потому что снежинки

снежинки ложатся на тяжёлое пальто лейтенанта андерсона, заплетаются в его седые волосы и бороду, тают на носу. хэнк не убирает их, потому что ему похуй. снежинки ложатся на пиджак коннора, его галстук, теряются в его искуственных густых и тёмных волосах. коннор нервно отряхивается, потому что он по характеру такой. потому что сбой программы. потому что коннор девиант и потирает ладони, когда переживает. потому что его диод уже заебал мигать жёлтым свечением рядом с андерсоном. хэнк хотел его вырвать, почти вежливо предлагал, стоя у зеркала с острой отвёрткой. а коннору не хотелось. диод был слабостью, которая может выдать эмоции. но она была как родинка, как природная неровность кожи у некоторых людей, как шрам, клеймо, которое он носит добровольно и с удовольствием. ему оно не мешает, ибо это его выбор. хэнк курит в машине, сквернословит и включает музыку на предельно высоких децибелах. а коннор сидит рядом, сложив руки на коленях и выпрямив спину. потому что он по характеру такой, ему так нравится, искренне нравится быть хорошим мальчиком. хэнк незаметно играется с монеткой, пытаясь повторить фокусы коннора, а мальчишка лишь незаметно наблюдает из-за дверного проёма, хихикая и прикрывая рот ладонью. хэнк направляет пистолет на рида после допроса коннора. потому что он такой по нраву, своей сути и составляющей. андерсон впервые поставил жизнь андроида выше человеческой, впервые за долгие годы проявил защитный инстинкт, привязался к напарнику. хэнк чешет сумо так лениво, но любовно. так, как большому сенбернару нравится. хэнк любит свою собаку. коннор любит присутствие лейтенанта андерсона, любит смотреть как этот взрослый мужчина улыбается и ещё больше любит быть в его объятиях. потому что коннор по нраву такой. потому что из-за работы с хэнком внутри у него что-то сломалось. коротнуло и больше не работало. это принесло огромное облегчение. коннор смешно повторяет матершинные выражения андерсона и вкусно готовит, не по программе, а задействуя вкусовые рецепторы и интересуясь сочетанием приправ у хэнка. коннор задолбал со своим сельдереем в холодильнике, хэнк его не ест! ну ладно, ест, иногда, из вежливости. но как давно андерсон с кем-то вежлив? не знаю. коннор привлекательно блестит своими карими глазами в полумраке, пока они смотрят какое-то авторское кино, ластясь к друг другу на диване. коннор странно целуется, но с опытом это проходит. проходит как страхи, революции и войны. однажды ведь всё пройдёт, правда? коннор странно скулит и дрожит пластиковыми конечностями под лейтенантом, урчит от чужой ворчливой нежности и сильных тёплых рук. коннор странно оканчивает, светя красным диодом и издавая слегка страшный нечленораздельный звук. хэнк тихо смеётся, потому что он такой какой есть. и прижимает партнёра ближе, а тот цепляется за плечи андерсона, пока его чмокают в висок с диодом и накрывают одеялом, в котором нет необходимости. хэнк и коннор счастливы вместе. может потому что они такие какие есть? хер их знает, честно.