Дурацкие вопросы

Дурацкая привычка: задаваться дурацкими вопросами. Особенно если из раза в раз они повторяются, а вот дельный ответ, сука, не маячил близко даже единожды.

Первый дурацкий вопрос: Джи-Ди ощущает умиротворение или тоску, когда находит старого приятеля в одном и том же месте?

Второй дурацкий вопрос: Джи-Ди приятно или больно становиться с ним приятелями заново?

Геймдек привык говорить начистоту. Кроме этой чистоты ощущения человечности больше ничего и не давало, даже когда это значило заляпать дерьмом всё вокруг. Наверное, такая “правда” была неприятной. Когда неприятно - тогда и чувствуешь себя человеком. Это Джи-Ди ещё смутно помнил. Или это было тем, что ему помогало вспомнить. Так вот, начистоту: между Геймдеком и ощущениями - как босиком взбираться по отвесной скале хотя бы на метр повыше. По ощущениям. Может, в этом и была проблема ответить на дурацкие вопросы. Слишком много переломано, стёрто и раскрошено. Навряд ли пиксели и сигналы способны на это, но каждый новый цикл что-то однозначно в Джи-Ди подтачивал. Ронял. Кромсал. Перемалывал. Иногда мужчина излишне вживался в роль Бога. Какого-нибудь деревянного идола, который уже сгнил в труху, да и молится на себя сам. Убеждать себя, что вживаешься в роль, кажется безопаснее. Игнорируешь, что это не временный квест, а полноценный ты. От полноценности здесь только… Дурацкие вопросы. Геймдек больше предпочитает, когда такие вопросы задаёт кто-то другой, а не он сам себе. Трепанатор был в этом мастером. Мастером ссать в уши, да так, что не противно. Даже если никто не скрывает, что заливают в тебя действительно концентрированную урину. Джи-Ди не помнит, когда в последний раз ему было противно в принципе. Какое-то время думал, что именно поэтому возвращается в “Мир Порока” - найти это “противное”, немного встряхнуть себя за шкирку. По итогу из интересного - вздёрнуть себя на той огроменной стеклянной люстре посреди борделя. Дело пустяковое - договориться с охраной, обвить верёвку поверх кадыка, растереть волос пальцами, чтобы лучше врезалось в кожу. Подниматься к потолку медленно, как ебучая пиньята, иначе игроки не успеют отвлечься друг от друга и застанут только безжизненный унылый скин. Было всё-таки “что-то” во всём этом. Ломаться в спазмах под треском софитов и скрежет музыки. Чувствовать, как тело сковывают нити крови от следов собственных ногтей. Видеть, как они все глазеют. Морщатся, отворачиваются, выпадают из онлайна. Продолжают дрочить, кончают. А потом - заспавниться на входе в локацию в грязном белье. Мелкий дождь бьёт по горящему следу верёвки, сор улицы впивается в задницу, от собственного запаха выворачивает наизнанку прямо в водосток рядом. Даже тогда Джи-Ди было не противно. Разве что в момент, когда “приятель” протянул ему сигарету. Когда он улыбнулся и сказал: - Ну ты даёшь, красавчик. Даже здесь такое редко увидишь.

Геймдек корчился в удушье под люстрой борделя 49 раз.

До того, как перестал считать. Лишь бы ощутить это “противное” от старого друга. “Противное” - потому что рядом с ним хотелось быть кем-то получше, чем мешок с дерьмом, который множится в гранях хрусталя.

Хотеть быть лучше - и обосраться.

Если именно это делало Джи-Ди когда-то человеком, то может быть и не так плохо, что он больше не-?

Вопрос - дурацкий.

Как и дешёвая сигарета с просыревшим табаком.

- Знаешь, я что-то вроде местного бога. - “Что-то”? Почему не “кто-то”? Потому что Геймдек больше не думает о том, что когда-то был кем-то. Осознанным, целостным, живым. Понятие жизни в череде бесконечных сценариев и перезапусков очень легко забывается. Забывается ещё легче, если ты изначально не помнишь, кем был до того, как попасть сюда. Был ли ты вообще. Скоро он забудет, что Джи-Ди - сокращение от Геймдека. Чем меньше в нём самого себя, тем меньше букв в имени. Или это была его должность? Профессия? Когда-нибудь любое позывное исчезнет с концами. Трепанатор даст ему новое. Поэтому Джи-Ди здесь, разве нет? Хватит задавать дурацкие вопросы. Старик - ленив и умиротворён. Всегда становится таким, когда его тело распорото. Что-то Геймдеку подсказывает: кровь со вкусом клубники не было главной фишкой при выборе скина, но это тоже сыграло свою роль. Потому что они выкручивали тактильность на максимальные показатели. Потому что Трепанатора вставляло, когда язык Джи-Ди скользил по коже и вминался в порезы, когда мышца делала их шире, проникала глубже. Геймдек иногда забывает, как клубника, нахер, выглядит. Но навряд ли когда-нибудь забудет её вкус. Она с лёгким налётом меди, верно? - Я не человек, чувак. - ИИ-хост? Аватар-читак? Кибердух? Голова приятеля на животе ощущается приятной тяжестью. Он лежит поперёк кровати, курит просыревшую сигарету. Его кровь уже высохла на коже, трескается от движений под стать её узорам. Под ними кровь ещё не высохла. От неё сыро и липко, точно на улице после удушья. Джи-Ди тоже чувствует себя спокойно. Всё водит языком по зубам, сгоняя медь. - Нет. Буквально бог вашего мира. Ядро. Центр. Благодаря мне вы существуете. Живёте. Делаете там… что вы обычно делаете. Геймдек знает об этом мире слишком много. Так много, что объяснять - впадлу. Он и есть весь этот мир. Сконцентрировал себя на окраине тупой до вульгарности БДСМ-игры в подвале борделя. Трепанатор размыкает губы, выпускает дым. Вдавливает окурок чуть выше колена Геймдека. - Ну, даже если ты создал эту игру, вне неё ещё тысячи других игр. Миров. Даже реальный. - Реального мира нет. Нет, он есть. Где-то далеко. Но твой “реальный мир”, где ты когда-то был живым. Он тоже часть того, чем управляю я. Ты - часть того, чем управляю я. Старый друг никогда не спорил с Джи-Ди. Не подвергал сомнению. И не пугался. Он привык жить в виртуальной реальности. По своей истории торчит здесь уже десятки лет, потому что реальное тело погибло. Остался только мозг, подключённый к симуляции.

Геймдек иногда думал о том, какого это - верить, что где-то там есть реальный мир, который продолжает жить без тебя.

А на самом деле в реальном мире тебя никогда и не было.

- Я не против, когда ты мной управляешь. Джи-Ди знает. Не против, потому что им обоим плевать. Им нечего искать. Нечего и некому что-то доказывать. У них обоих есть всё, даже если предположить, что оно сведётся до последнего мигнувшего пикселя. - Я никогда тобой не управлял. - Какая честь, - Трепанатор тихо хмыкает, вылавливает руку мужчины из сырой простыни и запускает пальцы в свои волосы. - Почему? Его волосы взмокшие и ещё горячие от красноты тела. Пряди неспешно скользят между фаланг, вьются на костяшках. От смазки, пота, спермы и крови блестят и переливаются, как хрусталь. - Не знаю. Я хотел. Пару раз. Наши истории похожи. Тела остались где-то там. Мы без понятия, что с ними. Кем мы были. Или были бы. Заперты здесь. И нам… - Похер? - Что-то вроде. Мне не хочется даже заглядывать в твой код. Ты был первым, с кем я заговорил, когда ещё был собой. Думал, что был собой. Когда жизнь была хоть как-то похожа на жизнь. Я менял всех. И всё. Проживал и ещё проживу бесконечное количество всего и со всеми. Но всегда возвращался к тебе. Да и буду возвращаться. - И не скучно? - Скучно не возвращаться. Трепанатор лишь снова хмыкает. Поднимает руку, открывает панель настроек перед своим лицом. Хватка на волосах ослабляется, от движений пальцев по рядам цифр и фраз тело начинает закипать, мышцы - стягиваться. Геймдек рвано выдыхает и прикрывает глаза, пока следы ногтей и зубов обжигают кожу. Кибердух любит, когда его долбят насухую. Всегда ждёт, пока кровь высохнет, чтобы мышцы сопротивлялись сильнее, чтобы Джи-Ди сильнее сжимал челюсть. - Ты когда-нибудь рассказывал мне всё? Показывал всё, о чём говоришь? Обоим - больно. Обоих переламывает пополам, вжимает друг в друга ключицами, рёбрами и немыми укусами. - Да. Жилистые руки впиваются в шею. Режут, сдавливают, впечатывают следы, как грёбанная растёртая верёвка. - А я что? Движения слишком быстрые для таких настроек тактильности. Тактильность рвётся, ломается, кровоточит, ноет. - Просил стереть тебя. Оргазм не приносит облегчения. Оргазм сбивает мышцы в стальной кокон, сдирает глотку до рычащих хрипов, выбивает дробь озноба по телу. - И что ты сделал? Они смотрят друг другу в глаза. Как будто перед ними есть хоть какая-то картинка, кроме мутных вспышек. Как будто в мире в принципе есть хоть что-то, кроме этих ебучих вспышек, которые не дают разглядеть лицо. В этих вспышках Трепанатор скалится. Его палец проникает через замок треснувших губ глубже, к языку. Джи-Ди чувствует соль, медь и клубнику. В груди, или кишках, или бошке - склизкая сырость. - Дурацкий вопрос, правда? Геймдек привык к дурацким вопросам. Но себе их задавать куда проще.

Он подождёт, пока забудет это через тысячу сюжетов.

Чтобы снова найти это “противно”. Последнее, что от себя осталось.