Ты слишком близко

      Когда Амен поспешил скрыться от палящего солнца, Эва недолго пробыла во дворе, вернулась в хижину через несколько минут, не в силах усидеть на месте. Как бы ни пыталась успокоиться, а мысли все равно тянулись к нему.              Разгневается он от ее своеволия.. ну и пусть. Прихватив сосуды с маслами, она заглянула в баню, но Амена там не оказалось.              — А где эпистат? — обратилась к Ливию, что задумчиво осматривал содержимое своей сумки в общей комнате.              — Я предложил ему в мой дом пойти. Тут баня — одно название, он там развернуться не сможет, не то что помыться.              — А далеко отсюда дом твой?              — Недалеко, прямо за.. Подожди, ты куда собралась? — он недовольно посмотрел на нее, сложив на груди руки. — Если тебя заметят, эпистат мне голову открутит!              — Забыл, что я шезму? Передвигаться в тени мне не впервой, уж смогу найти скрытые тропы. А поймают — выкручусь. Амену скажу, что незаметно для всех ушла.              Лекарь недовольно закатил глаза, но все же объяснил, как пройти к его жилищу. Узнав Эву достаточно, понимал — не сделай он этого, она все равно ускользнет, станет искать путь и наверняка наткнется на кого не следует. И уж тогда Амен точно с каждого спросит.              Облачившись в темно-серую накидку, найденную в хижине Нейт, Эва быстро, и, что удивительно, без приключений добралась до знакомой ей обители. День выдался знойный, солнце раскалило воздух так, что дышать трудно, а под капюшоном и вовсе можно было задохнуться.              Внутри дома оказалось прохладно, и Эва присела на кровать, переводя дыхание. Хмурилась, стягивая с себя уже ненавистную ткань — в такое пекло на улицах никого, зря только куталась. Звякнувшие в кармане склянки заставили позабыть злость. Она вынула их и с легкой улыбкой побрела по дому. Кажется, вход в баню должен быть здесь. — размышляла, выходя из спальни.              Рядом с внушительным гардеробом прославленного лекаря, заполненного таким количеством одежды, что у Эвы не было и за жизнь, располагалась небольшая комната для омовений, а прямо за ней — дверь. Стоит проверить.              За дверью действительно оказалась баня — больше той, что была у них в поселении, и куда роскошнее храмовой, сопоставимой с ней по размеру. Украшенные резьбой и росписью колонны, сводчатый потолок, горшочки с благовониями и горячие камни.. Засмотревшись на убранство, Эва не заметила направленный на нее тяжелый взгляд.              — Я велел тебе отправляться в дом!              Она вздрогнула, услышав его грозный голос.              — Ты не уточнил, в какой. — отметив, что ответ Амену не понравился, поспешила добавить: — Я принесла масла. Ты долго был на солнце.              Эпистат стоял по пояс в воде и молча взирал на нее, нахмурив брови. Несносная.. Он шумно выдохнул, пытаясь сдержать растущее в груди раздражение. Опять не послушалась, опять подвергла себя опасности, а все ради чего?! Гнев его вдруг ослаб от осознания — причин у нее не так уж много.              — У тебя плечи покраснели. Можешь хоть раз не упрямиться и просто позволить помочь?              Позаботиться о нем хотела, а он отругал. Но ведь и он лишь из заботы о ней злится, оградить ее желает от опасности, от всего оградить! Вот от себя не смог только, да и не хотел. Наверное, ему придется привыкнуть к ее безрассудству, к неумелой хитрости и лжи, которой конца и края нет. Амен устало вздохнул, вновь прокручивая в голове их сегодняшний разговор. О чем еще солгала, сколь многое утаила? Ей бы спрятаться, бежать от него снова, а она его ищет, тайком подбирается. Он и сам за минуту до ее появления думал о том, как сильно хочет, чтобы она была сейчас рядом. Любовь редко бывает простой..              — Хорошо. — проговорил, глядя на нее с сомнением.              Эва облегченно выдохнула. Видя, как он хмурится, думала уже — выставит ее, а после к столбу привяжет за все ее побеги и ослушания. Пытаясь скрыть улыбку, она опустила взгляд, приближаясь к воде.              Амен хотел было сказать, что масла надобно наносить после омовения, но сам так ждал ее касаний, что вновь не сладил с собой. Он подошел ближе, и Эва опустилась у узкой кромки бассейна, размышляя, как бы удобнее сесть.              — Одежды намочишь. Оставь и иди, сам управлюсь. — сказал и пожалел тут же, раздумывая — уйдет ли.              — Отвернись. — выпалила едва разборчиво.              Он хотел бы наблюдать каждое ее движение, ее смущенную улыбку, блеск янтарных глаз.. И все же послушался, не желая давить на Эву. Шелест ткани за спиной будоражил мысли, рисуя яркие картины перед глазами, что были еще свежи в памяти. Ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы не обернуться. Послышался легкий всплеск позади и ее голос:              — Подойди ближе.              Амен сделал шаг назад, спиной упираясь в ее колени, и Эва развела ноги, чтобы ему было удобнее. Он не мог видеть сейчас, как щеки ее залил румянец от возникшего внизу живота ощущения, стоило соприкоснуться с его мягкой теплой кожей. Ее дыхание вмиг стало глубоким, взгляд блуждал по широкой влажной спине, изучая каждый шрам, каждый бугорок мышц.              Он слегка повел головой, будто намеревался повернуться, но передумал. Эва поняла, что слишком долго его рассматривает, и он наверняка озадачен ее бездействием. И все же эпистат терпеливо ждал, не злясь и не поторапливая ее. Эта мысль вызвала робкую улыбку.              Она потянулась за склянкой, открыла и вылила немного масла в ладонь. Аромат сладких цветов граната, переплетающийся со свежим белым миртом, окутывал, отзывался теплом внутри. Амен глубоко вдохнул, когда ее нежные руки осторожно легли на его плечи.              — Ты так напряжен.. — почти шепотом.              — Ты слишком близко.              Хриплые нотки в его голосе заставили ее сглотнуть в предвкушении. Эва неспешно заскользила по его твердой спине, разминая рельефные мышцы. Изможденный ее поисками и битвой с Сетом, Амен и впрямь почувствовал облегчение, то ли от массажа, то ли от того, что она рядом с ним. Заметив его реакцию, Эва старательно, с нажимом проводила пальцами вверх по крепкой шее, до самых волос. Желала угодить ему и сама наслаждалась возможностью так открыто к нему прикасаться.              Она рвано втянула воздух, ощутив его руки на своих ступнях. Едва касаясь кончиками пальцев, он неторопливо вел вверх по голени до самых коленей и снова вниз, медленно, дразняще. Поддавшись желанию, она склонилась и оставила влажный поцелуй на его плече, но отстранилась тут же, будто это была случайность, которую он мог не заметить вовсе.              С довольной ухмылкой Амен коснулся губами ее колена, неторопливо продвигаясь выше, к бедру, языком выводя узор на ее смуглой коже. Он отклонился назад, и Эва встретилась с его сосредоточенным взглядом. Эпистат смотрел прямо ей в глаза, не изучая обнаженное тело, только бы ее не спугнуть.              — Хочу видеть тебя. — прозвучало так мягко, но было воспринято как приказ, которому все ее тело спешило подчиниться. Она торопливо кивнула в ответ, пряча застенчивую улыбку.              Он медленно обернулся, взглядом лаская теперь ее хрупкие плечи, укрытые водопадом длинных темных волос, ее изящное стройное тело. Эва немного робела, и все же позволяла себя рассмотреть. Огонь в глазах Верховного эпистата заставлял и ее гореть изнутри. Амен смотрел так, будто знал о ней все. Так, будто несмотря ни на что желал ее больше всего на свете. Чувство, вязко растекающееся внутри, до боли теснило грудь, затемняло взор, скрывая из виду все, кроме любимого человека напротив.              Не отводя глаз, Амен положил ладонь на ее бедро, осторожно и медленно, словно давая ей время осознать его действия, готовый остановиться, если она воспротивится. Но Эва лишь слегка приоткрыла рот, беззвучно вдыхая горячий и влажный воздух, когда его длинные сильные пальцы мягко сжали ее кожу.              Другой рукой он нежно проводил по ее животу, наслаждаясь шелком тела и видом ее груди, что от его прикосновений вздымалась все быстрее. Его широкие ладони, привыкшие нести боль, дарили ей ласку, ни с чем не сравнимую. Жар стремительно разливался внутри, скапливаясь в одной точке. Ей хотелось зажмуриться, будто он мог прочитать все мысли в ее глазах. И ей так хотелось, чтобы он прочитал..              Эва дотронулась до его лица, так показывая — ей не страшно.. ну, может, самую малость. Амен был опаснее любого из людей, но только не для нее. Лишь ему она себя доверяет. Сейчас — без условий и оговорок — она его.              Он отвечал ей полным трепетной нежности взглядом. Слегка повернувшись, губами коснулся маленькой ладони, провел языком, отчего она закусила губу, представив его язык там, где ощущала еще вчера, на берегу реки. Амен улыбнулся так, словно того и добивался.              Склонившись, он оставлял медленные поцелуи на ее бедре, непрерывно разглядывая ее, откровенно любуясь. Он желал видеть в ярких глазах Эвы все — смущение, волнение, предвкушение.. Чем выше он поднимался, тем острее становились ее ощущения. В томительном ожидании задержала дыхание, едва заметно подалась бедрами навстречу его губам. Промелькнувшая в голове мысль вызвала у Амена улыбку: Охотник он или ее добыча?              Он коснулся языком ее истекающего лона, невесомо, едва ощутимо провел снизу вверх и тут же двинулся выше, губами касаясь стройного живота. От легкого огорчения на ее лице он смеялся одними глазами, довольный тем, что возвращает себе контроль.. чтобы скоро потерять окончательно.              Эва притянула его и прильнула к губам нетерпеливым, почти яростным поцелуем. Запустив пальцы в его влажные волосы, прижималась все ближе к мощному телу, точно желая в нем раствориться, стать каплями, стекающими по его плечам, пропитаться его запахом и теплом светлой кожи. Окутать собой, утащить в омут, туда, где кроме них никого.              Ее собственное тело, словно струна напряженное, начинало дрожать, выгибаясь навстречу так жадно ласкающим его рукам охотника. В учащенное дыхание вплетались сдавленные тихие стоны, отдающиеся мурашками по коже.              Амен целовал ее шею и грудь, с силой и нежностью касался везде, где только мог дотянуться. Неспешно ласкал ее, такую чувственную и отзывчивую его любви, и сам млел от заполняющей сердце сладостной боли — она его, его и ничья больше! Шезму, лгунья, обманщица.. возлюбленная — лишь это для него теперь важно. Эпистат стойко принял свое поражение и до безумия им наслаждался.              Не в силах больше выдерживать поглотившее ее разум и волю желание, Эва перехватила его ладонь, опуская туда, где больше всего хотела сейчас ощутить. Амен умелыми пальцами раздвинул ее нижние губы, медленно и мягко скользил по обильной смазке, заставляя ее желать большего, уже знакомого и неизведанного еще удовольствия, которое он подарит ей непременно великое множество раз. И прямо сейчас, безусловно, подарит.              Аккуратно проникая в нее пальцами, он вновь коснулся ее языком, и Эва тут же ответила прерывистым сладким вздохом. Опираясь на руки, она шире развела бедра, наблюдая затуманенным взглядом за каждым его движением.              Все, что он делал — только для нее. Все, что чувствовал — только к ней. Амен смотрел с обожанием, ласкал с нескрываемым удовольствием, стремился отдать ей всю нежность, на которую был способен. Он встрепенулся, когда Эва вдруг тронула его запястье, останавливая.              Она притянула его, заставив подняться выше по скрытым под водой ступеням. Стыдливо отвела взор, когда Амен предстал перед ней полностью обнаженный, будто и не ради этого все затеяла. Поборов смущение, она потянулась за поцелуем, и когда их губы соприкоснулись, несмело опустила ладонь на его твердый член. Ее немного тревожил его размер, и все же желание почувствовать его внутри пересиливало все остальное, и не было ни единой причины это откладывать.              Обхватив бедрами его торс, Эва попыталась опуститься на него, но лишь несколько раз дразняще проскользила влажными нижними губами по члену. Смотрела умоляюще, ожидая, что он сам покажет, как надо.              Амен направил себя рукой, чтобы ей было удобнее. До конца не веря, что все, о чем он грезил так долго, и впрямь происходит сейчас, он смотрел прямо в ее глаза, и душа его пела оттого, что в них теперь не было прежнего страха.              Слегка надавив ей на поясницу, он хрипло простонал, чувствуя, как плотно его обхватывает ее горячее лоно. Уткнувшись лицом в его шею, Эва прикрыла глаза, на миг теряя дыхание от захлестнувших ее новых ощущений.              Амен пригладил ее волосы, легко касался губами шеи, скул, уголка губ. Спросил тихо:              — Хочешь остановиться?              В ответ Эва сильнее сжала его плечи, опускаясь ниже. Амен крепко поддерживал ее бедра и спину, и она почувствовала, как и сам он немного дрожит. Удивительно, сколько чувств она в нем вызывала, да и он едва ли осознавал, как глубоки чувства, что питала к нему Эвтида. И сейчас они переполняли ее, притупляя боль, делая тело податливым, послушным ему.              Время будто замедлилось, теряя для них всякое значение. Они забывались в нежности, словно оплетая друг друга незримой, но прочной цепью. Касания Эвы перестали быть робкими — она по-собственнически гладила его широкую грудь, кусала за шею, легко царапала ногтями мускулистую спину. Ее аромат мешался с его собственным, раскрываясь по-новому, распалял до потери рассудка. Поцелуи, до исступления чувственные, становились все глубже, требовательнее.              Ловя его дыхание, растворяясь в нем, Эва задвигалась быстрее. Чем больше она ощущала, тем больше желала получить, будто бы этого теперь не хватало. От собственных резких движений морщилась, еще не привыкшая, но остановиться была не в силах.              Амен замедлял ее нежными поцелуями, оглаживал изгибающуюся спину, шепча прямо в губы:              — Не спеши, не спеши так.. Хорошая моя..              Видя ее раскрасневшееся лицо, едва не безумный жаждущий взгляд, такой искренний — он теперь понимал Эву еще лучше. Во всем безрассудная, не знающая меры, и оттого невообразимо прекрасная. Восхищающая его, пленившая сердце, любимая.              Эва прикрывала глаза, наслаждаясь теплом его языка на собственной шее, силой рук, заботливо и надежно ее держащих. Она вскрикивала от удовольствия, когда он плавно толкался в нее, заполняя целиком, снова и снова.              Едва от счастья не плакала, когда Амен шептал ей:              — Единственная..              Их прерывистое дыхание, стоны, звуки соприкосновения влажных тел разносились в пространстве, и не было в том ни капли пошлости. Лишь нежность и страсть, захватившая двоих столь непохожих, но безусловно любящих друг друга людей.              Эва жадно сплеталась с ним языком, будто не в силах насытиться этой лаской. Вновь ускорялась, но движения выходили неумелыми, рваными, и Амен снова взял все в свои руки. Крепче обхватив ее бедра, он приподнимал и опять опускал их, толкаясь навстречу интенсивнее, быстрее, пока она не простонала в его губы, задыхаясь от пронизывающего до кончиков пальцев чувства, сжимая его внутри. Не давая ей опомниться, Амен снова двигался в ней, неспособный более сдерживаться, теперь резко, до легкой боли, прекращать которую вовсе не хотелось. Ощущая, как он изливается в нее, Эва шумно стонала, запрокинув голову, телом прижимаясь так близко, как только возможно, только бы прочувствовать все, каждое мгновение до мельчайших деталей запечатлеть в памяти.              Когда они смогли наконец выровнять дыхание, Амен зашел глубже в бассейн, не выпуская ее из рук. Лишенная сил, она просто лежала на нем, закрыв глаза, все еще ощущая его внутри. Вода мягко обнимала разгоряченные тела, расслабляла. Забывшись, обессилев совсем, Эва едва не соскользнула с головой под воду, но он удержал ее своими сильными руками. Прижимая ее к себе ближе, произнес без укора с бесстыдной ухмылкой:              — Говорил же — крепче держись, Неферут. Не раз еще будешь верхом кататься.