Burning

Мерзкая камера. Мерзкие крысы. Мерзкие лужи. По помещению раздался режущий противный скрип ржавых прутьев, но заключённый даже не обратил внимания на него. Кажется, что он изначально знал о мрачных последствиях за десятки отвратительных убийств и говорящее клеймо… — Джек Потрошитель. Так вас обозначили шепотки из мрачных уголков Лондона. Среди писка крыс и звука приземляющихся капель его голос лился чеширской интонацией прямо в уши, заглушая всё остальное. Джек обернулся, ему одного беглого взгляда хватило, чтобы сообразить ответ очередному наглому аристократу. — Я не стану работать в вашем борделе. На некоторое время в тюремной камере повисла тишина. Стих даже посторонний шум. Его «гость» прочистил горло, прежде чем мелодично рассмеяться. Голос эхом расходился волнами. Раздражало не меньше, чем крысиная болтовня. — Не думал, что со стороны я похож на сутенëра, который просто разбрасывается крайне особенными талантами ради каких-то плотских утех. Резкий звук стальных цепей поцарапал слух, когда заключённый с яростью бросился на господина, но, к его сожалению, их длины не хватило для того, чтобы заткнуть человека перед собой одним ударом. — Никто из королевских псин не понимает мотивов и смысла моих действий! Я творю это открыто, пока вы прячете своё гнилое лицемерие за масками щедрости, доброты и лживой участливости! И я никогда не поверю, что один из таких людей способен правдиво оценить мои навыки, называя их просто особенными… Выплеснув эмоции, Джек отошел от мужчины. В его мыслях не было больше ничего связного. Он даже не помнил, какой это по счету павлин клюёт его мозги, зато помнил, как человеческие внутренности маслом плывут по стенам. — Если ты закончил выкрикивать свои оскорбления подданных короны, прямо в тюремной камере, прямо перед одним из них, то, думаю, что могу продолжить, — граф поставил свою трость в угол, прошёл безопасную черту навстречу к убийце и свел свои руки за спиной. — Я не собираюсь принуждать работать на себя или утешать богатейших дам в шумных борделях, но в моей власти подарить тебе новую, более свободную жизнь и обеспечить безопасность на её остаток, ценой выполнения простых поручений. Было много известных преступников, которые выбрали смерть оставшись в памяти людей дьяволом. Такое решение можно понять, ведь смысл их жизни сошёлся клином на этой цели… Но интересные мысли мне подсказывают, что именно ты не желаешь повторить подобную судьбу. Потрошитель от безысходности внимательно слушал его речь, поначалу не находя её интересной. Однако, видимо, этот индюк был не из полоумных. Будучи выше ростом, чем аристократ, он приблизился к нему почти вплотную, пытаясь поддержать зрительный контакт, которые многие не переносили. Но их гляделкам пришлось прерваться, змея, покоящаяся на шее господина, беспокойно решила показаться «их» собеседнику. Джек замер, когда холодное чешуйчатое тело переползло на его плечи, шипя прямо за ухом. Мысли мужчины пчелиным роем окутали заманчивые слова. Никто до него ещё не произносил их, никто не смел приближаться и говорить полусладким тоном без тени страха. Обычно тихая интуиция извивалась внутри, а человеческая низменность откровенно беспокоилась под душевным илом. Отчаяние выползало из всех скрытых щелей, желая ухватиться за очевидно последний шанс. Публичная казнь — действительно неприятный конец. А ещё этот змей знал, что он чертовски прав. — Она знакомится. Не навреди ей. — Как будто я собирался. После того, как излюбленный питомец вернулся к истинному хозяину, тишина прервалась. — Что мне нужно будет делать? В этот же момент гость развернулся спиной и задумчиво произнёс с улыбкой на лице. — Ну для начала… Когда тюремщик вернулся к камере особо опасного преступника, то удивлённо посмотрел на то, как Потрошитель стоял коленями в пол перед патриархом семьи Мелодис, склонив голову. Мужчина некультурно присвистнул, пока открывал клетку. — Меня предупреждали о том, что молодой Господин Мелодис — человек суровых правил подчинения, но я не ожидал, что настолько… И как вам это удалось? С ним ещё никто не справлялся. — Как видите, не никто. У меня свои методы. Выполняйте работу, — кольца на изящной руке хóлодно переливались, пока граф безразлично отвел взгляд, — карета ожидает у парадного входа, и не стоит снимать с преступника наручники. Полную оплату я внесу после окончательного совершения сделки. Последнее, что услышал Джек — это тихое шарканье надзирателя и аккуратный звук металла, ритмично ударявшегося о сырой каменный пол. Затем в глазах внезапно стало темнее, а в нос ударил душный запах. Ну что за отвратительная прелюдия. Дезире скучающе отсчитывал секунды по карманным часам. Резкий щелчок закрытия, слился воедино со скрипом кареты, когда внутрь затолкали столь ценный товар, а следом просунулась раскрытая ладонь с явным намёком. Аристократ вздохнул, но рукой в чёрной перчатке положил заветный мешочек, звенящий ценными монетами. — Доброго пути, Сэр. Дверь резко захлопнулась. Кучер снаружи начал направлять лошадей. Только спустя несколько метров, молодой господин бросился ближе к мужчине напротив, срывая осточертелый мешок с его головы, и услышал жадный вдох. — Добро пожаловать в поместье Мелодис, Джек, — граф развел руки в стороны, когда они прибыли в конечную точку своей поездки и лукаво улыбнулся. — Надеюсь, что здесь вы обретете новый дом. Похвально… За время проведённое в карете вы уже успели снять с себя оковы. — Я изначально говорил, что буржуазия не может полностью оценить мой истинный талант. Патриарх сдержанно вздохнул, но развернулся и сделал несколько шагов навстречу к ранее известному Потрошителю. Глаза голубые так озорливо сверкали, что преступник загляделся, поддаваясь на чужой крючок. — Вы невероятно меня порадуете, если во время службы сможете в полной мере раскрыть все свои хваленные навыки, а пока что это лишь слова и раздутые прессой сплетни. Джек остановился в растерянности от чужой инициативы, но этого мгновения хватило сенатору, чтобы свести всё дальнейшее пререкательство на нет. — Я поручил Роджерсу проводить вас в комнату и провести небольшой экскурс. По всем вопросам также обращайтесь к нему. В мой кабинет не стоит входить до конца дня. Каждые будни. Лондонский Потрошитель замер на месте, как мальчишка, провожая взглядом удаляющуюся спину господина. Язык незаметно мазнул по губам, убирая сухость. За всю жизнь он не научился пониманию собственных чувств и всегда действовал импульсивно. Коварная судьба решила наконец подарить ему последнюю деталь пазла, чтобы разгадать эту головоломку. Ключ. В роли змеиного подлеца. Вскоре мужчина разобрался, как построена иерархия внутри его новой семьи. После этого прошло всего пару лет, за которые он получил пост, дающий право находиться к патриарху ближе всех остальных. Им не пришлось открывать друг другу души и делиться самым сокровенным. Джек учился видеть это сквозь извилистые разговоры, ведь Дезире одним диалогом мог посеять хаос из мыслей в его голове на дни вперёд, а после улыбаться, словно ничего и не было. Сквозь то, как граф умело руководил своими людьми и крутил членами парламента, сохраняя искреннюю преданность короне. Сквозь редкие совместные вылазки, когда Джек саркастично присвистывал отпуская иронию того, что королевская гвардия ещё способна грамотно обучить своих подопечных. И куда бы не направился господин, он всегда тенью шёл позади, словно на привязи, которую сам и создал. До одного момента. Была почти полночь, когда ныне старший Мелодис выполнял остатки своей работы, после шумного бала. Он замечал в последнее время, что головная боль становилась только сильнее, несмотря на выписанный рецепт хорошего чая от придворного врача. Раздался тяжёлый вздох и Дезире напряжённо оттолкнул от себя перьевую ручку и лист бумаги, чтобы откинуться на мягкую спинку кресла. В покое его всё равно не оставил робкий стук. Должно быть, чай принесли. — Войдите. Граф поднял усталый взгляд, недоуменно взглянув на своего телохранителя с подносом в руках. Мужчина опустил его с шумом на стол хозяина и отошёл в сторону, никак не комментируя атипичное поведение. Черт бы побрал маску на его лице, которую Дезире сам и вручал. — Ты, наверное, понимаешь, что сейчас одна из горничных должна была выполнить эту работу? Или у тебя есть настолько важные новости? Вместо ответа на стол вслед за подносом опустились и вскрытые письма, с подгоревшими углами. Господин некоторое время посмотрел на Джека, прежде чем с поваленным интересом вчитаться в каждое слово. — Мне стоит быть более бдительным в следующий раз… Я так понимаю, что Луизу больше не стоит вписывать в состав работников поместья? Со стороны слуги видно только кивок. Некоторое время они провели в тишине. Хотя, судя по всему, графа она не очень устраивала, потому что он нетерпеливо использовал письменные доказательства, как веер. — Как ты это понял… Я имею в виду, яд? — Луиза вчера так отчаянно хотела подать вам напиток, что чуть не избила другую горничную за попытку отнести вам его. Дезире подавился собственным чаем, после чего сорвался на откровенный смех. Казалось, что его пробрало до слез, но Джек совершенно не мог понять, что тут было смешного. — Господин? — Настолько заинтересовала бойня двух горничных, которые хотели провести со мной вечер, что ты решил так глубоко этим заинтересоваться? Так ещё и самостоятельно принёс его мне… — Господин, но это было не беспочвенно… — Я понял тебя. Можешь не продолжать. Твоя преданность действительно не знает границ, да? Меня правда поражает то, как ты изменил своё отношение ко мне всего за год? Два? Патриарх задумчиво прервался, оставляя риторический вопрос висеть в воздухе, после чего вздохнул, явно собираясь с противоречивыми мыслями. — Поэтому… Я хочу дать тебе особое задание. Отправляйся в Белостейн и получи от леди Розмарин секретный рецепт. Неважно, сколько времени понадобится год или больше. Ты единственный, кому я могу это доверить. — Вы хотите избавиться от меня? — Не называй это так критично, Джек, — Дезире осторожно покинул своё место, чтобы без лишних прелюдий снять чужую маску с лица и обойти мужчину со спины, — я не избавляюсь от тебя, а скорее… Проверяю на прочность это доверие между нами. Мужчина остро ощутил в голове то, как его горло неумолимо обвило тело, покрытое белой чешуёй. Он сглотнул. — Прочность — это оттолкнуть меня на другой остров, на несколько лет, на столь сложное задание? — Брось. Что в этом такого? Белостейн - райское местечко. Любой другой на твоём месте бы… Голос патриарха прервался, когда его нагло схватили за челюсть, а сверху вперился острый взгляд чертовски красных глаз. Джек редко позволял себе подобное поведение, но Дезире не столь далёк от искренности, чтобы не понять мотив его действий, поэтому покорно расслабился. — Так просто попроси этого «другого» отправиться вместо меня в дыру из нежных цветочков. Я нужен тебе здесь. Что если ты снова забудешься? После произошедшего с младшим господином тебя больше некому защищать, кроме меня, — Потрошитель не говорил, он скалил зубы, — почему, как только мне удалось полностью взять на себя вопрос твоей безопасности, ты решил от меня избавиться? Что я сделал не так, твою мать, Дезире?! Не дал потрахаться со служанкой? Голос Джека сорвался на крик под самый конец, а его ладонь разжалась, отталкивая патриарха, как только он почувствовал чужие холодные пальцы на собственной коже. Он крайне редко позволял себе подобное поведение, но в последнее время нервы натягивались, словно струны, когда дело касалось их раздельной работы. — Разве не ясно, почему я решил доверить именно тебе доставку варева вечной жизни? — аристократ растирал болезненные места, вздыхая. — Ты мой самый близкий подданный, которому будет плевать на рецепт, плевать на собственную выгоду, которую даю тебе не я, плевать на всё. А другим нет. Да и почему ты решил, что я буду не в безопасности без тебя? До того, как мы вытащили твой зад из тюрьмы всё было более чем нормально. В любом случае у меня всё ещё есть Скарлет и Нуар, хоть его состояние довольно сомнительное на данный момент. Мужчина постарше опустил взгляд в пол и более не подавал голоса, продолжая стоять в чужом кабинете. — Ты хотел свободы. Я даю её тебе, — Дезире снизил голос на пол тона и обхватил чужую ладонь своими двумя, — это было моим обещанием. Да и не думаю, что такая жизнь, как сейчас, тебе действительно по вкусу. Меньше всего я желаю тебя отталкивать. Пожалуйста. Услышь меня. Но Мелодис не успел прижать чужую руку к своей щеке, как показательный знак искренности, а услышал лишь громкий хлопок двери. Он мог найти подход к абсолютно любому человеку и Тубероза не был исключением из этого, однако, тот всегда умел вовремя противиться решениям, которые всё ещë могли его не устраивать. Первое время даже графу было сложно с этим смириться. Утром молодой господин неохотно покинул свою холодную постель сладко, потянувшись под воркование Роджерса, раскрывающего тяжёлые шторы. Когда все утренние этапы приготовления были пройдены, оставалось лишь собрать волосы, и городская жизнь начнётся… Дезире отвлекся на звук открывающейся без стука двери, замирая с лентой и гребнем в руках. Он немо смотрел на то, как их решительно вырвали, а самого мужчину небрежно схватили, настойчиво ведя к зеркалу. Но граф абсолютно не возражал и молча давал аккуратным рукам заплести свои спадавшие белые пряди. В один момент он услышал, как сзади щёлкнули ножницы, и поднял заинтересованный взгляд к своей прислуге. —Ты ведь хочешь, чтобы я вернулся из Белостейна? Граф со вздохом развернулся лицом к собеседнику и коснулся ладонями холодной маски. —Джек, я уже говорил, что даю тебе свободу действий. Сейчас мужчине больше обычного хотелось сказать о том, что ему не нужна никакая свобода, если рядом не будет его господина. Слова долго вертелись на кончике языка, пока откровенно голубые глаза так глубоко проникали в сознание, беспощадно въедаясь чем-то ядовитым под кору мозга. Он давно понял, что выкопал яму самому себе, когда решил пойти за этим человеком, но даже так это не вызывало сожалений. В этот раз ведь будет позволительно совершить бездумное действие? Отдаться реке беспечности и раствориться в ней же без остатка. И Джек вновь положился на импульсивное желание в угоду исполнения своего греха. Граф изводил больной разум одним своим присутствием каждый чёртов день. Сплошная маска сорвалась с лица, а рука в кожаной перчатке излишне крепко захватила чужой затылок сжимая густо отросшие пряди. Произошло лишь робкое соприкосновение губами. Всё равно стоило спросить это глупое разрешение. Ответная реакция последовала далеко не сразу и в голове сплеталась вереница мыслей о том, что стоит закончить эту пытку, но она прервалась с тем, как чувственно Мелодис расслабился, наконец прикрывая глаза, обволакивая их обоих таким искренним доверием. Разум помутнел окончательно. Ошибка совершилась, и теперь Джеку лишь больше захотелось не покидать Дезире. Никогда не уходить от этих глаз и рук, что так нагло использовали его в отвратительных вещах, нежно смыкаясь кольцом вокруг шеи. Сладость момента лилась отовсюду из мягких влажных губ, прикосновений скользящих по одежде, которые ощущались всё острее с каждой нарастающей секундой, словно насыщенные чернила текущие по свежей бумаге. Внешне аристократ заманивал жертв своей опасной привлекательностью под стеклом манерности, но этот поцелуй ощущался совершенно иначе, как погружение в другое измерение, вуаль околдованности. Кровь всё быстрее качалась по сосудам, а на тонкой коже губ появлялись алые капли. Воспалившийся мозг навевал картины глубоко зарытых фантазий и снов, которые подпитывали годами сдерживаемый голод, но стоило лишь скользнуть ниже рукой по чужой приподнятой ноге, как со стороны прилетел многозначительный пинок. Часть сознания с сожалением признала, что «нет» от жертв и от этого графа имеет колоссальную разницу для убийцы. Теперь сокровенное воспоминание было невозможно заменить чем либо другим, пока он не заберёт большее, нежели нынешняя целомудренная близость. В оставленном Дезире письме значились конкретные подробности для выполнения миссии и кое что более личное для них. «…И впредь я не позволяю тебе делить самого себя с кем-либо ещё.» Но Тубероза всё же сохранил свою обиду, поэтому милорду не избежать маленькой мести.