Холодные сигареты в ночь праздника

      Под моими ногами хрустит снег. В окнах базы горит свет и гирлянды. Огромными хлопьями сыпится снег. Рождество...       В детстве этот праздник казался таким волшебным. Под красиво украшенной ёлкой лежали подарки, в доме пахло выпечкой, на улице было темно и шёл снег... Это было прекрасно.       А сейчас... а что сейчас? Украшенная ёлка есть, темнота на улице и идущий снег тоже на месте, но нет запаха пышной маминой выпечки и... подарков. Я тут работаю уже года три, и за эти два Рождества, которые уже прошли, я не получил ни одного подарка. Обидно.       На этот раз я буду умнее, и просто буду стоять на морозе, выкуривая пачку сигарет. Так будет лучше, чем в очередной раз расстраиваться, верно?       Оказываюсь в любимом "слепом" уголке базы, где я спокойно могу покурить без лишних взглядов. Бычки от недавно выкуренных двух сигарет покрылись снегом. Хорошо, что никто этого не увидит. В особенности док.       В животе скручивается узел от упоминания дока. Я... я люблю его. Уже как, ну, года два? И всё не могу никак признаться. Были, конечно, случаи, когда я что-то мямлил, краснел и стеснялся, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но он всегда уходил, говоря, что ему "надоело слушать это". И каждый раз его слова больно вонзались в меня, оставляя шрамы. На руках, бедрах и боках. Я ненавижу себя за это. Веду себя, будто я плакса какая-то.       Вытаскиваю из кармана теплой куртки пачку сигарет и достаю одну, сразу убирая остальные обратно в карман. На неё сразу налетает куча снега. Будет не круто, если я не смогу её поджечь. Хорошо, что тут есть что-то по типу небольшого навеса, под который не попадает снег.       Руки слегка подрагивают на морозе, чуть краснея. Думаю, что не стоит тут задерживаться надолго. Особенно без шапки и в лёгких штанах, которые даже щиколотки не закрывают. Холодно, всё-таки.       С базы слышны крики и смех. Им, погляжу, весело, да? Я тоже хочу провести этот волшебный праздник в кругу коллег, а не в отдалённом углу базы, постепенно замерзающим от дикого холода. Но выбора особо нет. Лучше тут, чем там.       Нахожу в кармане штанов зажигалку, пытаясь поджечь кончик сигареты под навесом. Это получается с третьей попытки, наверное. Наконец-то чуть-чуть расслаблюсь.

***

      Прошло минут десять. На земле под новым слоем снега валяются пять или шесть выкуренных сигарет. Стало ещё холоднее. Уже не чувствую рук и ног, но как-то пофиг. Как уже упоминал - лучше уж тут, чем там.       Крики стали громче. Наверное, наступило двадцать пятое декабря, что означает, что наступило Рождество. Мой любимый праздник, кстати. Был...       Сейчас они будут дарить друг другу подарки, всем будет весело... А про меня все, как обычно, забудут. По-моему, они даже моего отсутствия не заметили. Ну, в этом есть и плюсы. Никто не узнает о моём секретном месте для курения. "Слепая" зона, как никак. Тут нет ни окон, ни дверей, ничего. Просто случайный уголок, где можно поделать такое...       Я уверен, что док, как обычно, подарит что-нибудь Хэви и Пиро. И от этого каждый раз возникает такая ревность, что я готов лезть на стену. Неприятно. Очень.       Совсем рядом раздается еле слышный хруст снегом. Кому это понадобилось выходить на улицу? Так ещё и обходить базу. Надеюсь, что в темноте меня никто не заметит.       —Что же Вы одни на морозе, Herr Скаут?       —А тебя, вижу, это прям так волнует?       Я слегка прикусываю треснутую губу. Я не хотел огрызаться. Не хотел. Не хотел...       —Ещё как волнует! Вы тут на холоде стоите в такой лёгкой одежде! Замёрзнете ведь! Пойдёмте лучше со мной на базу. Все из гостиной ушли на кухню, никто Вас не потревожит, - док вздыхает и из его рта выходит пар.       Я неохотно киваю и подхожу ближе к доку. Я... я должен сейчас. Мне нужно перестать смущаться. Мне... мне надо сказать. Неважно, как он отреагирует, я устал. Я устал скрывать это. Сейчас, либо... либо никогда, получается.       —Док, тут это... р-разговорчик один есть, вот, да... - я смотрю на белый снег. Сердце бешено стучит. Дыхание уже раз сто сбивается. Руки дрожат. Но... я должен собраться и сказать.       —Опять будете что-то мямлить себе под нос? Ну уж нет. Идёмте, - док уже собирается уходить, громко цокнув языком и закатив глаза. Обидно, грустно, но он просто не знает, что я хочу сказать.       —Н-ну, док! Я-я... я... я л-люб-... - я кладу руки на сильные плечи дока, стараясь его переубедить остаться. —Д-док, я... я л-люблю тебя.       Я отхожу на пять шагов назад, боясь получить по лицу. Жмурю глаза, ожидая удара. Я знаю, так и будет. Я знаю, что никогда после этого не смогу смотреть ему в глаза. Я знаю, что меня отвергнут. Я знаю, что на теле появятся шрамы. Много шрамов. Очень много. Я знаю...       —Э-э, Herr Скаут?.. Или уже лучше, м-м... Джереми?       —Не называй меня по имени и втащи мне уже за такое, - я даже не закрываю лицо руками. Он в любом случае попадет.       —Ударить Вас, Джереми? Ох, я сделаю вещь намного хуже этого, уж поверьте.       Он хихакает, подходит ко мне и...

Тянет за воротник куртки, целуя меня в губы.

      Мы стоим так секунды три, после чего отстраняемся друг от друга. Слёзы непроизвольно текут из глаз, замыляя красивого дока.       —Ах, Джереми-Джереми, не плакать, - он вытирает мои слезы с щек большими пальцами, напоследок целуя в лоб. —Идемте уже. Отморозите себе ещё что-нибудь, - док нежно берёт меня за ледяную руку, ведя меня к входу на базу. —И да, я Вас тоже люблю, не переживайте.       —И я тебя, до-... Людвиг.