железная дорога на серебряной реке

Бывают такие мгновения, когда хочется все бросить и просто уединиться с собственными размышлениями; Тихиро такие желания посещают довольно часто, но редко, когда он им полностью поддается, предпочитая давить их в момент зарождения. Обычно это работает, но сегодня вновь накатывает хандра, да такая сильная, что он, не говоря ничего домашним, выходит на улицу и долгое время бродит по ночным улицам, предаваясь размышлениям о будущем прошлом, о том, что делать дальше. Обычно эти эмоции легче задушить, но отчего-то сейчас никак не получается, и вот, подобно приведению, он долгое время бродит по ночной столице, смотря на неоновые огни, яркие вывески, слушая шум машин. В какой-то момент он забредает на окраины — тут тише, нет небоскребов и шума никогда не спящего большого города, но тут еще проще почувствовать себя одиноким, что лишь больше подначивает угрюмые мысли. Он останавливается на берегу мелкой речушки, которая мирно течет себе вперед, чтобы дальше, уже ближе к городу, оказаться запертой в стальные трубы, где она никогда не увидит света. Чем-то это напоминает Тихиро его собственную жизнь — сначала он был с отцом, жил свободной жизнью, наслаждаясь природой вокруг, но потом у него забрали все и вручили меч. Сталь… сделала его рабом, и он же им и останется, пока не вернет все шесть клинков отца. Рука Тихиро касается рукояти, проходит пальцем по цубе, но следом он тут же отдергивает руку. Нет. Иначе он опять бросится в бой, а потом Сиба-сан будет читать ему нотации за то, что вместо сна Тихиро занимается убийствами. Он не успевает слишком долго подумать о том, стоит ли воплощать в жизнь собственное пророчество, потому что позади вдруг слышит шорох, сначала далекий, потом ближе. Этот человек явно не настроен атаковать, потому что шумом оповещает о своем прибытии, и Тихиро спокоен. Он думает, что это либо Сиба-сан, либо Хакури, которые обнаружили его пропажу, но, когда он оборачивается, он не видит цвета золота в темноте — а вот знакомые темные глаза и наглую ухмылку вполне. Впрочем, Тихиро не удивлен совершенно. У некоторых людей есть подсознательная чуйка на его мрачные настроения, и Содзе — из таких. Он стоит на мосту чуть выше, потом прыжком спускается вниз. Мостик и речушка миниатюрные, это занимает ровно секунды, но Тихиро кажется, что тянется вечность. Он критично осматривает Содзе — у того заспанный вид, волосы взлохмачены. На нем та самая домашняя футболка, которая когда-то принадлежала Тихиро, но которую он, словно сорока, стащил себе. Сначала это злило. Потом Тихиро перестал задумываться. — Рокухира, — ласковым голоском произносит Содзе, и очевидно, что он собирается как-то глупо пошутить. — Одумайся, не прыгай. Еще есть шанс! — Иди к черту. К нему делают шажок. Содзе встает рядом, задумчиво смотрит на воду, и некоторое время они просто стоят. Тихиро хочется схватить его за ладонь, за теплые пальцы, но он не решается… в основном потому, что он стоит с левой стороны, где нет руки. Впрочем, тишина долго не длится — Содзе громко зевает, скаля зубы, а потом наваливается на него сверху. Он обожает тактильный контакт. И совершенно не знает личных границ. Но Тихиро знает, что так случается лишь потому, что он нравится Содзе, и, значит, им дозволено немного большее, чем тот позволяет себе на публике. Это льстит… наверное. Тихиро никогда до этого не испытывал столь агрессивного флирта, а Содзе явно только так и живет. — Ну и че ты тут торчишь?.. Пойдем спать. Желательно ко мне. Приготовишь мне завтрак. Он кладет подбородок ему на макушку, руку кладет на плечо и прижимает к себе. Словно кошка. — Я хотел проветрить голову. — Все, проветрил, достаточно. Идем… Я так спать хочу, убил бы… — А ты что тут делаешь? — Тихиро поднимает на него взгляд. Это тяжело из-за позиции, но поворота головы достаточно, чтобы Содзе понял намек, что на него смотрят. — Следил за мной? Он бы не удивился. Содзе… От него можно ждать что угодно, начиная от банальной слежки и заканчивая чем-то еще более безумным. Иногда он совершенно не знает, на что он способен, что позволяют его самого, Тихиро, границы допустимого. Нормально ли, что он это позволяет? Нормально ли вообще якшаться с бывшим противником? С другой стороны, у них весьма взаимовыгодное сотрудничество. Рука Содзе поднимается выше, пробегается по кадыку пальцами, но потом Содзе просто обнимает его за шею. Судя по сонному голосу и тому, что он уткнулся ему носом в шею, он собирается уснуть прямо здесь. — Ну-у-у, я не следил. Хотя искал, — он немного думает, потом заглядывает Тихиро в глаза и с видом серьезным, насколько вообще можно говорить о такой чуши, говорит: — Мне позвонил твой Сиба и начал мозги ебать, мол, где мой мальчик, опять что ли вы вместе, на что я закономерно послал его к черту на куличики, потому что такие разборки можно оставить и до утра. Но потом мне стало стремно, что ты опять в задницу какую-то полез. — И? Как ты меня нашел? Содзе закатывает глаза. — Тихиро, у меня связи по всему городу. Я просто позвонил своему знакомому сплетнику и соврал ему, мол, не видел ли он тебя, потому что ты задолжал мне денег. Этот идиот подумал, что мы с тобой будем драться, растрепал всем знакомым, а из них кто-то тебя и видел. Это самая простая тактика добывать информацию. Даже твоя Хинао так делает. Тихиро поджимает губы, и слышит над ухом вздох. — Опять думает о говне каком-то. Ладно. Давай присядем. Я на тебя облокочусь, потому что я уважаемый старый человек и хочу спать, ты только не шевелись. Понял? Ну-ка ответь. Нормально ответь, не лыбься. Но Тихиро все равно улыбается. В последнее время это стало делать намного проще, чем раньше; тогда его то и дело преследовали угрюмые мысли, а теперь он обзаводится новыми связями, и его дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Он опускается на колени на траву, и туда мгновенно бухается Содзе. У него сегодня хорошее настроение, потому что в ином бы он начал гнать Тихиро обратно. Но оно тоже случается уже не так часто. Постепенно все меняется. Ночью у реки тихой ночью хорошо. Была такая книга — про посмертие и железную дорогу на млечном пути. И ему кажется, что сейчас они словно в той истории, только никто не умирает, потому что смерть уже произошла — а дальше история развивается иным путем. Он проводит пальцами по чертам лица Содзе, по подбородку, по губам, по носу. Обхватывает его лицо руками и наклоняется ближе. Он — не романтик. Сиба-сан говорит, что он вообще не умеет быть романтичным. Но у Содзе другие понятия близости тоже. У них вообще все наперекосяк. Не люди, а две проблемы. От этой мысли ему становится смешно, и он поднимает голову. В речке отражается лунный свет, дрожа от течения. — Мне кажется, что чтобы я не делал, это играет на руку противнику. Содзе внизу задумчиво хмыкает. — Ну-у-у… Это возможно. — Не знаю, что с этим делать. И меня это угнетает. Думаешь, это нормально? — Что? Содзе открывает глаза и устало на него смотрит. — Плясать под чужую дудку вот так? — Рокухира. Тихиро замолкает, когда Содзе произносит его имя — твердо, не своей заигрывающей манерой хищника, которому хочется поиграться. Сначала он лежит молча, будто над чем-то думая, потом резко садится, едва не ударяясь лбом с Тихиро. Он молчит некоторое время, будто раздумывая, что бы такое сказать, а потом угрожающе трясет пальцем: — Хорош использовать меня как подушку поныть. Во-первых, тебе должно быть глубоко насрать. Что бы этот хрен не спланировал, ты все равно в какой-то момент сделаешь что-то за гранью его планов. Ты переиграл меня, хотя у меня за плечами десять лет опыта. Во-вторых, серьезно, у меня ощущение, что мы только о твоей тонкой ранимой душеньке общаемся. Надоело! Хочу платы! Тихиро не успевает спросить какой именно платы хочет Содзе, как тот вдруг бросается него и наваливается сверху, а потом впивается в губы требовательным жадным поцелуем. Их языке сплетаются, и Содзе, пользуясь заминкой Тихиро, продолжает настойчивей. Его рука, уже похолодевшая от ночного воздуха, проникает под толстовку Тихиро и проходит пальцами по животу, а потом опускается ниже. Но целоваться и расстегивать ремень, когда у тебя всего одна рука, сложно. Содзе явно надоедает, он просто запускает руку в штаны, под ремень, Тихиро взвизгивает от холодной руки, что ложится ему на лобок, но потом решает ответить — потому что это он в их паре ведущий. Он подается вперед, заставляя Содзе отклониться, хватает его за запястье и отводит руку прочь. Пытается, точнее. Между ними происходит короткая борьба. В какой-то момент Содзе надоедает, и он перестает дергать пряжку ремня и просто делает кислую рожу. Поцелуй мгновенно прекращается. — Н-да. Не могу поверить, что в наших отношениях это я бегаю у тебя на поводу, хотя я старше и опыта у меня больше, а ты сраный девственник, который лежит бревном, — Содзе критично смотрит на Тихиро, который боится пикнуть вообще, только тяжело дышит. Он склоняет голову набок. — Рокухира. Какая к черту разница? Что будет — то будет. А вот то, что ты меня динамишь уже который месяц — несправедливо! Он подвигается ближе и шумно выдыхает. — Не подскажешь, почему я вообще тебе позволяю собой манипулировать? — Ты глупо влюбился, — сухо отвечает Тихиро и закатывает глаза. — Нет. Потерпишь еще пару месяцев. — Почему я должен? — Потому что я вежливо тебя попрошу. Содзе смотрит на него, как на идиота. Потом закатывает глаза и вздыхает, откидываясь назад. Значит, больше ничего не будет. Он словно кошка, ему нравится играться, и то, что Тихиро ему не дается — такая же игра. Но Тихиро не сможет убегать вечно, когда-нибудь ему придется сдаться. Будет ли это противно?.. Нет. Наверное. Он не чувствует отвращения от этой мысли, наоборот — как прогнул чужую волю, так хочет владеть этим человеком дальше. Он хочет еще и еще. Но немного попозже. Когда на душе будет спокойней. — Ну ладно, потерплю еще. Сделаем вид, что мне очень не нравится трахаться на траве. — А тебе нравится? — Нет! Но с тобой бы я порезвился, — Содзе еще раз зевает и приобретает взгляд уже задолбавшийся. Он поднимается на ноги, отряхивая штаны от прилипших травинок, а потом смотрит на Тихиро сверху вниз, и в его взгляде сложно прочесть что-то конкретное, потому что его лица не видно из-за бьющего в спину света луны. — Не вижу смысла тебе переживать из-за такой чуши. Если бы ты играл по плану «Хисяку», то они бы уже получили свой заветный меч. Видишь ли, это все относительно. Да, может, где-то ты действуешь так, как предсказано. Я тоже прекрасно понимал, что ты будешь делать, потому что ты юнец без должного опыта. Но вместе с тем отсутствие опыта делает тебя менее предсказуемым. Кто знал, что ты встретишь наследника Сазанами? Кто мог предположить, что мы с тобой столкнемся не из-за меча, а из-за девчонки? Такие мелкие отклонения приведут к тому, что план перестанет работать. Так что не переживай, Рокухира. От этого только больше седых волос появится. Тихиро поджимает губы. Он прав. И Тихиро благодарен за эти очевидные, но нужные слова. Он поднимается на ноги и еще раз глядит на речку, чтобы запечатлеть образ этой уже спокойной лунной ночи в памяти… Но не успевает. Содзе просто смотрит на него, не мигая. Потом он делает одно, единственное движение, но Тихиро не скоро забудет о нем, потому что вместо протянутой руки или хлопка по плечу этот ублюдок пинком толкает его вперед и скидывает в воду. Когда Тихиро погружается в ледяную реку, он сначала теряется, но потом тут же выныривает и начинает делать то, что ему обычно не свойственно, во всяком случае не в компании Содзе. Проще говоря, он орет: — Ты что, охренел?! Содзе глядит на него снисходительно, упирая руку в бок. — О, гляньте. Сразу ожил. Скажи, Рокухира, почему ты так отвратно делаешь вид, что тебе грустно? — Я убью тебя! — Ты из воды сначала вылезь, многоуважаемый господин каппа, а то мне твои угрозы до фонаря. Выбраться из воды не составляет и пары секунд; мгновенно он оказывается рядом с Содзе и хватает того за грудки, притягивая к себе. Тот даже не меняется в лице, все еще с надменным спокойствием, но потом, когда Тихиро со злостью сжимает ткань футболки так сильно, что та трещит, он вдруг спрашивает: — Ну как? Забыл о проблемах, да? Тихиро моргает. Медлит. Разжимает руку. — Если тебе нужно отвлечься, а не тонуть в собственных сомнениях, ты всегда можешь позвать меня, — Содзе смотрит на него снисходительно. Он проводит рукой по лицу Тихиро, пальцем стирая капли с ресниц и бровей, а потом упирается лбом ему в лоб. Из-за воды ночью становится холодно, но прикосновения Содзе теплые, не несущие опасности, как в первые две их встречи. — Научись доверять людям, Рокухира. Или зачем мы с тобой прошли весь этот долгий путь? Чтобы ты и дальше продолжал вертеться в спирали уныния? Мне это не нравится. Помни, что я не стану тебя осуждать… Ну, кроме этого раза, но потому что я очень зол из-за недосыпа. Все! Перестали грустить. Отлично. Идем ко мне. Он берет его ладонь себе в руку, и Тихиро сжимает пальцы в ответ — сейчас теплая и сухая ладонь кажется обжигающе горячей. Он чувствует, как на губах растет улыбка. Доверять кому-то — приятно. Постепенно, несмотря ни на что, его жизнь становится немного лучше. Приятное давно забытое чувство. Он встает на носочки и еще раз целует Содзе, в этот раз не так долго, как вышло минутами ранее. Взгляд того сразу же приобретает снисходительные нотки, а потом он смеется. — Твой поцелуй на вкус как тина. — Заткнись, — фыркает Тихиро.