Награда кицунэ

֍֍֍ - Стой! Куда ты? Не ходи! Но мальчишка не реагировал и продолжал бежать, расплываясь в победной улыбке. Страх, который он слышал в голосе своего спутника, даже казался ему забавным, заставляя чувствовать себя смелее. - Эй! Не убегай! – звавший его голос прозвучал тише, и мальчишка улыбнулся еще шире и побежал быстрее. Он докажет новому знакомому, что он самый сильный и смелый, а значит, станет самым лучшим другом. Выскочив на относительно свободный от вековых деревьев участок горы, он замер, распахнув глаза от восхищения. Какое-то время он рассматривал раскинувшийся далеко внизу город, а потом обернулся назад, желая показать невероятный вид своему будущему другу, но позади никого не было. Нахмурившись, он неуверенно позвал следовавшего за ним темноволосого мальчишку, но ответа так и не получил. Потоптавшись на месте, он подошел к краю довольно крутого обрыва и уселся там, решив дожидаться отставшего спутника на этом пятачке, чтобы вместе полюбоваться видом столицы. На самом деле из храма Инари, куда привез его отец, тоже можно было увидеть Киото. Да и на многочисленных тропинках путники не раз могли любоваться столицей, поднимаясь все выше в гору, однако почему-то вид на родной город с этого маленького пятачка казался мальчику намного красивее, а потому он очень хотел поделиться им со своим новым знакомцем. Тот был слабее и трусливее него, и сам никогда не осмелился бы забрести в дикий лес на горе Фусими, но вдвоем им нечего было бояться. Поэтому он подождет его здесь. Мальчик вздрогнул и проснулся, резко вскидываясь и испуганно оглядываясь. Когда он уснул? И где же его спутник? Неужели он пришел, увидел его спящим, и решил уйти, так и не разбудив его? Нет, он не мог так поступить. Но тогда где он? Заблудился в лесу? Или решил не идти за ним? Нет, скорее все же заблудился. Помотав головой, мальчишка поднялся на ноги и потянулся, а потом испуганно замер, наконец, обращая внимание на сгущавшиеся тени и кроваво-красные полосы от закатившегося солнца на западе. Он проспал полдня! Оглядевшись, он с некоторой опаской присмотрелся к лесу вокруг, пытаясь разглядеть едва заметную тропинку, по которой поднялся сюда. Тропинка была на месте, и он уже хотел было двинуться обратно, когда снова подумал о друге: если тот заблудился, он наверняка сильно испугался и не смог сам найти дорогу. Сжав кулаки, мальчишка решительно шагнул в лес, но не на тропинку, а в самые заросли, собираясь отыскать своего друга. - Эй! Ты где? – громко позвал он и подпрыгнул от страха, когда с ближайшего дерева с громким карканьем сорвалась ворона, - чтоб тебя! Напугала! Но никто не отзывался на его крики в быстро темнеющем лесу, и мальчишка продолжал продираться сквозь заросли, сам не очень понимая, куда направляется. - Не бойся, я найду тебя, и мы пойдем домой, - позвал мальчишка и досадливо отмахнулся от жужжащих над головой комаров, - ух, сколько вас здесь собралось. К тому моменту, когда он снова выбрался из леса на пустынный участок, небо потемнело, укрывшись синевой. Последние лучи уходящего солнца скрылись на западе, а лес погрузился в черноту. Он замер в нерешительности, разглядывая разгорающиеся огни фонарей казавшейся такой далекой столицы. Он не был уверен, что сможет отыскать дорогу обратно в такой темноте, но зато он всегда мог спуститься с горы, двигаясь по направлению к городу. Но… как же его спутник? Вдруг он все еще бродит где-то один? Он должен найти его! Решительно поджав губы, он снова шагнул в сторону леса, но замер, услышав скулеж. Он тоже шел из леса, но не с той стороны, куда собирался отправиться мальчишка. - Кто здесь? – взволнованно позвал он и ринулся сквозь кусты на плачущий голос. Однако звук не был похож на голос человека, скорее уж на жалобный скулеж собаки, и мальчик снова замер в нерешительности: он на самом деле очень боялся собак. Но жалобный плач не прекращался, и мальчик двинулся вперед. На этот раз небольшой пустырь образовался не на краю обрыва, а у одиноко стоящей скалы, едва видимой среди густых деревьев. И именно от этой скалы раздавался плач, а в темноте у ее подножья копошилось что-то живое. Он сначала остановился, пытаясь разглядеть владельца жалобного голоса, а потом медленно двинулся вперед. Когда из темноты раздалось рычание, мальчик испуганно отшатнулся и замер на месте, но затем животное снова жалобно заскулило, и он пересилил свой страх. - Не рычи на меня! – потребовал он, срывающимся голосом, - я хочу помочь тебе. Но если ты будешь рычать или попытаешься меня укусить, я оставлю тебя здесь. Животное ненадолго замолчало, а затем снова заскулило, и мальчик подошел достаточно близко, чтобы разглядеть небольшую лисицу, запутавшуюся в силках. Она билась и скребла лапами, но не могла стряхнуть петлю обвивающую одну из задних лапок. И не могла дотянуться до веревки, чтобы перегрызть: кто-то устроил очень хитрую ловушку, поймав животное и вздернув его над землей так, чтобы на ней оставались лишь передние лапы и острая мордочка. Все это мальчишка видел очень смутно, в свете угасающего дня, и все еще не решался приблизиться к лисице, чтобы освободить ее. Но не потому что боялся, нет, лис он не боялся совершенно, это же не собаки, но все же он не решался протянуть руку к временами скалящемуся зверьку, чьи белоснежные клыки влажно блестели даже в темноте. - Тихо! – прикрикнул наконец он, - я сейчас перережу веревку, только не вздумай меня кусать. Поняла? Постояв какое-то время, как будто в ожидании ответа, он решительно кивнул и потянулся к спрятанному в рукаве маленькому кинжалу. Отец постоянно забирал у него оружие, но старый слуга снова и снова помогал мальчишке вернуть его. Вот и в этот раз, прежде чем отправиться в лес, он сначала раздобыл оружие. Резанув веревку, повыше вздернутой лапки, он отскочил назад и выставил руку с кинжалом вперед, ожидая, что лисица может напасть на него. Но зверек нападать не стал, вместо этого яростно вцепившись в остатки веревки, чтобы сбросить их и вскочить. - Ты ранена! – воскликнул мальчик, видя, что лисица хромает. Зверек дернул пушистыми ушами и попробовал сделать несколько шагов, но попавшая в силок лапка не слушалась, и он сел, удрученно опустив уши и жалобно заскулив. Он нахмурился, не зная, чем помочь животному: он не умел лечить и даже не был уверен, что сможет понять сломана лапка или нет. Это если лиса подпустит его к себе. В это время зверек свернулся в клубочек, укрываясь пушистым хвостом и продолжая жалобно поскуливать. Мальчик какое-то время стоял, по-прежнему сжимая кинжал, а потом решительно убрал его в спрятанные ножны и шагнул к замершей лисице. Присев на корточки, он медленно протянул руку и осторожно погладил мягкий мех на голове зверька: когда ему было плохо, мама всегда гладила его по голове; возможно, лисе это тоже поможет. Животное на мгновение замерло и перестало скулить, а потом легонько шевельнуло ушами, сильнее зарываясь носом в пушистый хвост и позволяя себя гладить. Мальчишка перебрался поближе к лисице и оперся спиной о скалу, устраиваясь поудобнее и продолжая гладить мягкий, шелковистый мех. Неожиданно его живот заурчал, и зверек вскинул голову, глядя в его сторону. Пушистые уши встали торчком. - Ты тоже проголодалась? – спросил мальчишка, начиная рыться в небольшой сумке, висевшей на поясе, куда он сложил прихваченную из гостиницы еду. Вытащив небольшую коробочку, он покосился в сторону заинтересованно разглядывавшей его лисы и, вздохнув, высыпал на ладонь несколько кусочков абураагэ. - Больше не дам, у меня самого почти не осталось, - буркнул он, поднося угощение на ладони. Лисица осторожно понюхала его ладонь, а затем один за другим съела несколько кусочков жареного тофу, шумно облизываясь и помахивая пушистым хвостом. Он неожиданно рассмеялся и вытер ладонь, после чего съел оставшийся тофу. Он собирался посидеть еще немного, а затем снова отправиться на поиски друга, но сам не заметил, как уснул. ֍֍֍ На первом этаже гостиницы собирались посетители, и большой зал наполнялся шумом и разговорами. Кто-то обсуждал дела, кто-то жаловался на жару и духоту, кто-то пересказывал слухи о местных жителях, впрочем, интересные только их соседям, а кто-то делился рассказами о своих путешествиях. Последние привлекали внимание, и к ним даже иногда подсаживались в надежде услышать что-нибудь интересное. Чаще всего мелькали истории о стычках дайме, все еще случавшихся вдалеке от столицы, и рассказы о купцах из-за морей. Впрочем, среди разговоров мелькнуло и упоминание призраков, на что Тацуя едва заметно скривился и покачал головой. Он ненавидел все, что было связано с екаями и призраками, но старался не показывать этого. Почему-то многие полагали, что священнику непременно нужно верить не только в божеств, но и в прочих духов и сущностей, будь они добрыми и злыми. Особенно если это был главный священник храма Фусими-Инари. И все же, когда в зал вошли новые посетители, Тацуя поспешно отвернулся и, допив чай, отправился в свою комнату, решив, что ему стоит лечь пораньше, чтобы завтра с утра отправиться обратно в храм. Дорога не была сложной, да и большая гостиница на окраине Киото, где он остановился, находилась всего в паре часов ходьбы от подножия горы. Однако настоящая причина была в том, что он узнал вошедших мужчин в одеяниях онмедзи: похожего на кота и болтавшего за двоих и его молчаливого высокого спутника. У них в запасе всегда было множество историй о екаях, призраках и ками, собиравших кучу заинтересованных слушателей. А еще они были знакомы с Тацуей, и, конечно же, поспешат поприветствовать его, если заметят. Тацуя не хотел встречаться с ними и не хотел слушать истории о сверхъестественном. По крайне мере за пределами храма, где он мог бы избежать этого. Вздохнув, он тихонько покинул шумное помещение и отправился в одну из дальних, маленьких комнат – все же пост главного священника Фусими-Инари, который он унаследовал от дяди в прошлом году, давал кое-какие привилегии. В комнате было тихо, а футон был гостеприимно разложен, звуки из большого зала, где собрались гости, не долетали в эту часть гостиницы. Тацуя стянул верхнее одеяние и устроился на футоне, однако уснуть не мог. Неожиданная встреча с онмедзи, которой ему все же удалось избежать, напомнила ему о давних событиях. И эти воспоминания всколыхнули в его душе смешанные чувства горечи, грусти и невольного восхищения, от которого он так и не смог избавиться за все годы знакомства со своим потерянным уже навсегда другом. 10 лет назад Тайга опять проспал, и Тацуя собирался лишить его завтрака, решительно направляясь в небольшую комнатку, выделенную невольному помощнику: в конце концов, гость, который собирается задержаться при храме надолго, должен как-то отработать свое проживание. Даже, если его отец каждый год привозил щедрые пожертвования богине Инаре. А недавно выслал своего сына прочь из столицы, попросив дядю присмотреть за ним и позволить пожить при храме. Тацуя не знал, что его друг натворил в этот раз, но не сомневался, что не обошлось без драки. Иногда он по-настоящему переживал за своего вспыльчивого друга, не умевшего ценить того, что ему подарили боги. Сын одного из самых богатых купцов Японии, Тайга отказывался следовать по стопам отца, мечтая о несбыточном – вернуть былую славу самураев своей семьи. Но, увы, это было невозможно, ведь еще его прадед занялся торговлей вместо военного ремесла, чтобы прокормить свою семью, а его отец добился невероятного влияния и среди западных купцов, приезжавших в их страну. Сам Тайга оставался совершенно равнодушен к делам семьи и к той власти, которой обладал его отец среди торговцев и купцов, а уж вакидзаси владел лучше, чем любой виденный Тацуей самурай. Поэтому Тацуя всегда злился и ругался, когда узнавал об очередной драке друга: ведь однажды он мог ввязаться в схватку с самураем, и даже если бы он победил, это не спасло бы его от смертной казни. Тацуя покачал головой и вздохнул, не понимая, почему боги вручают блага тем, кому они не нужны. Он мечтал оказаться на месте Тайги: изучать торговое дело, чужие языки и, возможно, однажды отправиться за море, но увы он родился в семье священников, и оказался единственным выжившим мальчиком, а потому должен был продолжить дело семьи и в будущем занять пост главного священника Фусими-Инари. - Вставай, Тайга! Сколько можно спать? Прислужнику в храме не положено долго спать. Тацуя потряс спящего за плечо, но тот лишь недовольно нахмурился и перевернулся на другой бок. - Вставай! - Отстань, Тацуя! – пробурчал высокий крепкий парень, пытаясь скинуть чужую руку. - Нет уж, иначе мне снова влетит от дяди. Хватит валяться, Тайга. Бери метлу и займись делом! Последние слова друга заставили его возмущенно вскинуться: - Метлу? А еда? - Ты еще не заслужил ее, - усмехнувшись, покачал головой Тацуя. Тайга нахмурился и медленно выполз из-под одеяла, плотнее запахивая нижнее кимоно, стоило холодному воздуху коснуться его голой груди. Осень в этом году выдалась холодной, да и помещения для работников храма отапливались довольно плохо. - Но я не могу работать на голодный желудок, - недовольно проворчал он, одеваясь. Тацуя фыркнул и пожал плечами. - Тогда тебе следует вставать пораньше, чтобы успевать поесть со всеми. - Почему ты не разбудил меня? – возмутился Тайга. - Я пытался, но ты ударил меня. Довольно больно, между прочим, - и он потер щеку, на которой все еще виднелся красный след. - Эм… извини, я не хотел, - смущенно потер затылок друг. Наблюдая за тем, как он одевается, Тацуя качал головой и посмеивался, представляя стенания голодного друга. Встретившись с недовольным взглядом красноватых глаз под забавными раздвоенными бровями, Тацуя снова фыркнул от смеха и поспешно отвернулся, не желая еще больше злить недовольного друга. Пусть он и выглядел грозно, эти его брови… - Над чем ты смеешься? – проворчал друг, но Тацуя лишь помотал головой в ответ и поспешил на улицу. Вокруг сновали монахи и разного рода слуги и работники. В распахнутые ворота храма уже стекались посетители: кто-то пришел из соседних поселений, а кто-то из столицы и даже из самых дальних регионов страны. Храм богини Инари на горе Фусими был одним из самых древних и знаменитых, привлекая толпы посетителей. Они шли к главному храму, когда его друг замер на усыпанной опавшей листвой дорожке и неожиданно улыбнулся, глядя на одну из многочисленных статуй. - Почему ты улыбаешься? – тут же поинтересовался Тацуя, остановившись рядом с ним. Тайга мотнул головой, за спиной взметнулся длинный хвост необычных, темно-рыжих волос. - Вспомнил лисицу, что встретил той ночью в лесу. Тацуя нахмурился и отвернулся: он очень не любил вспоминать то давнее происшествие, пусть с тех пор прошло уже больше 10 лет. Он тогда испугался и разозлился на заносчивого и наглого городского мальчишку, что так хвастался своей смелостью, пусть и был младше, что убежал и никому не рассказал о бродящем по лесу друге. А когда потерявшегося сына богатого купца начали искать, была уже глубокая ночь. Тайга нашелся лишь под утро, когда первые лучи солнца уже выглядывали из-за горизонта: он спокойно спал, привалившись спиной к скале. - Хватит отлынивать, - грубовато проговорил он и подпихнул замершего парня в спину, - идем-идем. Пора приниматься за работу. Тайга нехотя последовал за ним, но оказавшись на главной площади перед храмом, послушно взял в руки метлу. Тацуя в очередной раз ухмыльнулся и тоже взялся за метлу. На самом деле ему как преемнику главного священника не нужно было выполнять тяжелую работу, однако Тацую с детства приучали к труду, и он без колебаний помогал с любыми работами в храме. А еще ему нравилось проводить время с Тайгой, особенно сейчас, когда они оба выросли, и больше не могли видеться так часто, как в детстве. Бросив взгляд на друга, Тацуя недовольно нахмурился, застав того пристально разглядывающим недавно прибывшую группу молящихся, забыв про зажатую в руках метлу. Что-то хищное было во взгляде красноватых глаз, и Тацуя невольно поежился: он помнил, что еще в детстве впервые встреченный взъерошенный мальчишка с яркими волосами и насупленными смешными бровями показался ему свирепым и нелюдимым. Однако со временем Тайга оттаял и неожиданно привязался к юному послушнику, следуя за ним по храму как щенок, по-прежнему хмурясь, но уже сам Тацуя находил это смешным, а не опасным. И лишь иногда Тацуя замечал тот самый свирепый взгляд, в котором с каждым годом как будто собиралась и накапливалась неведомая сила. - Ты что делаешь? Нельзя пугать молящихся в храме, - наконец подскочил он к другу, дергая его за руку. - Они мне не нравятся, - нехотя проворчал Тайга. Брови Тацуи взлетели вверх, что придало ему неожиданно беспомощное выражение. - И что? – после некоторого молчания возмутился он, - это не дает тебе права так неуважительно разглядывать их. А если они заметят? Ввяжешься в драку с самураями? И куда твоему отцу придется отправить тебя на этот раз? Тайга наконец отвернулся и взглянул на него. Проворчав что-то невнятное, он поудобнее перехватил метлу и вернулся к подметанию опавших листьев: новой ссоры с отцом ему явно не хотелось. Из его груди вырвался тяжелый вздох. - Чего вздыхаешь? – тут же поинтересовался Тацуя, по-прежнему остававшийся рядом: он не совсем доверял ему и боялся, что несдержанный Тайга устроит ссору. Но тот лишь помотал головой, сметая шуршащие листья в кучу, чтобы потом собрать их и вынести из храма. Пока Тацуя предавался грустным размышлениям, прибывшие в храм гости завершили все необходимые ритуалы и направились в сторону входа в храм. Тайга проводил их тяжелым взглядом. - Хватит, - прошипел Тацуя, дергая его за рукав. - Я бы не пустил их в храм, - проговорил он. - Ворота храма открыты для всех! - возмутился Тацуя, - мы не можем выгонять посетителей! – особенно самураев, подумал он про себя. - А стоило бы. - Ты… - … прав, - раздалось позади них, и парни вздрогнули и обернулись. - Дядя! – воскликнул Тацуя. - К сожалению, твой друг прав. Эти люди не внушают доверия, но мы не можем запретить им молиться в храме, - вздохнув, произнес главный священник. - Вот именно. Поэтому и говорить тут не о чем. - Вы что-то слышали о них, Химуро-сан? - спросил Тайга, снова глядя в ту сторону, где за поворотом дорожки скрылись гости. В той стороне располагалось несколько гостевых комнат храма. - Не о них. Но слышал, что вблизи отдаленных храмов богини появлялись странные люди, похожие на самураев или ронинов, пытавшиеся поймать кицуне, - задумчиво проговорил пожилой мужчина. - Поймать кицуне? – переспросил Тацуя, - но… это же легенды! Как будто… как будто хоть кто-то встречал их. - Зачем? – одновременно с ним спросил Тайга. - Тацуя, как монах при храме богини Инари, ты не можешь сомневаться в существовании духов-посланников нашей богини. И наши предки встречали кицуне. Давно, больше стал лет назад, но это случалось. В этот момент кто-то окликнул главного священника, и он поспешил обратно к храму. - Зачем ловить кицуне? – повторил свой вопрос Тайга, на этот раз обращаясь к нему. Тацуя окинул его насмешливым взглядом и покачал головой. - Ты даже этого не знаешь, но при этом помогаешь в храме. - Но я не священник! И не монах! – возмутился Тайга. - И хорошо! – тут же кивнул Тацуя, а потом задумчиво нахмурился, - есть люди, которые верят в существование кицунэ. И в то, что они прячут жемчужину со всей своей магической силой. Если заполучить ее, ты получить власть над кицунэ. Впрочем, можно просто помочь кому-то из этих духов, и он будет обязан отплатить тебе. - А зачем им власть над кицунэ? И… ладно, если им доведется помочь кицунэ и попросить об услуге в ответ, но ловить? Как это поможет? - По легендам кицунэ очень могущественны, могут управлять погодой, стихиями, а также сознанием людей. Такой союзник пригодился бы многим людям, - пожал плечами Тацуя, - но мне не понятно, как они хотят заставить служить им пойманную кицунэ. Тайга задумчиво уставился на кружащиеся красные листья кленов. - Размышляешь, что потребовать у лисицы, которую когда-то спас, если она окажется кицунэ? – насмешливо поинтересовался Тацуя. - Нет, - мотнул головой Тайга, а потом усмехнулся, - считаешь, что я должен получить что-то взамен? За спасение. Так? Тацуя окинул его недовольным взглядом. - Тебе бы стоило проявить побольше уважения к богине. Хотя бы ради отца и семьи, все же богиня Инари покровительствует купцам и ремесленникам, также как и крестьянам. И наказывает недостойных! - А я разве не проявляю? Я помогаю в храме. И даже не получаю плату за это. Кроме того, я не обижал ту лисицу, а наоборот спас ее из ловушки. И даже поделился едой! Тацуя фыркнул и закатил глаза: - За это богиня действительно должна благословить твою семью на десять поколений вперед. - А я тебе о чем! – подхватил Тайга Тацуя рассмеялся в ответ. - Возможно, если кицунэ существуют, и ты помог одной из них, тебя и наградят. - Не так громко, Тацуя! Что подумают молящиеся о священнике, который не верит в посланников своей богини? - Многие подумают, что он лучше некоторых старых священников и монахов, которые бывают чересчур суеверными. Голос прозвучал как будто из ниоткуда, и во второй раз беседующие вздрогнули от неожиданности и принялись оглядываться, пока не наткнулись на неприметного юного слугу. - Ты! - воскликнул Тайга и запнулся, даже не зная, что сказать. Тацуя еще не оправившийся от легкого испуга, все же едва заметно улыбнулся, наблюдая за растерянным другом. - Прошу прощения, я не хотел подслушивать, - поклонился юноша, - извините, что вмешался в вашу беседу. С этими словами, он удалился также тихо, как до этого пришел. Проводив его взглядом, Тайга несколько раз моргнул и нахмурился. - Что не так? Так сильно испугался? – фыркнул Тацуя. - Нет! – возмутился Тайга, а потом снова нахмурился, - он ходит очень тихо. И я не смог понять, сколько ему лет. Выглядит чуть старше подростка, но… - Какая разница? - Нет разницы, - согласился Тайга после некоторого молчания. Тацуя какое-то время разглядывал его подозрительным взглядом, а потом пожал плечами: если Тайга продолжит вести себя странно рядом с этим слугой, он это точно заметит. Однако спустя мгновение Тацуя нахмурился, осознав, что не помнит, как выглядел этот послушник, и едва ли сможет узнать его. Мотнув головой, он проворчал: - Заканчивай с листьями и пойдем на кухню. Повар просил помочь ему. В ответ Тайга с удвоенной силой взялся за метлу, старательно игнорируя насмешки друга. ••• И куда подевался этот дурак? Он уже несколько раз обошел все главные здания храма, но так и не смог найти Тайгу. А ведь для него было задание! И ему оно точно понравится больше, чем подметать дорожки и дворы и чистить многочисленные статуи при храме, но Тацуя никак не мог его найти. Резко свернув на дорожку, он отшатнулся и едва удержал равновесие: - Простите, дядя, я вас не увидел. - Куда-то спешишь, Тацуя-кун? - Ищу Тайгу: недавно прибывшие гости попросили сопровождающего, чтобы подняться на гору, - выпалил Тацуя, - а я не могу его найти! - Попробуй поискать в библиотеке, - мягко улыбнулся пожилой мужчина, - или возможно где-то на тропинках на южной стороне. - В библиотеке? – Тацуя даже рот открыл от удивления. Насколько он знал Тайгу, тот ненавидел учиться, хотя отец даже нашел ему учителя из-за моря. Главный священник кивнул, продолжая улыбаться, а потом неожиданно стал серьезным: - Ты хочешь отправить его со слугами Ханамии-сана? - Да, - подтвердил Тацуя, а потом переспросил, - вы против, дядя? Мужчина какое-то время обдумывал ответ, а потом медленно покачал головой: - Нет, пусть это будет Тайга-кун, он сможет защититься в случае чего. И не позволит вредить нашим лесам и их обитателям. Тацуя хотел было возразить, но передумал, вместо этого просто кивнув. - Как скажете, дядя. Я поищу его в библиотеке, хотя я бы меньше удивился, появись сейчас на дорожке кицунэ. - Если богам будет угодно – появится, - улыбнулся главный священник и ступил на ту самую дорожку, откуда примчался Тацуя. Убедившись, что дядя ушел, тот покачал головой и решил все же проверить библиотеку. Раньше он много времени проводил там, изучая то, что положено знать будущему священнику, а также читая те немногие заморские книги, которые были переведены на японский язык. Были в их библиотеке и книги на других языках, тайно привезенные отцом Тайги по просьбе дяди, но, увы, Тацуя прочитать их не мог. Открывая дверь в библиотеку, он не особенно ожидал увидеть там друга, однако увиденное заставило его замереть на входе, распахнув глаза от удивления. Тайга действительно нашелся там, сидящим за низеньким столиком, заваленным книгами, и что-то сосредоточенно объяснявшим собеседнику. Сколько он стоял на проходе, таращась на невероятную картину, Тацуя не знал, но в какой-то момент он встрепенулся и вернул самообладание. - Тайга! – позвал он, шагнув внутрь. Тот вскинул глаза и прервал рассказ, а затем почему-то отвел взгляд. - Добрый день, Химуро-сан, - раздался вежливый голос, и Тацуе пришлось напрячь память, чтобы узнать говорившего: тот самый юный помощник. Наверное. - Добрый день, - кивнул он немного неловко: имени юноши он не знал, - Тайга, у меня поручение для тебя. - Я уже подмел! - тут же возмутился тот. - Очень хорошо, - насмешливо похвалил его Тацуя, - но я говорил о другом. Ханамия-сан хочет отправить своих слуг в леса на горе, и им нужен проводник. Вчера они ходили сами и заблудились. - Возможно, местные духи, охраняющие гору, не хотят видеть их там, - предположил юноша, склонив голову. Тацуя нахмурился и не сразу нашелся с ответом. Возможно потому, что необычные светлые глаза юноши не выражали ни единой эмоции, и он не мог понять, шутит ли тот. - Они могут напасть на нежеланных посетителей, Тецуя? – поинтересовался Тайга: в красноватых глазах парня светился настоящий интерес и даже предвкушение. Темноволосый юноша со светлыми глазами пожал плечами: - Могут. Но едва ли в этом случае ты сможешь помочь слугам Ханамии-сана. Да и сам можешь пострадать. Эти слова нисколько не встревожили Тайгу, и Тацуя неожиданно разозлился. - Не стоит распускать такие слухи! Наши леса безопасны, и путникам не стоит бояться бродить здесь. - Конечно, - кивнул юноша, соглашаясь, а затем все же добавил, - если они не замышляют ничего плохого, - после чего он легко поднялся и стал собирать разложенные листы, - спасибо, Кагами-кун. Ты мне очень помог. - А, не за что, Тецуя. Ты, почитай все еще раз, и завтра… - Конечно! Я все выучу, и завтра продолжим, - с этими словами юноша по-очереди поклонился им, а затем покинул библиотеку, прижимая к груди исписанные листы. Если Тацуя еще не ослеп, на них почти не было иероглифов, но он все равно узнал корявый почерк друга. - Что вы делали? – спросил он, поворачиваясь к Тайге. Тот снова отвел глаза и неожиданно замялся. - Тецуя попросил научить его английскому. Я… ты же знаешь, что отец заставлял меня учиться. Английский я выучил лучше всего, хотя, я все равно часто не могу ответить на его вопросы. Тецуя – умный и задает слишком много вопросов. Брови Тацуи взлетели вверх, и он снова потерял дар речи: мало того, что его друг нашелся в библиотеке, так он еще и обучал кого-то! А самое обидное было то, что ему самому никогда не приходило в голову попросить Тайгу учить его. Впрочем, нет, приходило, но Тацуя отмел эту идею, понимая, что ему было бы тяжело учиться у друга, тем самым признавая его превосходство. - Ханамия-сан ждет, - после некоторого молчания, наконец, произнес он. Тайга тут же кивнул и поспешил прочь из библиотеки в сторону главного храма. Тацуя последовал за ним, пытаясь разобраться в противоречивых эмоциях. Возможно, ему стоит попросить Тайгу научить и его. В конце концов, они оба уже выросли, и им больше не нужно соревноваться, чтобы завоевать уважение другого… ••• Может виной тому был неожиданно нагрянувший поздней осенью тайфун, или все усиливавшееся рвение молящихся, но в главном храме богини Инари собралось так много паломников, что владельцы несколько гостиниц у подножия горы стали жаловаться на нехватку комнат. Да и в храме были заняты все гостевые покои и комнаты, выделенные для слуг и работников. Тацуе даже пришлось приютить Тайгу, пока не утихнет непогода. Впрочем, сейчас в его комнате было темно и пустынно: Тайга все еще не пришел, и Тацуя нахмурился, стоя на пороге и размышляя, куда мог запропаститься друг. Искать его по всей территории храма, когда ветер норовит сорвать одежду, а от ледяных струй дождя не спасают ни широкие поля касы, ни наброшенная на плечи накидка, ему совершенно не хотелось. Потоптавшись на пороге, Тацуя уже собирался было войти в комнату и почитать немного перед сном, решив, что Тайга и сам найдет дорогу в его комнату, когда со стороны главного храма, раздался громкий стук, как будто что-то тяжелое упало на площадку перед главными воротами. Подождав еще немного и пытаясь различить какие-то звуки кроме шума дождя и завывания ветра, Тацуя вцепился в поля шляпы, придерживая ее, и побрел в сторону главного храма: пусть непонятный громкий звук не повторился, он все же должен был проверить, что случилось. По пути он так никого и не встретил, про себя сокрушаясь беспечности слуг и священников, и досадуя на себя за излишнюю добросовестность. И к сожалению, перед главным храмом также никого не оказалось, а двери в главный зал были заперты. В соседних зданиях приветливо горели желтые огоньки и раздавались приглушенные голоса, но никто не спешил на шум, и Тацуя снова недовольно нахмурился, решив, что громкий стук был вызван сильным ветром. Мотнув головой, он направился в сторону помещения для работников, зная, что Тайга скорее всего окажется там, болтая с недавно прибывшими знакомцами из Киото. Большинство фонарей, освещавших дорожки на территории храма, потухло, и ему пришлось добираться в ненастном полумраке дождливого вечера. К счастью, он знал каждую тропинку и закоулок на обширной территории, проведя здесь все детство и юность, а потому без труда находил нужные повороты, обходя многочисленные статуи лис-хранителей и маленькие алтари. В какой-то момент ему показалось, что на одной из тропинок, которые он миновал, мелькнула тень, и он замер и вернулся немного назад, вглядываясь в полумрак. И действительно различил странные тени, как будто удалявшиеся от него. Впрочем, в них не было ничего подозрительного: лишь еще двое из многочисленных обитателей и гостей храма бродили по улице в это ненастье. Как и он сам. Пожав плечами, Тацуя продолжил путь: мысль о том, что он был не единственным дураком, бродящим под дождем, почему-то была приятной. И уже дойдя до комнаты Тайги, он неожиданно задумался о том, куда направлялись те двое: тропинка, по которой они двигались, уходила на вершину горы, и вдоль нее не было ни одного строения, где можно было бы укрыться от дождя – лишь тории и статуи кицунэ. В этот момент из-за тонких перегородок раздался громкий, чем-то взбудораженный голос Тайги, и мелькнувшая было мысль пропала. - А вам доводилось встречать воинов с мечами и нагинатой, прячущих свои лица? Тацуя как можно тише отодвинул дверь и прислушался, ожидая ответа двух прибывших сегодня путников-онмедзи. Как оказалось, Тайга встречался с ними в Киото и с удовольствием отдал свою небольшую комнатушку, так как в храме больше не осталось свободных помещений, чтобы укрыться от бури. - Это ямабуси, - после некоторых раздумий раздался голос Коганея, невероятно жизнерадостного молодого мужчины чем-то неуловимо похожего на кота. - Но я думал, что они монахи… и эм, лекари, - удивился Тайга. Тацуя едва удержался от тяжелого вздоха и закрыл за собой дверь, кивая в знак приветствия, чтобы не вмешиваться в беседу. К тому же ему было немного любопытно: в отличие от историй о екаях и духах, ямабуси были вполне реальными людьми, которые бродили по стране, часто принося за собой неприятности. И его друг редко задавал вопросы из праздного любопытства. Присмотревшись к рыжеволосому парню, Тацуя прищурился и едва заметно покачал головой: нет, Тайга явно спрашивал не просто так. Красноватые глаза не отрываясь следили за гостями, светясь вниманием и азартом, а напряженная поза сковавшая мощное тело выдавала волнение. Неужели Тайга встретил кого-то в окрестностях храма? Воина-ямабуси? - Конечно, но также они еще и очень хорошие бойцы, - убежденно заявил Коганей. Молчаливый Митобе, сидевший справа от своего спутника, неожиданно потянул его за рукав, и Коганей тут же вскинулся. - А ведь и правда! Митобе сейчас вспомнил некоторые старинные легенды. Тайга заинтересованно вскинул брови и весь подался вперед, а Тацуя нахмурился еще сильнее. Очень уж подозрительно горели глаза его друга. И в них снова появился тот самый хищный блеск. - Раньше люди верили, что ямабуси – это обернувшиеся людьми духи тэнгу. В основном благодаря их невероятной силе и боевым умениям. А еще потому, что они умеют летать. Многие легендарные воины нашей страны учились у ямабуси, хотя тэнгу вообще-то считаются темными духами, ведь их дары чаще всего оборачиваются неудачами. И особенно они не любят, когда люди заходят на их территорию: в леса и горы, пугая лесорубов и путников. Нам с Митобе доводилось слышать их злобный хохот. Коганей на какое-то время замолчал, разглядывая огонь в небольшой жаровне, а затем продолжил: - Но здесь их быть не должно. - Почему? Разве храм Фусими-Инари не расположен на горе? – удивился Тайга, и Тацуя не удержался. - Посланниками богини Инари считаются лисы, именно они передают просьбы от людей богине. Поэтому в помощи тэнгу с этим нет нужды. Они чаще передают послания богам, у которых нет своих слуг. Коганей тут же согласно кивнул, а потом спросил: - А вам доводилось встречать кицунэ, Химуро-сан? Вы выросли при храме, а храм Фусими-Инари знаменит своим огромным числом статуй-кицунэ, а также тем, что сюда частенько наведываются настоящие посланники богини. - Нет, - сухо ответил Тацуя, однако болтливого онмедзи это не смутило. - А вот мы видели одну. Пару лет назад, правда, Митобе? – признался Коганей, - но она так быстро убежала, что мы даже не успели заверить ее, что не опасны. Да, ты прав, Митобе. Она тогда испугалась, что мы превратим ее в шикигами. - А вы хотели поймать ее? – неожиданно нахмурился Тайга. - Нет, конечно! – горячо воскликнул онмедзи, - превращать посланников богини в шикигами – неправильно. Да и не настолько мы сильны. Хотя… я слышал, что есть мастера-онмедзи, способные на это. Впрочем, только с юными кицунэ, однохвостыми. Чем старше они становятся, тем больше силы накапливают, и совладать с ними довольно сложно. Видя внезапно загоревшиеся глаза гостя, Тацуя поспешил вмешаться, не обращая внимания на то, как невежливо это было: - Тайга, почему ты спросил про ямабуси? Ты встречал кого-то на горе? Его друг вздрогнул и отвел глаза, и Тацуя тут же прищурился, подаваясь вперед. Едва ли он осознавал, насколько хищным выглядело его движение. - Говори! Ты не можешь подвергать опасности паломников и жителей храма. Это было не совсем честно, но он должен был добиться ответа от рыжеволосого. - Он не опасен! – тут же выпалил тот, а потом досадливо поморщился, - то есть… он сильный воин, один из лучших, что я встречал, но он не станет нападать на людей на горе. - Почему ты так думаешь? – нахмурился Тацуя. Тайга пожал плечами и как-то растеряно посмотрел на него: - Ему неинтересно. То есть, зачем ему это делать? Здесь нет ни одного самурая, который мог бы дать ему отпор, а нападать на мирных путников… Он снова пожал плечами и не стал заканчивать фразу, а Тацуя тяжело вздохнул, окидывая друга внимательным взглядом в поисках возможных ран. Он не сомневался, что Тайга сражался с этим незнакомцем, и теперь очень надеялся, что тот действительно был монахом-отшельником, а не самураем. Потому что последнего могло и должно было оскорбить искусство его рыжеволосого друга, потерявшего право носить два меча, потому что его предки предпочли путь торговцев. А Тацуя знал, что Тайга был невероятно искусен во владении оружием, особенно самурайским мечом, иметь который по статусу ему было не положено. - И все же это любопытно, - задумчивый голос Коганея вырвал Тацую из его мрачных размышлений, - в последние годы ямабуси не появляются возле столицы. Их здесь не жалуют. Ты уверен, что это именно ямабуси, Кагами-сан? Может быть, тебе повстречался ронин? Тайга какое-то время задумчиво смотрел на пламя, а потом решительно покачал головой: - Нет, я встречал ронинов, этот человек не был похож на него. Он… могучий воин. Высокий и очень сильный. Очертания тела и лицо скрывала одежда, похожая на одежду монахов, но черная. Из оружия при нем была только нагината и короткий меч – вакидзаси. И… я не могу представить, чтобы человек, настолько искусно владеющий оружием, был ронином. - Что ему было нужно? – поинтересовался Тацуя. - Ничего, - немного растеряно пожал плечами Тайга, - мы устроили небольшой поединок и разошлись. Поднимался ветер, и надвигалась буря, но он отказался от моего приглашения переждать непогоду в храме. И раньше я его на горе не встречал. - А кицунэ? Их тебе доводилось встречать? Ты ведь часто бываешь в Фусими-Инари, - заинтересованно подался вперед Коганей. Тацуя открыл было рот, чтобы продолжить расспросы, но потом передумал: чутью Тайги он тоже доверял, и если тот не считал странного бродягу опасным, значит, так оно и было. Поэтому он промолчал, а услышав историю из их общего детства, вновь закатил глаза: он все же не верил, что его друг тогда встретился с кицунэ, хотя знал наверняка, что его дядя в этом не сомневался. Судя по горящим глазам онмедзи, они думали также. ••• Тацуя поплотнее запахнул верхнее одеяние и ссутулился, стараясь спрятаться от пронизывающих порывов ветра. Погода совсем испортилась: холодные дожди размочили землю, а резкие порывы ветра почти оборвали листву, из-за чего гора выглядела хмуро и неприветливо. Красные ворота торий недобро светились багровым в осенних сумерках. И даже яркий зеленых мох на каменных статуях лисиц потускнел и потемнел, покрывая изваяния уродливыми пятнами. Поймав себя на этой мрачной мысли, Тацуя резко мотнул головой, отгоняя назойливые и непрошенные страхи. Он не верил в екаев и духов, поэтому не станет поддаваться глупым слухам, о том, что гора злится на людей и пытается изгнать их. Дело не в злобных духах или разгневанных екаях, дело в людях, которые пришли на их гору и вредят ее обитателям. И хуже всего то, что Тайга оказался прав в своих опасениях по поводу самураев под предводительством Ханамии, прибывших в храм чуть более трех недель назад. Тацуя был уверен, что это именно его воины шныряли по горам и убивали лис и прочих животных, вот только поймать их не удавалось. После нескольких походов, они отказались от проводника, и бродили по окрестностям сами по себе. И никто не видел, чтобы они действительно причиняли вред кому-то из обитателей, только лишь на дальних тропинках время от времени появились изувеченные трупики лисиц, белок, енотов и даже птиц. Главный священник храма и дядя Тацуи сам хотел ежедневно обходить все тропинки, относящиеся к храму, но он не позволил, взяв эту задачу на себя: в конце концов, он был моложе и одно время учился искусству боя вместе с Тайгой. И пусть он уступал своему другу, он все же больше подходил для ежедневных обходов, чем его пожилой дядя. Если бы только Тайга был здесь… Хотя нет. Тацуя резко помотал головой. То, что его друг вынужден был уехать в столицу, чтобы сопровождать отца в ежегодном паломничестве в храм Инари, было к лучшему. Ведь Тайга не стал бы искать доказательств или пытаться поймать людей Ханамии во время преступления, а доверился бы своему чутью и затеял бы ссору с довольно влиятельным самураем. Поэтому Тацуя должен поторопиться и найти следы или что-то, что указало бы ему на того, кто беспокоит жителей их горы, до возвращения друга из Киото. На очередной развилке, он по привычке повернул в сторону храма, а потом неожиданно замер и медленно повернулся в другую сторону, разглядывая уходящую на запад тропинку. Она спускалась вниз, но лишь затем, чтобы потом резко вильнуть и уйти вверх. Подъем на том повороте был довольно крутым, а в дождливую погоду еще и опасным: можно было запросто поскользнуться и улететь в кусты и молодые деревца, если повезет удачно миновать деревянные тории. И именно в той стороне ему почудилась мелькнувшая фигура. Постояв в нерешительности, Тацуя все же двинулся следом за неизвестным человеком. Спуск он миновал на удивление легко, ни разу не упав на скользкой земле, однако вынужден был остановиться, едва добравшись до нужного поворота. На тропе не было следов. Ни людей, ни животных. А ведь дождь основательно размочил утоптанную тропинку, и любой, кто прошел бы по ней, должен был оставить хоть какой-то след. Постояв в нерешительности, Тацуя посмотрел вниз, гадая, не отправился ли таинственный незнакомец вниз через заросли, надеясь спуститься с горы. Или же ему просто нравилось бродить по лесным дебрям. - Химуро-сан, - раздавшийся сверху голос оказался для него полной неожиданностью, и Тацуя резко дернулся и стал заваливаться назад. Однако упасть ему не довелось: его запястье обхватила тонкая, но очень сильная рука, легко вздергивая его вверх и помогая вновь обрести равновесие. - Я прошу прощения, я не хотел вас пугать. Выровняв дыхание и немного придя в себя, Тацуя опустил взгляд, встречаясь со светлыми глазами юноши. Пусть и не сразу, но он его узнал: тот самый юный работник, которого Тайга учил английскому в библиотеке. И с которым проводил довольно много времени в эти три недели. Вот только имени его он так и не смог вспомнить. - Нет, ничего, все хорошо. Спасибо, что не позволил упасть, - неловко поблагодарил он, а потом поинтересовался, - а что ты здесь делаешь? Юноша продолжал смотреть на него сверху вниз, почти не моргая, его взгляд был совершенно спокойным и ясным, что особенно сильно бросалось в глаза из-за невероятно светлого цвета радужки. Голубые? Или серые? Тацуя не мог понять, какого цвета были глаза у его неожиданного собеседника, но почему-то почувствовал, как по спине пробежались неприятные мурашки. - Я ходил поменять платки на статуях в конце этой тропинки, - раздался спокойный голос юноши и он кивнул в сторону тропы, круто забиравшей вверх, - несколько дней назад, молящиеся принесли в дар новые платки, и главный священник приказал заменить наиболее ветхие. В руках он действительно держал старые, выцветшие и потрепанные платки, которые повязывались на шеи статуям в храме. Тацуя наконец пришел в себя достаточно, чтобы кивнуть и поблагодарить юношу: - Хорошо, спасибо большое за помощь. Тот поклонился в ответ и отправился в сторону храма, не обращая внимания на пристальный взгляд Тацуи, которым тот сверлили тропинку под чужими ногами: юный работник оставлял следы во влажной черной земле. Постояв там еще какое-то время, Тацуя мотнул головой и решительно отправился следом: пора было поговорить с дядей и найти предлог выпроводить загостившихся самураев из храма. И тогда в их храме снова воцарится мир, и никто не будет распускать слухи о екаях и мстительных духах. Тем более те пока не спешили показаться и наказать обидчиков… ••• - Химуро-сан, вы не видели Кагами-куна? Раздавшийся как будто из ниоткуда голос застал его врасплох и заставил подпрыгнуть от неожиданности. Лихорадочно оглядываясь в поисках говорившегося, Тацуя наконец наткнулся на знакомую фигуру в темном облачении. На бледном лице сверкали светлые глаза. - Ох, ну и напугал же ты меня! Появился на тропинке как призрак! – возмутился Коганей, с которым до этого беседовал Тацуя. Стоявший за его спиной высокий и молчаливый спутник согласно кивнул, по-прежнему не произнося ни слова. - Прошу прощения, я не хотел вас пугать, - уже привычно извинился юный работник, склоняя голову в легком поклоне. Тацуя так и не вспомнил его имени. – Кто-нибудь из вас видел Кагами-куна? - Нет, - немного подумав, мотнул головой Коганей. Тацуя невольно кивнул, соглашаясь с ним. С тех пор как Тайга вернулся в храм вместе со своей семьей, он видел его всего пару раз и то мельком за эти пару дней. Он даже не успел толком поздороваться с другом и рассказать о происходящем в храме: прибывших гостей нужно было встретить и разместить. Юноша какое-то время помолчал, а потом поклонился им: - Спасибо, не буду больше отнимать ваше время. С этими словами он развернулся и ушел прочь, так же бесшумно, как и появился до этого. Тацуя провожал взглядом фигуру в темном, пока она не скрылась за поворотом и не мог избавиться от какого-то тревожного чувства, причины которого не понимал. Рядом зашуршала одежда, и прозвучал удивительно задумчивый и какой-то даже тихий голос Коганея: - Он странный. Как давно он служит в храме, Химуро-сан? Тацуя покачал головой: - Не припомню. Посмотрев на собеседника, он удивленно приподнял брови: обычно жизнерадостный и веселый онмедзи был непривычно тихим и задумчивым. Его взгляд все еще был прикован к тому самому месту, где скрылся из виду юный работник. Молчаливый Митобе смотрел в ту же сторону. - Ты прав, Митобе, - кивнул Коганей, - он – очень странный. Как будто… и не человек вовсе. Но и на призрака не похож. Не думаю, что когда-либо встречал кого-то с подобной аурой. Химуро закатил было глаза, но неожиданно понял, что его волновало в этой странной встрече с загадочным юношей: впервые за все время он смог разглядеть хоть какие-то эмоции на его лице. Юноша с необычными светлыми глазами волновался! И искал Тайгу. Внезапно волнение охватило и Тацую. Чувствуя, что не может оставаться на месте, он неожиданно сорвался в сторону главного храма, поспешно извинившись перед онмедзи. Впрочем, они последовали за ним, как будто заражаясь его переживаниями. Каждому встреченному работнику храма или священнику он задавал один и тот же вопрос, и все больше мрачнел. Добравшись до главной площади, ярко освещенной фонарями, разгонявшими вечерний сумрак, он замер в нерешительности, не зная, куда бежать. Ни Ханамии, ни его людей в храме не было с самого утра. В этом, впрочем, не было ничего удивительного. Однако и его друга давно не видели, и Тацуя по-настоящему волновался. - Тацуя-кун, ты выглядишь взволнованным. Пожалуй, наш визит в этом году принес вашему храму немало хлопот, - раздавшийся веселый голос Кагами-сана, отца Тайги, никак не успокоил Тацую, а лишь добавил ему волнений. Мужчина направлялся в главный храм в сопровождении всего своего семейства, включая молодую жену и совсем крошечного младшего сына – младенец спал на руках одной из служанок госпожи. Это была вторая жена одного из самых успешных торговцев Киото, и Тацуя знал, что она была не намного старше их с Тайгой. Впрочем, его друг нисколько не расстроился появлению в доме отца молодой хозяйки, как и рождению младшего брата. Он даже обрадовался, надеясь, что отец, в конце концов, передаст свои дела младшему брату, когда он подрастет. - Нет-нет, - Тацуя замешкался с ответом и молчал дольше, чем того требовала вежливость, - ни в коем случае, Кагами-сан. Мы всегда рады видеть вас в храме. - Тогда это мой сын заставил тебя волноваться? – рассмеялся мужчина, и Тацуя нахмурился. - Нет, - выдавил он, - Тайга тут не причем. Он нам очень помогал все это время. И его друг действительно не был главной причиной волнений. Гораздо больше Тацуя волновался из-за Ханамии и его самураев. - Рад это слышать, - усмехнулся Кагами-сан, - пожалуй, я предложу Тайге стать монахом. Так он сможет продолжать совершенствоваться в боевом искусстве. Ответить Тацуя не успел, потому что со стороны одной из тропинок, уходящих в лес на горе, раздался взволнованный крик, а затем на площадь выбежал один из юных послушников, размахивая руками и что-то крича, но из-за волнения разобрать его речь было почти невозможно. Переспрашивать Тацуя не стал, вместо этого ринувшись вверх по тропике. Позади он слышал топот ног и взволнованные голоса других. ••• Темнота мешала ему рассмотреть дорогу, и он часто натыкался на кусты и камни, коварно выворачивающиеся из-под ног. Однако через какое-то время он обратил внимание на багровое свечение, а присмотревшись, понял, что выше на горе полыхает огонь. Пожар был еще не очень сильным: мокрые деревья и кусты загорались не очень охотно, но вокруг все еще виднелись черные силуэты торий, а значит, огонь мог добраться и до храмовых построек, если ничего не предпринять. Он хотел было повернуться и приказать следовавшим за ним людям позвать всех на тушение пожара, однако услышал крики и едва не споткнулся от испуга. Впереди был не просто пожар, оттуда раздавались звуки сражения и крики раненых и возможно умирающих. Тацуя побежал быстрее и первым добрался до горящих деревьев. Прямо на тропе он обнаружил упавшего человека и быстро перевернул его на спину, тут же отшатнувшись – в распахнутых глазах мертвеца ярко отражалось пламя, а рот кривился в гримасе боли. Лицо человека было залито кровью, но Тацуя сразу узнал его и почувствовал, как сжалось в груди. Все кончено. Случилось ужасное и неизбежное. Неважно победит Тайга или проиграет в этой схватке, итог мог быть только один – его лучшего друга ждала смерть. Героическая смерть в бою с самураями. Или же казнь, за убийство самураев. Двигаясь дальше на крики, Тацуя натыкался на другие тела, даже не приглядываясь узнавая в них самураев из отряда Ханамии. Позади он слышал испуганные крики, но они были какими-то приглушенными, хотя он знал, что кто-то бежал совсем рядом с ним. До места последней схватки он не добежал совсем чуть-чуть, все же споткнувшись об очередного мертвеца. Подняв голову, Тацуя замер в ужасе, наконец, разглядев сражавшихся. Тайга был там. Один. Но победа была на его стороне, пусть он едва ли ее переживет. Тацуя не знал, откуда у его друга был самурайский меч, но владел он им лучше любого из противников. Впрочем, он всегда знал, что Тайга - искусный воин. Хотя нет, глядя на невероятные движения схлестнувшихся в смертельном поединке воинов, он был вынужден признаться, что по-настоящему никогда не осознавал, насколько хорош был Тайга. Не мог даже представить. Ни у Ханамии, ни у его самураев не было ни единого шанса против Тайги. Даже с учетом численного преимущества. Ханамия уже был серьезно ранен, а последний из его людей едва держался на ногах. Впрочем, как и сам Тайга. - О боги! – раздался рядом громкий возглас, но Тацуя не смог оторвать взгляда от сражения. Ханамия упал раньше, чем его последний воин. На его лице было написано невероятное удивление и даже неверие. Последний из его самураев упал следом за ним. Тайга замер в отдалении, сжимая окровавленные клинки и тяжело дыша. На удивление, на его лице не было ран, лишь брызги чужой крови, но порванное и порезанное в нескольких местах кимоно не оставляло никаких сомнений в том, насколько серьезно он ранен. Смертельно. Тацуя судорожно вздохнул, и этот вздох прозвучал удивительно громко в тишине, прерываемой лишь треском горевших деревьев. Тайга посмотрел на него, затем перевел взгляд ему за спину, но так и остался стоять на месте. А потом он неожиданно повернулся в другую сторону, как будто увидел что-то или его кто-то позвал, и двинулся вверх по горе как будто по невидимой тропинке. - Стой! – не удержался Тацуя от крика, видя, что друг подошел опасно близко к огню, но Тайга как будто даже не услышал его. Спустя несколько шагов силы покинули его, и он упал на колени, опираясь на меч и продолжая всматриваться в темноту. А затем в этой темноте как будто из воздуха соткалась фигура, и Тацуя пораженно замер, едва ли расслышав возгласы прибежавших за ним следом людей. Светлое кимоно как будто испускало собственный свет, длинные, собранные в высокий хвост волосы светились серебром, спускаясь по спине и исчезая в пушистом серебряном мехе лисьих хвостов. Девяти хвостов. Лицо кицунэ было почти белым, но не казалось бледным, а скорее было похоже на лунный свет. Или драгоценный фарфор. Светлые, льдисто голубые глаза смотрели печально и как будто сочувственно. Юноша поднял руку, и белоснежная ладонь легла на рыжие волосы стоявшего перед ним на коленях человека. Внимательно оглядев человека, он задержал взгляд на ладони, что все еще сжимала окровавленный меч, и едва заметно покачал головой. А потом кицунэ сделал пару шагов назад и протянул ладонь. Тацуя хотел закричать, броситься вперед, но не смог пошевелиться, как будто примерзнув к месту. Он не знал, что происходит, но чувствовал, что должен остановить Тайгу. И не мог. А Тайга тем временем, наконец, выпустил из руки меч и вложил свою окровавленную ладонь в чужую руку. Белоснежная ладонь сжалась, и его друг неожиданно легко поднялся на ноги и двинулся следом за юношей, как будто растворяясь в ярком серебряном свете. В то же мгновение рядом с тем местом, где упал меч, как будто сгустилась тьма, и появилась фигура в темном. - Хороший меч. Рыжему он еще пригодится, - раздался насмешливый голос, и мужчина поднял оброненный меч. Кицунэ обернулся и смерил его строгим взглядом, а потом пожал плечами и продолжил путь. Поднявший меч двинулся следом, посмеиваясь и вращая оружие в руке, как будто рассматривая. Каждый его шаг сопровождался странным шорохом, и лишь когда все три фигуры почти исчезли в серебряном свете, Тацуя разглядел за его спиной огромные черные крылья. Вокруг воцарилось молчание, лишь потрескивал огонь. Тацуя смотрел и все еще видел перед глазами екаев и его друга, ушедшего вслед за кицунэ, хотя серебряный свет давно погас, а с ним исчезли и три фигуры. - Девятихвостый лис, - раздался благоговейный шепот справа от него, - и тэнгу. Это Коганей. - Не думал, что именно мне выпадет честь увидеть его, - в голосе дяди и главного священника храма Фусими-Инари также звучало благоговение. - Вы знаете, кто он, Химуро-сан? – тут же поинтересовался онмедзи. - Да. Это дух-хранитель нашего храма. Он живет здесь с самого его основания много веков назад, но показывается очень редко. Если верить легендам, когда-то он был всего лишь скромным черным кицунэ. Куроко. Тацуя неожиданно распахнул глаза, ошеломленный пришедшим к нему пониманием и узнаванием. Тецуя! Так звали того юного работника. И кицунэ, забравшего его друга! … Начавшийся первый снег довольно быстро превратился в метель, потушившую пожар, не позволяя огню добраться до торий и храмовых построек. Кружащиеся в небе снежинки переливались тем же серебром, что и девять хвостов серебряного кицунэ. ֍֍֍ - Не вставай. При звуках этого голоса, он распахнул глаза и пристально вгляделся в склонившуюся над ним фигуру. В светлых глазах плескалась тревога, а между бровями залегла складка, но он все равно широко улыбнулся. - Значит, мне не привиделось, - слова прозвучали хрипло и едва слышно, и в голубых глазах мелькнула укоризна. - Не шевелись. И говорить тебе еще не стоит, Кагами-кун. Смертельные ранения даже здесь не затягиваются в один миг. - Здесь? – переспросил Тайга, делая попытку приподняться и осмотреться, но сильная ладонь мягко удержала его на месте. Холодный шелк кимоно скользнул по голой коже, и красноватые глаза Тайги округлились от удивления. - Здесь – в мире екаев, - прозвучало в ответ. Тайга позволил ладони уложить себя, расслабляясь. Он не чувствовал боли, хотя знал, что оружие противников проткнуло его не один раз, но не пытался понять, что произошло. Даже если он умер, это не имело особенного значения. Все равно он не жалел о схватке с Ханамией и его самураями… - Ты находишь это веселым? – в голубых глазах его собеседника появилось недовольство, и Тайга невольно улыбнулся еще шире. - Да. Коганей-сан много рассказывал о кицунэ. И моя няня тоже. Но в их рассказах это были красивые девушки, которые очаровывали глупых людей. Или хитрые лисицы. Кицунэ с серебристыми волосами невольно вздернул подбородок, а его пушистые серебристые уши едва заметно дрогнули. - Я почти никогда не принимал женский облик, - холодно проговорил он. Тайга мотнул головой и невольно выпалил: - И не надо. Мне нравится твой облик, Тецуя. - И я не обманываю и не очаровываю людей, - добавил кицунэ. - Ага, у тебя для этого слуги есть, - раздалось от двери, и кицунэ недовольно нахмурился, поворачиваясь на голос. - Они делают это лишь по приказу богини, проверяя людей. - Да мне все равно, - равнодушно заметил мужчина, подходя ближе. Встретившись взглядом со знакомыми синими глазами, Тайга даже не удивился: было бы более странно, окажись встреченный им ямабуси обычным человеком. - Держи, твой меч, - мужчина поднял руку, в которой была зажата его катана, а затем опустил ее вниз, кладя меч куда-то вниз: Тайга все еще не мог подняться и оглядеться. -Не мой, - медленно проговорил он, - у меня… мне нельзя носить самурайский меч. Этот… отец просил оставить его в храме. Подношение. Темноволосый тэнгу усмехнулся. - Ну, ты погиб в бою, казнить тебя не смогут, так что можешь оставить меч себе. Я пойду. Еще увидимся, Тецу. - До свидания, Аомине-кун. Спасибо за визит. Тайга дождался, когда стихнет шуршание длинных крыльев, а потом обратился к кицунэ: - Значит, я все же умер? И поэтому могу видеть тебя? Кицунэ едва заметно нахмурился и покачал головой: - Нет, меня может видеть любой, кому я пожелаю показаться. И ты не совсем мертв. Ты теперь в мире екаев, но твои раны все еще очень серьезны. Помолчав какое-то время, Тайга все же решился задать вопрос: - Это значит, что ты мне помог? Как кицунэ обычно помогают людям, если те, помогли им. Я слышал некоторые даже пытались отлавливать лис, чтобы добиться их помощи. И Ханамия… Воспоминание о самурае и его слугах, убивавших обителей горы, заставило его вновь ощутить злость, а потому он не сразу обратил внимание на своего светловолосого собеседника. Которые выглядел почти смущенно, отводя глаза и чуть прижимая пушистые уши к голове. - Тецуя? - Ты действительно нам очень помог, Кагами-кун, - по-прежнему глядя в сторону, ответил кицунэ, - и ты можешь рассчитывать на награду. Тайга удивленно вскинул брови: он всего лишь хотел пошутить и не ожидал, что Тецуя примет его слова всерьез. Да и какой еще помощи он смеет требовать? И все же. - Но раз я умер, помогая вам, я могу рассчитывать на очень большую награду, - его голос дрожал, но смотрел он прямо на серебряного кицунэ перед собой, - и могу забрать одного из посланников богини Инари, раз уж я спас ее главный храм. Голубые глаза удивленно распахнулись, и Тецуя вновь посмотрел на него. Тайга смело встретил его взгляд и в этот раз действительно разглядел смущение на всегда невозмутимом лице. - Ты не спасал храм, - сухо заметил кицунэ, - но награду получишь. Тайга хотел было переспросить, но чужая рука снова легла ему на грудь, и все слова вылетели у него из головы. - А теперь поправляйся, Кагами-кун. Тайга попытался поднять руку и схватить шелковый рукав светлого кимоно. - Ты еще придешь, Тецуя? - Я никуда не ухожу, Кагами-кун. Это мой дом. Спи. И он послушно закрыл глаза, сжимая в ладони холодный шелк.