Fourth Act Surprise

Небо погрузилось во тьму, стоило лишь Кэйе подойти к утёсу, плавно стекавшему в Бездну. Каждая новая звезда, загораясь, находила свое место в отражении непокрытого повязкой глаза. Эта...сцена(?) не похожа на часть Мондштата, да и Тейвата в принципе — это место словно ударный кратер, не показывающий своего конца новый регион. «Это другой мир?...» — мысли Альбериха не могут найти покоя, высматривая хоть какой-то проблеск света на сцене космической тьмы, окутавшей его. — Это сцена одиночества и холодных, замороженных воспоминаний... Это — мир настоящего искусства. Искусства... — доставая вопрос из мыслей синеволосого, ответила Сущность, так и не прошептав ему главное слово... направленность, путь. Альберих все еще не мог поверить, что пред ним находится нечто реальное, что это не его глупые пьяные фантазии, пусть и на трезвый желудок. Картина пред ним была... умиротворяющая. Настолько, что ежедневное "ночное состояние" Кэйи Альбериха угасало под гнëтом хора звёзд, отпевающих синеволосого в его голове. Это... Его новое сопровождение? — Истинное... — промолвила Сущность, — твоя история хороша для новой постановки- Возможно, сейчас она немного банальна, но, Юный Предатель, ты еще можешь сделать ее более красочной. Покажи им себя... Себя настоящего, не того, кто хранит верность долгу защитника неродной земли. Вбирая в себя голос и речи, что пропитывали его в данный момент, забываясь в наслаждении от представления выигранного финала, Кэйя вздрогнул. Его мысли — запретны, но он вновь поддается Сущности, что с таким энтузиазмом и фанатизмом смакует его несчастную судьбу. Слова о предательстве в его рассказах звучат как мëд, засахаривая каждую душевную рану Кэйи. Так... Приятно, когда твоя вина становится чем-то столь маленьким в сравнении с гласом Вселенной. Кэйя решил, что именно та начала с ним разговор. Экстаз возможной свободы тянул его вниз, к Его голосу. Но что-то не давало Альбериху сдаться. Чувство вины? Несмотря на все золото, в которое глас одел это чувство, для Кэйи оно — рывок, бич для самоистязания и уничтожения себя. Он, стоявший на коленях, уже отдавшийся и уснувший на каждом из двадцати когтей, внезапно очнулся, тело его пробила дрожь и руки бесконтрольно подчинились этому позыву. Зрачок забегал, выискивая хоть что-то, кроме бесконечной тьмы и звезд. Хор затих, а внутренний голос скомандовал "Бежать". И Кэйя сбежал, сгрызая свой внутренний позор. Вдали слышалось лишь немного расстроенное цыканье. Он точно знал эту интонацию, это — разочарование. И так капитан Ордо Фавониус отступил, даже не приняв бой... Ему невозможно бороться со Вселенной. У него нет ни единого шанса против... Обернувшись, виднелся лишь утёс, покрытый травой и спокойным ночным небом. Видел ли это Барбатос? Он вообще знает?...

***

Дойдя до своего дома, Кэйя впервые за долгое время запер дверь на замок. Подойдя к зеркалу, он замер, долго всматриваясь в себя. Он пытался в зеркале увидеть что-то новое, помимо осточертевшей прекрасной и изящной худобы. Ему нужно было увидеть себя изнутри, посмотреть, насколько проклятие, растущее внутри, близко... Близко к чему? Оно уже внутри его тела, разрастется полностью и все останется таким же... Останется же? Желание сейчас же вспороть себе живот и грудную клетку, хорошо рассмотреть всю гниль, а после зашить и оставить как есть, как будто ничего и не было, горело самым ярким пламенем. Его желание смерти, причинения себе боли всегда горит огнем, напоминая о нём, красноволосом и недосягаемом. Каждая ночь для Альбериха всегда была мучительной. Ведь это — время его проклятия, что растет и пускает корни под кожей, оно всегда было его частью и, обжигая холодом, всегда напоминало: «Я едино с тобой...Я становлюсь сильнее...» И нет более возможности для притворства и лжи — сильнее становится и сам Кэйя, сжирая части которого, проклятие оголяло нечто новое: не то его «единственное» лицо, закрывающееся под ложью, а совершенно новый и изящный лик, дарованный ему при рождении.