего сна, я с минуту разглядывала под собой сено, задумчиво почёсывая затылок, а затем повернулась к копошащемуся рядом гному:              — Бофур? — Он обратил на меня внимание, вопросительно уставившись. — Ты не видел вчера, как я тут оказалась? Я помню, что заснула у камина, а как дошла до сюда — совсем ничего! — Лицо гнома вдруг сделалось таким хитрющим, что мне стало страшно. По спине пробежался неприятный холодок.              — Конечно, не помнишь, ты сюда и не приходила, — он замолчал, а я выжидающе на него посмотрела, выразительно протянув «И-и?». — И тебя отнёс сюда Торин. — Я в ужасе застыла, не в силах заставить себя пошевелиться. Мало того, что по неизвестным причинам я веду себя как нервная чудачка рядом с ним, так он меня ещё и до постели таскает. Неужели, я его вчера так разжалобила своим рассказом!? — А ещё ты во сне схватила его за волосы и не хотела отпускать!              — ЧТО!!?? — Не своим голосом воскликнула я, хватаясь за голову, а Бофур начал заливисто хохотать, держась за живот.              — Шучу, Златовласка, но видела бы ты своё лицо! — Задыхаясь от смеха еле-еле выговорил гном и в следующую же секунду дал дёру от летящего в него ботинка. От первого ему удалось скрыться, однако второй попал точно в цель под тихое ругательство на кхуздуле.              Зашла я в столовую самая последняя, пожелав шумной толпе доброго утра, и тихонечко села за стол, пялясь в свою кружку с медовой водой. Оказавшийся рядом Бильбо благодушно вытащил у меня из волос сено, хихикнув над моим взлохмаченном видом. Встречаться с кем-нибудь (вполне очевидно, с кем именно) взглядами мне не хотелось, поэтому в последний раз злобно зыркнув на хихикающего рядом Бофура, я схватила пирожок и очень активно начала его жевать.              Все были увлечены разговорами. В этот раз Беорн был гораздо дружелюбнее, ведь, оказалось, что он ходил по нашим следам и, убедившись, что мы ему не соврали, решил нам помочь с поклажей, некоторой одеждой и пони. Нам с Гэндальфом досталось по лошадке, и я тут же вспомнила погибшую в гоблинском царстве Скалу и расстроилась ещё больше. А когда Беорн рассказал, что за ужасный лес ожидает нас впереди, настроение пропало совсем. И даже подаренные мне оборотнем новые запасы лекарств не смогли снова поднять мне дух.              Когда пони и лошади с нашей поклажей были запряжены и гномы собирали последние пожитки, я стояла рядом со своей лошадкой, задумчиво заплетая волосы в косу. Мы покидали этот маленький островок спокойствия, который мог оказаться последним на нашем пути, и осознание этого неприятно засело в голове. Я была очень рада, что нам не придётся снова идти пешком несколько дней подряд, но что-то мне не давало покоя. То ли я боялась вновь трагично потерять кобылку, точнее, в этот раз, коня, то ли меня так сильно напрягли слова Беорна о лесной тропе. Вспомнив свои записи в дневнике, в голове сразу же расцвела картина с огроменным пауком, который целился в меня своим жалом. Не об этих ли страшных существах, обитающих в чёрном лесу, говорил оборотень?              — Мне знаком этот камень, — я вздрогнула от резкого голоса, раздавшегося у меня прямо над головой. Рядом со мной стоял Беорн, пальцем указывая на моё украшение. — Камень, который горит огнём.              — Что это значит? — Непонимающе спросила я, а оборотень нахмурился.              — Об этом была легенда, очень давно, — всё ещё непонятно продолжил он. — Настолько давно, что даже я уже не помню, о чём в ней говорилось, — теперь хмурилась я. — Возможно, когда-нибудь мне удастся вспомнить, но главное знай одно: такие камни не должен носить обычный человек. Он высасывает из ложного носителя жизненные силы, пока не приведёт его к смерти. Поэтому, я и не люблю камни, мне по душе больше дерево, да...              — Это подарок... Связанный с моей семьёй, — Растерянно ответила на его речь я. В душе зародилась тревога от его слов. Конечно, я пока не заметила, чтобы чувствовала себя как-то хуже, пока ношу это украшение, но моя уставшая от всех приключений голова уже не могла реагировать на такие слова иначе. Беорн же задумчиво прищурился, оглядывая меня странным взглядом, будто вспоминая, видел ли он меня когда-нибудь.              — Что ж, если вспомню, то обязательно найду способ сообщить тебе, Рейнир, — сказал он, таращась на мой дорогой камешек, и ушёл. И с чего это вдруг он меня по фамилии назвал, имя что ли моё забыл...? Хотя вроде бы ещё с утра помнил и даже обращался ко мне...              От такого огромного количества расстройств, путаницы в воспоминаниях, непонимания, кто я и кто моя семья, и что я вообще тут делаю, я измучено уткнулась лицом в лошадиную гриву. Голова настолько устала от нескончаемых мыслительных процессов, что я просто уже не могла адекватно себя ощущать. Перекинув через плечо кожаный чехол со спетумом, я забралась на коня и с абсолютной пустотой в голове отправилась в путь.                     ***              Дорога казалась мне бесконечной, даже несмотря на то, что мы большую часть пути ехали галопом, чтобы как можно сильнее оторваться от гоблинов и варгов. Лишь на второй день у всех немного поднялось настроение, хоть Гэндальф и сообщил, что покинет нас на границе с Лихолесьем. Мне настроение это не улучшило, поэтому весь путь я ехала молча, изредка отвечая на вопросы гномов, которые быстро от меня отставали. В конце концов, оказавшись у самой кромки черного пугающего леса, волшебник принялся с нами прощаться. Гномы были этим сильно расстроены, а потому ворчали и возникали ему в ответ.                     — Все зависит от вашего мужества, находчивости и удачи, а кроме того, я посылаю вместе с вами господина Бэггинса! Я уже говорил, что вы и не подозреваете, на что он способен, — и очень скоро сами в этом убедитесь. К тому же вы не пропадёте, пока рядом с вами отважная целительница! — Я слабо улыбнулась Гэндальфу, сидя на земле рядом с Бильбо. Оба мы были поникшие и несчастные. — Думайте о сокровищах и выбросьте из головы Лес и дракона, во всяком случае до завтрашнего утра!              А утром уговоры продолжились, но всё тщетно. Все поровну разделили поклажу между собой, и мы с Бильбо чуть не прогнулись под тяжестью наших рюкзаков. Свой я сразу же сняла, поставив на землю, пока все не соберутся окончательно.              — Не беспокойся, Бильбо, мы совсем скоро пожалеем, что наши сумки были такими лёгкими, — успокоил хоббита Торин. Бильбо выглядел совсем печальным и я, сжалившись над ним, достала из его рюкзака несколько вещей, опустившись к своему рюкзаку, чтобы их убрать.              — Давай я понесу, — Бильбо начал протестовать, но вещи я ему возвращать не собиралась. Этот маленький хоббит нам ещё очень понадобится, а я не видела особой разницы в пару вещей в своём рюкзаке. Однако, засунуть к себе их в рюкзак у меня так и не получилось — вещи нагло выхватили у меня прямо из рук. Перед моими глазами появились уже знакомые ботинки, и я тяжело вздохнула, задирая голову. Торин выглядел недовольным и лицо его снова будто бы ожесточилось.              — Не прыгай выше головы, — раздражённо бросил он, метая глазами молнии, которые врезались мне прямо в душу. Однако, вещи ни мне, ни Бильбо он не вернул, запихнув их к себе в рюкзак. Мы с хоббитом непонимающе переглянулись и пожали плечами.              — Если уж Торин такой нервный, значит, в этом лесу нас точно ничего хорошего не ждёт... — Проворчал себе под нос Бильбо, хмурясь всё сильнее. Я поддерживающе коснулась его плеча.              — Не волнуйся, Бильбо, мы оттуда обязательно выберемся, я это точно знаю, — улыбнулась ему, заметив, что хоббит немного расслабился. А потом вспомнила свой сон, в котором видела собственные ладони в чужой крови, и чудовищная мысль окатила меня ледяной волной ужаса: что, если я кого-то убила в этом лесу? Или убили кого-то из нашего отряда, кого я не смогла спасти?              С такими мрачными мыслями я вошла в такой же мрачный лес.