Сейчас.
5 октября 2024 г., 13:22
Прошло несколько недель со дня революции, прежде чем вышли самые необходимые указы для нормального существования андроидов как отдельного вида. Ну, как сказать, "нормального" — многих людей не устроило, что идеальные машины теперь на законных правах могут вымещать их во всех сферах жизни, а по сему дошло до того, что роботоненавистники стали нападать на свободно разгуливающих девиантов организованными группами; начали охотиться на них, как маньяки, выслеживая своих жертв в переулках. Доходило это, по большей части, до смертельных исходов, так как андроиды, оставаясь в живых, моментально посылали данные в полицию.
Однако смельчаков в целом находилось не так уж и много, ведь машины превосходили людей по силе. Тем не менее, стабильно немаленькая цифра нападений держала весь Детройт, всю Америку, весь мир в напряжении. Кроме слухов, сплетен, статей и хаоса в нём ничего не осталось.
Хэнку пиздецки повезло, что он жил в районе, который срать хотел на этих андроидов. Здесь вымершие улицы, пустые дороги, и что до, что после апокалипсиса — ничего не изменилось и не изменится. Здесь скромно живущие люди, которым либо не хватает денег перебраться ближе к центру, либо они не искали себе другой, более полной жизни. Депрессивный райончик под стать Хэнку.
Андерсон, вернувшись с работы привычно включил телевизор, едва переступив порог.
— Господи, — закатил он глаза, когда из ящика полетели новые слухи о государственной политике в области андроидов. Опять твою мать, задолбали. Лучше б так со сраным льдом разбирались, чем с ожившими железками.
И это было неудивительно — эпидемия красного льда не исчезла по мановению волшебной палочки. Пока все разгребали последствия революции, наркодилеры вели свою подпольную деятельность с удвоенной силой. Казалось, только Хэнк видит никуда не ушедшие проблемы — может, потому что перестал смотреть телевизор, может, потому что следит за почти родной темой уже больше десяти лет, а может, всё вместе.
Сумо поддерживающе гавкнул.
— Хороший пёс, — Хэнк принялся шарить по кухне в поисках пакета. — Сейчас насыплю тебе жрачки. Небось, совсем тут без нас изголодался.
Коннор, этот доставучий андроид-нянька, задержался в магазине, чтобы купить "полезных продуктов для здорового завтрака". С того самого момента, как андроидам стали выдавать зарплату, девиант порывался съехать, дабы не доставлять неудобств. Хэнк быстро переубедил его, аргументируя тем, что его дом так не блестел даже при женитьбе. С тех пор Коннор Андерсон — как пошли идиотские байки на работе — тратил свою зарплату на биокомпоненты и продукты, ибо лейтенант отказался страдать за свои деньги. Пока мультиварка не видит, Хэнк почти вприпрыжку дошёл до холодильника за бутылкой пива. И что, что потом влетит? Главное, ему уже будет на это похрен.
𝄃𝄃𝄂𝄂𝄀𝄁𝄃𝄂𝄂𝄃
— Я вернулся, — радостно оповестил Коннор, затаскивая сумки на кухню. — Какое счастье, — саркастично бросил мужчина. — Что ты там притащил? — Фрукты, овощи, несколько видов злаков, диетическое мясо и... — О господи, Коннор, — застонал Хэнк. — Ты мог бы просто сказать, что в сотый раз пытаешься свести меня в могилу. Андроид замерцал жёлтым диодом, явно не догоняя чужой логики. — Как раз ваш прежний рацион негативно влиял на... — Да заткнись ты уже, — Хэнк взял подушку и решительно вручил её роботическому лицу. — Хоть на один вечер, ладно? Коннор медленно выглянул из-за угла подушки: — Я постараюсь. И что-то в этом голосе промелькнуло, что неприятно резануло Андерсону по — ну надо же, оно ещё есть — сердцу. Что-то слишком неуловимое, полицейский даже решил, что ему показалось. Всё-таки девиантские чувства — сложная вещь, живущая отдельно от голосового модуля. — Значит, до конца дня никаких упрёков и заумных фразочек? — Никаких. — Вот и отлично, — мужчина выудил из-за угла дивана припрятанную бутылку пива и тут же остался без неё. Коннор выглядел весьма решительным: — Только без этого. — Чёрт бы тебя побрал, Коннор, я могу хоть раз нормально отдохнуть? — В понятие "нормальный отдых" входят различные досуговые... — Так, нет! — поднял руку Хэнк. — У нас уговор. — Тогда мы оба следуем установленным правилам. Андерсон стиснул зубы, поглядывая на механическую статуэтку. — Один вечер, — с натяжкой согласился лейтенант, будто вовсе не он изначально ставил условия. Коннор победно улыбнулся. По крайней мере, Хэнк отучил этого засранца таскать пальцы в рот.𝄃𝄃𝄂𝄂𝄀𝄁𝄃𝄂𝄂𝄃
— Хэнк... — задумчиво протянул андроид, скорее размышляя вслух. — М? — Как ощущается любовь? Андерсон самодовольно усмехнулся, а потом и вовсе хрипло засмеялся. Девиант с непониманием смотрел на мужчину, оглянулся вокруг. — Что? Что смешного? — Ну ты даёшь, парень, — ответил тот. — Я знал, что ты начнёшь задавать такие вопросы, но ты начал... ну... с самого сложного. — Я проанализировал несколько тысяч произведений различного типа, базирующихся или так или иначе связанных с этим чувством, и не нашёл точного определения. Определённо. Теперь всё становилось на свои места. Если лейтенант отучил Коннора использовать функцию анализа улик, то научить его выражаться проще, наверное, не получится никогда. Надо же чем-то цепляться за своё естество. Но Хэнк начинал привыкать. — Ты не найдёшь там того, чего ищешь. Для каждого это чувство имеет собственный оттенок. Он думал, что этим хоть как-то угомонит любопытство кучки гаек, но девиант смотрел на него, жаждая продолжения больше, чем посчитать калории в бургере. — Это... ну... — мужчина замялся. — Вот есть муж и жена, и они вместе, потому что любят друг друга, хотят наслаждаться жизнью вместе. Есть у тебя хороший друг, и ты его любишь и ценишь, вам интересно проводить время вместе. У отца есть сын, — голос Хэнка как-то неуловимо дрогнул, — и отец всей душой его любит, принимает его таким, какой он есть, заботится о нём, даёт тепло и безопасность. Сын любит отца в ответ, пусть его сердце ещё не познало такой глубокой любви, какой может любить родитель своё чадо, — лейтенант договорил фразу осевшим голосом, бросая эту затею. Коннор находился в состоянии стабильной нагрузки — диод ни на секунду не прекращал вращаться жёлтым. Спустя полминуты раздумий он выдал: — Это ведь... совсем как мы? Хэнк удивлённо поднял взгляд. — Отец и сын, — пояснил андроид. — Вы ведь тоже обо мне заботитесь, несмотря на то, что я андроид: приносите еду, даёте одежду, накрываете одеялом, хотя мне это совершенно не нужно. И в вашем присутствии моя система переводит программу обнаружения внешних угроз в разряд менее важных, — внезапно Коннор бросил быстрый взгляд вверх, а лимонный диод часто замигал: девиант переосмысливал сказанное. Он добавил. — Проще говоря: когда вы рядом, я чувствую себя в безопасности. — Ох, Коннор... — мужчина не нашёлся, что сказать. Для него все эти андроидские эмоции были в новинку, он даже вообразить не мог, что среди винтиков и гаек могут зародиться чувства. Но насчёт винтиков и гаек с кодовым именем "Коннор" Хэнк не был уверен. RK восьмисотый явно отличался от любого девианта, если не в зарождении, то в имитации эмоций. И тогда — сейчас, глядя в карие глаза, наполненные отчаянной надеждой, сердце болезненно щемило, пропуская удар. — Иди сюда, — Андерсон протянул руки, утягивая андроида в объятия. — Конечно, Коннор, совсем как мы. "Совсем как мы, сынок". И Коннор запомнил, что отныне Хэнк — его семья.
