5. Casus belli

Наруто стянул ботинки и аккуратно поставил их в ящик. — Наруто? Почему ты так рано пришёл? Хината стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него непроницаемым взглядом. — У меня в семь вечера закончился рабочий день, и я пришёл, — осторожно ответил он. Опять. Опять он ничего не сделал, а она злится. Она закрывает глаза, вдыхает и медленно выдыхает. — Ну да. Это хорошо, что ты рано, поужинаем все вместе. Я сейчас накрою… Она решила, что это недостаточно повод, и отступила. Значит, найдёт другой. Она уходит на кухню, а Наруто в туалете моет руки лавандовым мылом, смывает и моет снова, пытаясь оттереть налипшие за годы непонимание и обиду. В зеркале отражается Боруто, смотрит прямо на него. Наруто выключает воду, и в зеркале снова никого, кроме него самого, коротко стриженного и с красными глазами. Не Кьюби, нет, усталость и недостаток сна. Он садится за стол. Боруто — смотрит в тарелку и быстро ест, и Химавари — иногда бросает взгляды на отца или брата, но тоже возвращается к предметам неживым. Хината на них смотрит, на него — нет. Это сразу понятно, когда так. Взгляды стреляют зелёной краской и расплываются пятнами на теле или одежде. На Наруто пятен нет. Боруто уходит первым, Химавари — второй. Наруто встаёт. Думает, что надо зайти хотя бы к дочери, сказать что-то, пока он совсем её не потерял, хотя бы её... — Наруто! Почему ты просто оставил тарелку? Сложно помыть? — режет ультразвуком голос. До этого она всегда мыла сама и не говорила, что это плохо. — Извини, — говорит Наруто, зная, что это не поможет. — Иди, если так торопишься! Он уходит. Беспрекословно подчиняется. Он хотел пожелать дочери спокойной ночи — но сбегает. Несколько секунд — и он через открытое окно запрыгивает в свой кабинет. Тишина и пустота, когда можно корить себя — за слабость, и судьбу — за несправедливость. Его жена. Каждый просчёт имел свой вес — сколько с ним не будут разговаривать. Поводы были разные. Хината говорила: почему ты по всему дому растаскиваешь чашки? Я просила тебя так не делать! — и вызывающе молчала несколько дней. Поздно прийти. Ложится спать рядом с ней, когда она не хочет, и одному, когда хочет. Поддерживать детей в спорах с матерью, или не поддерживать, — всё едино: как отец он точно никчёмен. Наруто думал: она мне мстит. Но за что? Он вызывал в Хинате ненависть. И отвращение. Она придумывала из-за чего поссориться — и молчала, и смотрела с презрением, и наслаждалась этим. Но она ведь стала его женой? Ни разу не сказала, что ей что-то не нравится? Наруто выучил цикл наизусть. Было одно непонятно: почему он существует. Хината хороший человек, думал он. Раньше точно была. Она любила его — раньше. Любит их детей. Но… Невозможно понять или объяснить. Он не знает, почему. Она не говорит, ничего. Поэтому он сбегает в резиденцию хокаге и надеется, что когда вернётся, она встретит его нормально. Наруто спал, положив голову на мягкие и срочные документы. Он проснулся, когда его принялись толкать в плечо и чуть не сбросили со стула. — А? Было темно. Боруто? Что он тут делает?.. — Ты вообще не собираешься приходить домой? Нафига нам отец, которого нет? Придурок, больше спать негде? Если бы Боруто был сильнее, он бы ударил с силой. Вызвал бы на бой. Обида и злость, вот что в нём было. — Прости… — Тебе плевать на меня, это я могу понять. А Хима? Ты думаешь, она тебя не ждёт? Ты вообще думаешь? Они хотят, чтобы приходил. Хината — чтобы никогда не появлялся. И как? Придумать такого клона, чтобы его видели только дети? — Домой пошли, — приказывает ему сын. У Наруто затекли руки, и он неловко растирает их под насмешливым взглядом. Они идут к дому пешком, и Наруто думает, что ночная Коноха — место отличное от дневной, и довольно приятное. Будто он не глава деревни, которого все знают, а самый обычный житель, может, даже гражданский, который вышел прогуляться с сыном… — Чё не приходишь-то? — Боруто несильно бьёт его кулаком в руку. Успокоился. Наруто тяжело вздыхает. Ну как это сказать? Он потрепал сына по голове и тот не отшатнулся. — Ты не знаешь, за что мама меня ненавидит? — горько спрашивает. И осуждает себя тут же: нашёл кому жаловаться. — Знаю. Ты убил её брата. — Что? Глаза распахиваются, а сердце стучит тяжело и глухо. — Я не знаю. Она говорила, что он из-за тебя умер, и ты почти убил. Мир перед глазами стал очень серым. Он плохо помнил, что тогда произошло. Но Неджи убила Кагуя? Разве нет? Он пытался воссоздать картину многолетней давности и не мог. Она думает, из-за него? Правда? У Наруто на лице — кривая улыбка, за которой много лет пряталась боль. Хорошо, что темно, и что сын не смотрит, слишком уж она пугающая. За поворотом показывается красная крыша их дома. — Это… Я не знаю что у вас там. Домой приходи, а? — Я буду, — обещает Наруто.