Останься

Я ворочалась на кровати, избивая ногами жесткое одеяло. Трухлявая створка в окне безостановочно билась о раму. У меня не было желания вставать и закрывать ее. Какой смысл, если внезапный всплеск сейсмической активности может стереть в пыль всё здание университета? Сквозняк при таком раскладе беспокоить перестает. Количество причин моей бессонницы стремилось к бесконечности: никаких сдвигов в переводе книги, треснувшая луна, смерть Лестера. Нет, не смерть, даже хуже. Теперь рыжий и отвратительно шутящий парень — один из зараженных. В моих попытках отбить его от твари, как оказалось, не было смысла. Она успела впиться в его шею. Мне неизвестно, выстрелил ли в него кто-то из отряда или не решился. Я отключилась то ли от шока, то ли от страха. Пришла в себя в машине, швыряющей по салону тех, кто остался в живых. Их лица смазывались, но скорбь была удивительно четкой. Казалось, она раскинулась прямо на противоположном сидении. Там, где сидел Лестер пару часов назад. Никогда я не привязывалась к людям, а тут… Это же я не успела, я могла спасти, будь чуть быстрее. Уже в коридоре университета на меня обрушились упреки Дмитрия. Лучше бы потолок обвалился, так бы хоть не мучилась. Генерал снова и снова повторял, что мне нельзя было выбегать из машины, что не понимает, как я жива до сих пор, если додумалась без оружия и хотя бы минимальных навыков преследовать отродье. Я ему не ответила, и следующие двое суток не слышала его голоса. Его грубого, режущего голоса. Кажется, он способен оставить шрамы, поглубже тех, что полосуют генеральскую спину. Поглаживаю рукой подушку, на которой не так давно лежал Дмитрий. Он такой громоздкий, что захватывал большую половину кровати. С ним она не казалась такой ледяной и огромной, как сейчас. С ним я вовсе забыла, что нахожусь в чужой комнате, что в небе парят отродья, что в любой момент могу навсегда закрыть глаза. Апокалипсис как-то уходит на второй план, когда рядом лежит человек, забирающий у меня воздух, волю и душу. Он завладел мной резко, с удара разламывая ребра и забирая сердце. Мне оно и не нужно. Нужен Дмитрий. Пора перестать отрицать очевидное — я буквально каждые десять минут вспоминаю, как его рука лежала на моей талии. Мы ведь только спали. Он неосознанно притянул к себе. Сделал бы Дмитрий так снова? Я упорно мотаю головой, будто из-за этого перестану видеть угрюмое мужское лицо на обратной стороне век. Он клеймом в них впечатался. Это натуральное помешательство, которое отравляет, путает мысли и требует его. Губ. Рук. Слов. Врезавшись босыми ногами в холодный пол, я поплелась в коридор. Подошла к обвалившейся стене, встала на плитку, фактически парящую в воздухе. Внизу листья кустов путались с темнотой. Когда-то они все были подстрижены по линеечке, а теперь походят на лесные заросли. Я тоже была по линеечке. Сразу же срезала любое проявление чувств и слабости. А теперь они взлетели вверх с такой скоростью, что вот-вот доберутся до проклятых Небес. Там никому нет до нас дела. Ангелы, демоны… Они себя спасти не могут, что говорить о людях? Мы все провалимся на пару десятков метров под землю вместе с книгой, в которой я так и не нашла ответы. Я присела, спуская ноги вниз. Практически на краю пропасти, только более прозаично — на краю рушащегося здания, континента, мира. Весенний воздух холодом резал горло. Природа в это время должна оживать, но она гибнет, опаляя кожу предсмертным дыханием. — Тебе не надоело рисковать жизнью при первой же возможности? — шепот Дмитрия обжег ухо. Вздрогнув, я соскользнула вперед и точно бы свалилась, если бы не его рука, которая вжалась в солнечное сплетение и притянула обратно. Спиной я коснулась размеренно поднимающейся груди. Как давно он рядом? Почему не слышала его шагов? Вопросов к себе было предостаточно, но для Дмитрия нашелся один: — С каких пор тебя волнует моя жизнь, генерал? Я медленно подняла голову, царапая кончик носа о щетину на его подбородке. Темнота скрадывала многое, но чуть приподнятый уголок губ увидеть мне позволила. — С первого дня, — обыденно ответил он, а я замерла, выискивая в интонации нечто особенное. — Без тебя о расшифровке книги можно забыть. Воздух вырвался из легких неровным потоком, врезаясь в его челюсть. Чего я ожидала? Просто криптограф… с которым он провел ночь в одной постели. Неужели это всё еще входит в рамки его субординации? — Только в этом дело, — то ли спросила, то ли утвердила я. Его ладонь слегка скользнула в сторону, сжимая в ребра. Ткань ночнушки показалась ужасно лишней, ведь она крала у меня тепло его касаний. — Ты уверена, что готова услышать ответ? — его слова, басистые и медленные, опускались вниз живота, метаясь и скручиваясь там. — Он многое усложнит для нас обоих. — Я люблю сложности. — Нет, Лэйн, ты волнуешь меня не только, как член отряда. Подрагивающими руками я пыталась нащупать пол, но в итоге приземлила их на мужские колени. И совсем не хотела себя одергивать. — И кто же я для тебя, генерал? За насмешливым тоном я пыталась скрыть волнение, но его выдавали пальцы, которые нервно стучали по накаченным ногам. — Договорим в более безопасной обстановке. Дмитрий поднял меня рывком, заставив повисеть пару секунд в воздухе. Он так крепко меня держал, что его хватка казалась в сотню раз надежнее, чем собственные конечности. Я оказалась права: как только ступни коснулись пола, я почти забыла, как ходить. Только его ладонь, плотно сомкнувшая мою, вытаскивала из невесомости. — Моя комната в другой стороне, — через какое-то время подала голос я, разглядывая незнакомое крыло. — Успел запомнить. Я начинала думать, что мы направляемся в какую-то общую залу или вроде того, однако догадки не подтвердились, когда Дмитрий открыл невзрачную дубовую дверь. Его спальня. Застыв на пороге, я получила слабый толчок в спину и прошла дальше. Помещение раза в полтора больше моей комнаты походило на кабинет. Массивный резной стол, за которым возвышались книжные шкафы. По центру два длинных пыльных дивана с изысканными подлокотниками. Торшеры по бокам с претензией на антикварность. — Тебе отдали покои ректора? — оглядываясь, уточнила я. — Понятия не имею, — без интереса бросил Дмитрий и подошел к облезшему деревянному глобусу, раскрыв который, достал наполовину опустошенную бутылку. Он опустился на один из диванов, кивнув на место рядом. Простой, но уверенный жест приковал меня к бархатному сиденью. Дмитрий выглядел расслабленным, он закинул одну руку на спинку, а во второй держал высокоградусный напиток. Я же выпрямила спину до боли в позвоночнике и несколько раз одернула низ ночнушки, короткую длину которой приметила лишь сейчас. В нескольких десятках сантиметров от полностью одетого Дмитрия. Он сковывал меня внимательными, изучающими глазами. Я сбегала от них к заброшенной обстановке, но после всё равно возвращалась к генералу. Не сбегу уже, слишком поздно. — Знаешь, я всегда был против, чтобы между членами отряда завязывались… близкие отношения. Внутри меня его слова плескались горечью алкоголя. Он был намного крепче чем тот, что мерцал в стекле бутылки. Дмитрий так сразу перешел «к делу», что у меня не получилось скрыть эмоции. Глаза недовольно прищурились, а с губ слишком быстро сорвался вопрос: — Почему? С ответом генерал не спешил. Он поднес ко рту горлышко, отпил немного. Острый кадык двигался по его шее, как маятник гипнотизера. Мне так хотелось, чтобы его выхолощенная сдержанность осталась на дне бутылки и больше никогда не возвращалась в моем присутствии. Я же знаю, что за ней скрывается то, что мне так нужно. — Влюбленные слишком слепы, Лэйн. Они думают только друг о друге. В наших условиях подобное сродни самоубийству. Для выживания необходим трезвый рассудок. Я была с ним согласна. Точнее, рациональная моя часть. С холодной головой разгребать Апокалипсис проще. Только вот мне с этим холодом невыносимо уже несколько недель. — Тебе ли говорить о трезвости, генерал? Моя усмешка блеснула в его глазах. Я потянулась к напитку без этикетки и дотронулась до горячих пальцев. Касание отзывалось в теле током, но руку я не убрала. Присела ближе. — Что? Даже выпить с тобой не предложишь? — Ты же всё равно любишь брать без спроса, — низкий голос заставил меня сглотнуть. — Он крепкий. Что я беру без спроса? Хотелось бы, чтобы речь шла о каменном генеральском сердце. Мне действительно хотелось думать, что проникла в него, хуже самого смертоносного вируса, потому что с моим собственным творилось то же самое. Я грезила взаимностью этой болезни. Чтобы мы рушились вместе, вместе болели и находили обезбол друг в друге. Я не готова умирать одна. Хочу с ним. Резко припав к бутылке, я закашлялась. Определенно виски и определенно самый крепкий, что я когда-либо пила. Жар пробежался от глотки и остановился тлеть на губах. Дмитрий коротко рассмеялся. Ради такой реакции я готова была опьянеть до потери сознания, однако генерал отставил бутылку на пол. — Смотрю, ты на особом счету у Донован. Королевские покои, дорогой алкоголь… — проговорила я, чуть склонив голову. — Неужели вас что-то связывало в прошлом? — Уже ревнуешь, — спокойно подметил он. — Нет, я… Я замолкла, когда генерал прошелся большим пальцем по моим губам. Небрежно и быстро Дмитрий стер капельки виски. Задержался на секунду на подбородке и убрал руку. — Я хочу, чтобы ты была со мной, — внезапно серьезно вырвалось у Дмитрия. Его челюсть плотно сжалась, будто генерал запрещал себе говорить дальше. Чуть расфокусированный взгляд обследовал мои плечи, спускался к груди. Я не особо опытна в подобном, но желание генерала было слишком ярким, чтобы его не заметить. Он хотел меня. Ровно так, как хочет подвыпивший мужчина молодое женское тело. И всё? — Сегодня ночью? — спросила я с долей обиды. — Не только сегодня, — он моргнул, и в серости глаз появилось множество оттенков, чистых и грязных, острых и мягких. — Постоянно, Лэйн. Не вижу смысла отрицать очевидное. — А как же твои слова про отряд? Про то, что его членам не следует сближаться? — настороженно спросила я. — Не следует, это правда. Но я не могу больше… Не договорив, Дмитрий вцепился в мои бедра и посадил на себя. Я проглотила вздох и схватилась за его плечи. Лбом он врезался в мой собственный и прикрыл глаза. — Ты хуже отродья, Лэйн, — прорычал он в мои губы. — Не могу от тебя убежать, сколько ни стараюсь. Меня потряхивало, как законченного мазохиста на электрическом стуле. Дмитрий шел против себя, против своих убеждений, против всего чертового мира, который обязан спасать. Вместо этого он бросался в ноги к чувствам, таким лишним и губительным сейчас. И я делала ровно то же самое. — Проблемы у тебя с комплиментами, генерал, — отчего-то запыхавшись, отвечала я. Разговор оборвался вцепившимися в меня губами. Я едва успевала дышать, чувствуя, как наши языки сражаются. Дмитрий безошибочно меня обезвредил, до немоты сжав ягодицы. Я застонала и вжалась в него, позволяя его языку овладеть моим ртом. Бери всё, что хочешь, только не останавливайся. Я покусывала гладкий шрам над верхней губой, стирала ладони об острую щетину и наслаждалась абсолютно опустевшей головой. Он будто снова огрел меня прикладом, напрочь лишая возможности думать. Жило лишь тело, на котором так беспощадно его пальцы оставляли синяки. Дмитрий поднялся вместе со мной в руках. Вокруг всё кружилось и только его глаза, как два прицела снайперской винтовки, оставались четкими. — Как быстро ты расстался со своими принципами, — победно прошептала я, укусив его за кончик носа. Похоже я окончательно осушила чашу его терпения, потому что до постели он меня не донес, пригвоздив спиной к книжному шкафу. — Не думал, что когда-нибудь скажу это, но ты слишком болтлива, — сказал Дмитрий, резво стягивая с меня ночнушку. Места, где ткань сменялась его пальцами, жгли, кровоточили, обращались незаживающими язвами. Но я не боялась ни ожогов, ни ран, ни следов. Лишь наслаждалась запредельно яркими ощущениями и хотела, чтобы Дмитрий чувствовал то же. Генерал же не спешил лететь с обрыва вниз. Оставил меня полностью обнаженной, зажатой между книжными полками и железными мышцами, и наблюдал, задрав мой подбородок вверх. Самыми интимными местами я касалась его одежды. Скользила непослушными ногами вокруг его торса. Он держал меня одной рукой, и не испытывал от того никакого напряжения. Меня влекло к этой силе, такой грубой и обыденной для генерала. Я хотела увидеть его без этой проклятой черной рубашки. — Натурально ангельская выдержка, генерал, — насмешливо сказала я, и мои пальцы потянулись к верхней пуговице, но расстегнуть ее никак не получалось. — Кстати о крылатых, — громче начал Дмитрий, пока его ладонь спускалась от подбородка к шее. — С одним из них ты проводишь непозволительно много времени. — Уже ревнуешь? — выпалила я в плотно сжатые губы, которые тут же принялись кусать мои. — Не создавай себе лишних проблем, Лэйн, — разорвав съедающий меня поцелуй, произнес он. — Так, значит, наш генерал — собственник? Дмитрий сильнее вжал меня в деревянные полки, и я замолчала. На кончике языка ощущалось что-то острое и сладкое. Его злость. Мне понравилось испытывать генерала, потому, когда повернула голову и увидела, как небольшая книжка со знакомым названием выехала вперед, я потянулась к ней и сказала: — Читал «Оттело»? Прикончил любовь всей своей жизни по ложному обвинению. Драма в истинном ее проявлении. Его пальцы плотнее сомкнулись на шее, но мою улыбку всё равно не стерли. Книга улетела на пол, как только Дмитрий поднял меня выше. — Обсудим классику в другой раз, — последнее, что произнес Дмитрий перед тем, как припал к моей груди. Теперь действительно было не до обсуждений. Я стонала, не узнавая собственного голоса. Такой живой, надрывный, умоляющий. Дмитрий будил во мне что-то новое и ужасно сильное. Это что-то не сдерживала ни прикусанная губа, ни падающие в легкие вздохи. Горящий язык проходился по ареолам, зубы оставляли следы на нежной коже. Влага внизу изводила, требовала немедленного продолжения. Его руки были повсюду: ягодицы, бедра, живот — каждый участок моего тела сдавался, стоило мужским ладоням до него добраться. Звон ремня расплавленным свинцом заполнил горло. Дмитрий потянул меня вниз. Спину раздирали корешки книг. Наши глаза ругались друг с другом. Мои проиграли, закатываясь. Он вошел резко, не думая растягивать прелюдию. Я задрожала, несколько раз непроизвольно ударив его пятками по ногам. Прерывистое дыхание обжигало гортань. Дмитрий затормозил, видимо понимая, что я вот-вот задохнусь. Усмехнулся, и густая тишина сменилась мокрыми, хлюпающими звуками. Мои губы врезались в кожу на его шее. Я кричала в нее, кусала, засасывала, наслаждаясь горькой свежестью. На вкус генерал, как ледяной родник, от которого стынет кровь. Только вот на дне, где-то очень глубоко, он вскипает и бурлит. А я отдаю себя на растерзание резкой перемене температур. Мои ягодицы ударялись о шкаф, который давно потряхивало. В какой-то момент с верхних полок повалились книги. Дмитрий не обращал внимания на погром, вдалбливаясь в меня всë сильнее. Однако, когда мое плечо задел увесистый роман, генерал вышел и отнес меня до постели, скрывающейся за ободранной ширмой. Уронил на жесткое покрывало и наконец соизволил избавиться от одежды. Я ерзала, сминая под собой плед, и смотрела, как в полумраке появляются исполосованные шрамами мышцы. Из них складывалась история Дмитрия, наверняка, безрадостная и жестокая. Мне безумно хотелось изучить ее от и до, узнать, как с ним обращалась жизнь, но это будет позже. Сейчас мне есть дело только до животного. Я вытянула ногу и провела по твердому торсу. Генерал обхватил меня за лодыжку и притянул к себе. Я видела, как сильно генерал жаждал этого момента. Он походил на спящий вулкан за секунду до извержения. И я насладилась его лавой сполна, когда Дмитрий развернул меня, уложив на живот. На талию легли его ладони и потянули меня вверх. Ноги дрожали, а локти, на которые я опиралась, паршиво справлялись с моим весом. Однако грезить продолжением я не прекращала. — Раздвинь ноги, — почти мягко сказал Дмитрий, касаясь внутренней стороны бедра. Он помог принять более удобную позу и огладил ягодицы. Я обернулась и увидела, как его глаза скользят по спине. Генерал практически не шевелился, увлеченно проходясь по мне взглядом. За широкой спиной я почти не видела окна, лишь кривые лунные лучи, которые подсвечивали мощные плечи. Наше положение внезапно стало не таким пошлым, как пару секунд назад. Нечто в воздухе, глубокое и темное, подпитывало наши тела, пробивало их насквозь и сплетало вместе души. Глаза встретились. Мои точно обрели растерянность, а в его ютилось множество тайн. На этот раз Дмитрий входил медленно, но внутри меня всё рвалось и металось ещё больше, чем у книжного шкафа. Постепенно я начала толкаться навстречу. Я чувствовала собственную узость и ликовала, замечая на мужском лице удовлетворение этим фактом. Генерал ускорял темп и уже сам управлял моими бедрами. Я стонала безбожно громко, выгибалась, тонула в густом запахе тел, алкоголя и наслаждения. На стене затряслись картины. Помещение заполнил гул. Я не сразу поняла, что это мне не мерещится. На прикроватных тумбах замигали лампочки. — Зе… земле… землетрясение? — обеспокоенно выговорила я. — Несильное. Генерал надавил на поясницу, и я упала на пылающее покрывало, которое кусала до онемевшей челюсти. Комнату продолжало штормить, но нас обоих это не волновало. Пусть мы окажемся под завалами через пару минут. Пусть по всей земле пройдет разлом, загребающий в недра всё живое. Всё равно не остановимся. Потому что между нами нечто больше, чем жизнь, смерть и мы. Притяжение на грани. Абсолютное и стирающее свет и тьму, рай и ад, меня и Дмитрия. Как можно такое прерывать? Он стянул мои волосы в кулак и потянул на себя. Теперь я увидела самую впечатляющую картину в своей жизни. Ровно напротив находилось зеркало в пол, где Дмитрий до жути красиво меня брал. Свое лицо я практически не узнавала: пряди волос путались на язык, с виска катились капли пота, а глаза выдавали натуральное безумие. Дмитрий заметил мой интерес, сверкнув ухмылкой в отражении. — Нравится? — слишком довольно спросил он, пока его член продолжал входить до упора. — Ммм… — протянула я, слегка кивая, и почувствовала, как волосы натягиваются сильнее. — Д-да… Наши очертания плыли по стеклу. Дмитрий ускорялся, шлепал меня по ягодицам, поправлял разъезжающиеся ноги. Когда его рука легла на клитор, я окончательно потерялась в собственных стонах. Жалящим током удовольствие расползалось по телу. Я осипла, сминая в кулаках плед. Эта ночь подарила мне больше эмоций, чем вся предыдущая жизнь. Мне было неподдельно страшно чувствовать так много и сильно. Казалось, мой организм для такого просто не приспособлен, но он доказал обратное, когда полностью растворился, обмяк, исчез в крупных ладонях. Сладкая дрожь беспорядочно прокатывалась по телу. Оно сжимало Дмитрия, который заметно замедлился. Я уперлась лбом в перину, наслаждаясь его участившимися дыханием. Он навалился сверху и поцеловал мое плечо, а после я почувствовала, как по спине разливается горячее семя. Генерал поднялся и вытер мою спину своей рубашкой. Я устало смотрела в окно. Кажется, от луны откололся еще один кусок. Теперь я обязана понять, в чем дело, должна успеть перевести книгу. Черта с два я сдохну, не почувствовав Дмитрия в себе снова. Сейчас у меня есть по-настоящему стоящая причина выжить. Добраться до душа казалось невыполнимой задачей, но Дмитрий одел нас обоих и донес меня прямиком до прохладной кафельной плитки. Вода смывала с нас усталость и похоть, оставляя близость. Генерал водил руками по моему позвоночнику, растирал пальцами кожу головы. Я лениво обследовала ладонями его торс, пока не добралась до плеча, на котором должен был остаться укус. — Странно, и следа нет, — отметила я, разглядывая абсолютно чистый участок кожи. — Повезло, — просто ответил он, занимая мои губы протяжным поцелуем. На обратном пути я практически заснула на его руках, но туманное колючее предчувствие никак не отступало. Неужели укус совсем не повлек последствий? Окончательно обмякнув в постели, я перестала об этом думать. Прижалась к груди Дмитрия и погрузилась в сон.

***

В мою дрему ударялся какой-то хруст. Я ворочалась, но вскоре открыла глаза. Генерала рядом не оказалось. Я резко обернулась и выдохнула — не ушел, просто стоит у окна. В красном рассвете он выглядел как-то иначе. Еще крупнее, еще больше. Я собиралась его окликнуть и сказать, что незачем подниматься в такую рань, но странный хруст повторился. Шея Дмитрия неестественно выгибалась, как и его руки. По моим ощущениям, подобное давно переломало бы ему кости. Я отползла дальше и ударилась о спинку кровати. Генерал обернулся. — Что-то не так, Лэйн? Голос Дмитрия обрел нечеловеческую мощь. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать от ужаса, но не сдержалась, когда заглянула в его глаза. Они полностью покрылись черным и пустили по коже вокруг темные полосы. Генерал приблизился с ненормальной скоростью и навис надо мной. — Не бойся, — ледяными костяшками он провел по моей скуле. — Тебя не трону…