Animal? Cannibal?

Фризцкие козы — один из удачных продуктов, введённых человечеством для поддержания своей роскоши, и первый вид очеловеченных животных, созданный в неестественной среде. Их мех и шерсть на вес золота в странах материков, однако выращивать их где-то помимо родных островов Фризц невозможно, тут же портится отличная пористая и тонкая текстура из-за другого климата и температур. Для маленького островного государства, что славилось своими великолепными видами нетронутой природы, скал, утесов и заливных лугов, и, конечно же, скотом, открылась еще одна прибыльная возможность обогатиться, а по большей части, кроме содержания ферм, рыболовства и проведения экскурсий туристам — заняться местным нечем. Экспедиция ученых, занимающихся генной инженерией, давно заприметила острова, как благоприятную и очень самостоятельную среду для выращивания новых видов, ибо около 90% здешней фауны не встречается во всем мире. Очеловеченные дикие животные давно сосуществуют с людьми, хоть никогда не приближаясь к их умственному уровню, от того высшая раса использовали тех исключительно, как рабов, ибо те куда выносливее, как мясо, оказавшись сочнее и нежнее любой элитной телятины, как прислугу, что показывало высокий статус и экзотику. Есть теория, что происхождение подобного зверья возникло из-за чересчур тесного взаимоотношения человека (где-то со времен кроманьонеца) и животного, однако в лабораторных условиях потомство от подобного союза не оправдало ожиданий. Фризцкие козы, как говорят ученные, чисто генетический продукт, не имеющий ничего общего с природным проявлением очеловеченных черт у зверей. К тому же, козы вышли более покорными, да еще с редкой текстурой шерсти. Кажется, их созданием занимались куда дольше и упорнее, чем говорят в СМИ. Лет 30 назад фризцким фермерам раздали по несколько особей, чтобы продолжить наблюдение за развитием вида, но совсем скоро козы перешли в их полную собственность. Для ученых то было глобальным прорывом, все телевизионные каналы и газеты вещали об открытии, быстро производство поставили на рейсы и пожинали плоды, а каждая козья ферма отчисляла определенный процент с продаж той научной группе. Коз использовали исключительно для счесывания шерсти и пуха, однако ходили слухи о нежности мяса, которому нигде в мире нет равных. Время идет, и либеральное общество обращает внимание не только на людские права, но и на очеловеченных животных, борясь за нововведения о запрете их убийств. Как бы то не было, местным Фризца нет смысла в умерщвлении товара и своего главного дохода. Небольшая ферма семьи Огата размещена на отшибе от портового города, одиноко в холодно-зеленой пустоши недалеко от резкого утеса. Тут температура выше 15 градусов никогда не поднимается и сильные ветры, но теплая зима. Владения у них небольшие, в пол гектара, где на огородах растет негустой урожай, в основном морковь и картофель, поголовье скота скромное — 2 коровы, 5 кур и 1 петух, стадо овец в 10 голов, 4 Фризцких козочки, пастушья собака, да ветхий хлев и два небольших жилых дома. Все имущество передавалось поколениями, а ремонт, кажется, эти стены не видали со времен открытия островов. От краха и разорения потомственных фермеров спас лишь подарок ученых, отчего получилось хоть как-то расквитаться с долгами и обновить оборудование, а животина перестала походить на ходячие скелеты. Однако семейство редело, старики умирали, а молодежь не выносила скуку острова, даже имея хороший доход, им не на что было тратит деньги. Никаких вузов, развлечений, одни фермы, цехи да заводы. Получать образование банально необходимо на материке, а вернуться на острова возможно только по приглашению работать — в итоге мало кто возвращался. Из семейства Огата остались в родных краях только Томе с сыном, совсем недавно похоронившая родителей. Сама она уже не молодая, заниматься хозяйством и ей в тягость, но нанимать персонал, помимо старика четвероюродного ее брата, что приезжал только на посев и пожинания урожая, ударило бы им по карману. Хякуноске держал всю ферму на себе: ремонт, уход за скотом, продажи, закупки, уплата огромных налогов на собственность, что, собственно, его не сильно страшило. Он не собирался бросать мать и искать иллюзорный шанс в получении образования зарубежом, его вполне устраивала и сегодняшняя жизнь. Мужчина не привык жаловаться, он молча берет ответственность и решает проблемы семьи, давно смирившись, что и бежать-то некуда. Фризцкие козы имеют один из недостатков — долгий срок вынашивания. Беременеют они легко и могут за жизнь родить от 3-х раз, но выносят около 12 месяцев одного козленка. К тому же, выкидыши у них частая проблема, поэтому необходимы тщательный уход и внимательность. Отчего у семьи Огаты, имеющие изначально от ученых скромное количество в 6 коз, вырастить с их-то финансовыми бедами целое стадо — не представилось возможности. В идеале — одна Омега и на нее одна Альфа, к сожалению, Омег изначально меньше почти в 2 раза на острове, поэтому потомство имелось от нескольких Альф, но количеством перевалить все равно не получилось. Другие фермеры принципиально не скрещивали своих Альф с чужими Омегами или же за бешеные деньги, к тому же разделение спарившихся особей может быть чревато. Что касательно анатомии этих козочек: те напоминали мифических зверей — фавнов, только полностью в шерсти и с более животной мордой. Все они гермафродиты, имеющие половой член, но у Омег имеются рога и матка, что каналом соединена с анальным отверстием, перекрывая почти полностью прямую кишку. Едят они немного, как и гадят, соответственно тоже, много пространства для этого не нужно. Альфы при этом без матки, но, что удивительно, с выменем, они же в последствии и занимаются детенышами, растят и кормят, ведь молоко подается постоянно, хотя оно и довольно кислое для человека. Зачем постоянная выработка молока? Зачем пенис тем, кто рожает? Почему вымя не у рожающей особи? К ученым есть немало вопросов, что мучает общественность об внутреннем устройстве их продукта, но те уверяют, что работают еще над улучшениями. В любом случае, создания далеко не совершенные, отчасти странные, и очень несамостоятельные, поэтому уход за ними отнимает много времени. Огата тратится на ветеринарного врача, на постоянные проверки и улучшения их места проживания, как-никак, на шерсть плохое самочувствие тоже отражается. Тот их вычесывает в осенний и зимний период каждый день, а в весенний и летний каждые два дня стрижет. Шерсть растет молниеносно, поэтому отвозил мешки с товаром мужчина каждую неделю в город на своем пикапе. Со смертью бабушки и дедушки, также болезнью матери, пришлось ездить реже, а на рынке конкуренция все растет. Спасает положение одна семейная жемчужина, что приносит хорошие деньги — козлик Вася, у которого редкий светло-коричневый окрас, ценящийся выше обычного. Он еще совсем молоденький Омега, поэтому только-только стал готов к потомству, главное, чтобы гены не испортились и тот передал свою шерстку. Хякуноске уже начинает готовиться к этому событию, планировавший эксплуатировать Васю по полной, он должен семейство вывести к более лучшей жизни. Ранним утром Огата вывел скот на пастбища, пока он приглядывал за козами, его верная бордер-колли отлично справлялась с овцами, сгоняя их в кучку и быстро настигая потеряшек. Сейчас летняя ранняя пора, а значит скоро сезон сбора урожая, нужно найти помощников, любого качества, мужчина согласен даже делится с ними плодами, лишь бы те в земле не гнили и у него осталось то, чем засевать на следующий год. Томе отлеживается в доме своих родителей, помогая сыну насколько сил у той хватало и тружась над готовкой. Однако с каждым годом она все хуже, и врач приезжает все чаще. — Хозяин! Огата ремонтировал забор загона для овец, которые любители таранить все подряд, не имея никакого терпения. Поглядывал также на возню в траве коз, те ребячились, играли, веселились и хохотали, совершенно наивно не зная невзгод. Ночью прошел небольшой дождь, отчего сейчас их светлые шубки все перепачкались в зелени, придется еще и мыть сегодня. Развитием и внешне они на человеческих детей похожи даже в зрелом и престарелом возрасте, ростом всего 135 см с круглой мордочкой, а по уму достигают потолка 10-ти леток, но крайне тормознутых и невнимательных, долгосрочная память еще нормальная, но не кратковременная, тут же забывают то, что им поручили и могут легко засмотреться на бабочку и забыться. Помощники из них никакие. — Это что такое ты притащил? К мужчине подбежал один козлик, Вася, в руках держа охапку луговых цветов и полыни, где вперемешку затесались сорняки и куча насекомых. — Я собрал вам цветы. — Мне? — Да, они показались красивыми, поэтому решил вам подарить… — Ты же ешь такие, нет? — Огата принимает на руки «букет» и оглядывает его. — Да, но… Я хотел вам что-нибудь подарить. Вася оказался самой смышлёной козой, так даже дед Хякуноске говорил, повидавших несколько поколений на своем веку. Если взгляд остальных постоянно в расфокусе, держать зрительный контакт те не способны, даже на одной статичной точке, иногда и хуже 5-леток, то сразу видно то, какие глаза Васи осознанные, человеческие, в них читается понимание. Фермеры далеко не всегда желают учить коз речи и грамматике, однако бабушка не прочь была позаниматься с ними, так как преподавала в начальной школе, подход к братьям младшим она знала. На совместных коротеньких занятиях, пока доила коров или чистила их хлев, Вася схватывал на лету, научился читать, хоть и медленно по слогам, а также считать до 10. Он знал о временах года, о других животных, о его эмоциях, о том, куда его шерсть отправляют и зачем его содержат, что его вполне устраивало. Ему явно порой было скучно с сородичами, отчего часто под ногами терся у людей. За осознанностью следовало зарождение каких-никаких чувств, возможно, привязанности. Понимание смерти у него не было, однако не отменяло тоски по старшим в семье, поэтому липнуть сильнее начал к единственному хозяину, что был рядом, пока Томе куковала постоянно дома. — Ну… спасибо, — безынициативно отвечает Огата и трепет капну шерсти на голове козы. Распознавать чужие эмоции Васе удавалось с трудом, поэтому он совершенно не замечал саркастичных или пренебрежительных интонаций, как ему сказали — так оно есть, поэтому озаряется в улыбке. — Зови остальных, вас помыть нужно, — вроде Огата говорил о всех, но при этом Вася остался чистым, хотя возился в траве в поисках цветов больше других. Ему самому было интересно, почему эта коза настолько сообразительная, но черт поймешь этих генно-мутированных созданий. При том, что родители его были абсолютно обычными, даже светло-коричневый окрас унаследовал от скрещенной белой козы и бурой, которую считают бракованной из-за жесткой текстуры, а Вася на ощупь как шелк. Мужчина помнит тот день, как сам принимал участие в родах, как именно он держал мокрого козленка на руках, кутал в полотенца и помогал попробовать молоко в первый раз. Бабушка постоянно шутила, что это теперь любимый и личный подопечный внука, в каком-то смысле так и было, но, как самый молодой и крепкий, Хякусноске занимался тяжелой работой, от того небезопасно, чтобы хрупкий козленок ошивался рядом, поэтому тот стал любимчиком самой женщины, лопая ее вкусное варенье и засыпая под боком. Мужчина заранее набрал воды в большой самодельный бассейн из ненужных листов металла, под солнцем та быстро нагрелась. Вася позвал коз за собой, а те покорно послушались, он у них что-то вроде старшего несмотря на то, что, на самом деле, младше некоторых. Они залезли с удовольствием в воду и начали тут же дурачиться и плескаться. — А-ну, успокоились! — приказным тоном шипит фермер, ибо те так всю воду за бортики перельют. Козы сразу перестали безобразничать и поджали ушки, с этим хозяином не повеселишься, как с престарелой парой, что многое разрешала. Мужчина принес мочалки и щетки, пока вымывал и вычесывал одного, другие тихонько сидели и ждали, считая ворон в небе. Вася справлялся с простой процедурой самостоятельно, ему, кажется, даже нравится что-то брать в свои руки без чужой помощи, что, конечно же, облегчало работу Огате. Еще с таким интересом наблюдал за тем, как льется вода по его меху, как тот намокает, понимает, что нужно взъерошить ее, чтобы полностью намочить, иначе будет отталкивать. — А можно? — коза тянется к мочалке в руке мужчины, — Я попробую? — Что? Хочешь сам его помыть? — Да… Можно? — Ну, давай, — отдает ему мочалку, и Вася подсаживается рядом к сородичу и аккуратно отмывает его шерстку, при чем правильно — против роста. «Удивительно» Огата вспоминает, как сам не обращал внимания на то, что козлик бывало подавал ему инструменты, зная их названия, или приносил продукты нужные из хлева. Стоит ли обратиться к местному научному центру с этими наблюдениями? Точно нет, вдруг они его заберут, молодая Омега сейчас как последний спасательный круг для фермы. Когда козы были отмыты, Огата почистил им уши с глазами, копыта и зубы. Старается максимально следить за их здоровьем, как учили бабушка с дедушкой, нельзя этим пренебрегать, так как даже обычный уход увеличивает срок жизни. В среднем Фризцкие козы живут до 8-10 лет, если хорошо заботиться, и 12-15 проживут. Вакцины для них дорогостоящие, проценты с их содержания невообразимые, было хотя бы у семейства еще штуки 3 и лишние рабочие руки — бед знали бы куда меньше. Хякуноске думал плюнуть на все и заняться обычным скотом, однако все это дело нужно поднимать почти с нуля, закупать лицензии и проходить проверки, что стоит денег больших, ибо нынешняя животина сейчас идет лишь на личные нужды: молоко, мясо, яйца и шерсть, мать вполне искусно делает пряжу и вяжет сносную одежду. Не сказать, что бедствуют, но на ремонт ветхих помещений средств еле хватает, на постоянной основе завязывают пояса, а такая жизнь быстро заставит свихнутся. Томе, кажется, уже. Огата загнал овец и коз в стойла, сменив им подстилки и залив свежей воды в поилки. В глубине хлева после устроил удобное и мягкое место в уголке под тенью, чтобы ничего не отвлекало и подальше от чужих глаз. На ночь уже как неделю мужчина дает горьковатые капли Васе и Илье, чтобы повысить их фертильность. Илья, как Альфа, принес далеко не одно потомство семье, являясь самой зрелой особью и очень плодовитой, хоть его силы потихоньку уходят на закат и спад, надо все же попытать удачу, а деваться и некуда. Светлана — старая Омега, старше Ильи, уже кроме меха от нее ничего получишь, а ее детеныш — Ольга, совсем малютка, той еще года 3 расти до первой случки. Все надежды на то, что Вася сможет дать хотя бы около трех козлят, дальше и кроха подрастет. Поэтому Хякуноске все же торопится и нервничает много, считая дни до подходящего момента. — Вася, Илья, пойдемте. Оба козлика послушно следуют за хозяином. Старший уже понимает к чему все, давно запомнив тот самый уголок и приготовления, поэтому усаживается на уютную подстилку первый. Огата садится рядом и подзывает к себе Васю, чтобы тот уселся ему на колени. На самом деле, мужчина не любитель этой процедуры. Животные размножаются инстинктами, в основном, полностью самостоятельно, стоит только нужных особей запереть в одном месте. Вспоминает с дрожью тот период, когда на ферме был конь и они сцеживали его, ибо этот аспид легал каждую кобылу до переломов. Здесь все намного проще, но все равно не особенно приятно, ведь козам нужно помогать, иначе самостоятельно два гаврика ничего и не сделают. Вася как раз начал пахнуть феромонами из-за капель, нужно Илью только подтолкнуть и удерживать первого, они бывает сбегают от испуга. — А что мы будем делать? Огата нахмурился и застопорился. Объяснить Васе? Может тогда он и смирнее сидеть будет? Или сильнее перепугается? Да вопрос, конечно, не особо из легких, если объяснять разумному существу. — Вася, просто доверься мне, тебе больно никто не сделает. Все сделаешь и будешь свободен. Коза явно с недоверием смотрит, но все кротко кивает и повинуется. Хякуноске его укладывает животом на свои колени, поглаживая по мягкой спинке и почесывая за ухом, чтобы тот расслабился. Мужчина старается тихо надеть резиновые перчатки, лучше, конечно, все делать голыми руками, но брезгливость берет вверх, особенно зная, что сейчас будет делать. Он нащупывает под хвостом Васи задний проход и чуть повыше давит на мышцы, чтобы начали вырабатываться феромоны, на что коза дергается и заметно нервничает. Илья, благо, не медлит, заучив за столько лет весь план действий, поэтому тут же пристраивается сзади к подрагивающим бедрам. — Х-хозяин? Я не… — Тише, тише, ничего страшного не происходит. Ты главное расслабься… Вася начинает вырываться, отчего и Илья, и Огата сжимают его сильнее. — Нет! Я не хочу! Пожалуйста! «Что за черт?» Мужчине приходиться отпустить козу, чтобы ему не навредить, да было понятно, что тот весь сжался и не пустил бы внутрь. Как только Вася освобождается, то бежит вон из хлева, Огата тут же поднимается и за ним следом, боясь, что тот поранится. Несложно получается нагнать и поймать его, схватив за плечи, отчего малыш падает на траву. — Эй, в чем дело? Чего ты испугался? У козы растерянный вид, чересчур эмоциональный, даже жутко понимать, что его разум близок к человеку, нежели к животному. — Вы не делали такого раньше… Я не знал, что происходит… Огата садится на колени рядом, снимая перчатки и убирая в карман рабочего фартука. Он потирает загривок, неохотно желая рассказывать, как ребенку, про пестики и тычинки. — Это нормальный процесс, другие козы через него тоже проходили. Он нужен, чтобы у тебя родились козлята. — У меня? — Вася щупает свой живот. Он застал беременность Светланы, но ни случку, ни роды не видел, видимо, зря. — Да, для этого тебе нужно дать Илье… сделать то, что он должен. — Зачем мне рожать козлят? — Ну… Ради численности, чтобы вас было больше в стаде. — Зачем? — уткнулся взглядом в свои колени, будто обижено. «Это уже ненормально» — Чтобы было больше шерсти и у нас появилось больше денег. — Зачем? — Ну, что значит «зачем»? Всем нужны деньги… чтобы вот мы все хорошо питались, чтобы крыша вдруг не рухнула на голову. — Тебе нужны деньги за шерсть моих козлят? — поднимает голубые растроганные глаза. — Да, очень нужны… — Моей шерсти не хватит? — Боюсь, что нет. — Хозяин может забрать всю шерсть, что у меня есть! — вдруг бросается на колени к мужчине, обвивая их руками, — До каждого клочка! Все может срезать, что есть! — Если бы все так было просто, — пытается оторвать козу от себя, но после смиряется, раз не выходит, и успокаивающе поглаживает. Глубоко вздохнув, он бросает взгляд на окрестности, понимая, сколько еще работы впереди, а еще не начался сезон урожая. — Хорошо, хозяин, я сделаю все, что нужно… Для вас. У Хякуноске странные ощущения по этому поводу. Все было бы проще будь Вася очередной безмозглой козой, несмотря на очеловеченный вид, людской взгляд совсем быстро замыливается и отношение, как обычному скоту, крепчает. Человек не способен не проявлять ненависть и жестокость к тому, кто на него непохож, что уж говорить о животноподобных существах, не всегда способных за себя заступиться. Огата не жалует любой скот, как и общество людей, предпочитая возиться с ремонтом и своим пикапом, хотя такое «удачное» смешение обоих сторон в лице Васи его значительно будоражит. Что-то козлику позволялось больше, чем остальным, даже за банальными причинами (в дом коз не пускают, ибо те воруют со стола и едят комнатные растения, а Васе можно — он ведь знает, что можно что-то брать только с разрешения) следовала бóльшая привязанность и какое-никакое признание равного. Хотелось найти, быть может, союзника и помощника в козлике, что пойдет на встречу в такой трудный период в семье? — Тогда попробуем снова? Вася поднимает мордочку и смущено отводит взгляд, поджимая ушки. Ему явно не нравится то, что придется пройти через это снова. Но в чем же причина такого отношения, неужели в его глазах все видится как насилие? — Я… постараюсь. К сожалению, не вышло. Огата снова привел Васю и Илью в тот угол, но из-за зажатости первого Альфа не смог проникнуть, быстро потерял внимание и интерес, и сложности возникли уже с Ильей. Около часа мужчина возился, но терпение иссякло, отчего сильно потянул за рога козу. — Простите… — Вася не стал вырываться, не стал сопротивляться, блеять и бодаться, а лишь подполз к ногам фермера и обвил их руками. Огата холодно от него отстранился и вышел из хлева, у него дел по горло, а столько времени потратил впустую. Теперь осознанность козы его раздражала, подобный метод размножения для людей — дикость, ясное дело, но Вася, в первую очередь, зверье, ведь так? Еще и его весь род из пробирки, есть разве права у него? Прав, может, и нет, но есть откуда-то чувства, понимание того, что что-то делают против его воли. Насколько правильно теперь принуждать? Стоит жертвовать будущем фермы ради эмоций одной козы? Определенно нет, нужно отогнать мысли о надуманной человечности экспериментального продукта. Через день Огата решает съездить в город и найти ветеринара, дабы расспросить о выходе из ситуации, наверняка бывает, что коза сопротивляется при случке, только максимально аккуратно, без деталей, пока не хотелось, чтобы кто-то лишний знал о болтливости и чувствительной натуре Васи, боясь, последствий. Выяснилось то, что действительно встречаются упрямые особи, по непонятным причинам показывающие свой характер, все, как и у обычных животных — непредсказуемость вполне присутствует и у фризцких коз. Здесь необходим заботливый и обходительный подход — никакого насилия, ибо даже если произойдет спаривание, то само оплодотворение может пролететь мимо. Стоит умасливать Омегу: откормить, угощать, приласкать, чаще выгуливать, давать больше свободы. Выписали еще сильные таблетки, усиливающие гормонально течку, что коза должна сама бросаться на Альфу. Решение врача не шибко обрадовало Хякуноске, даже вызвало скрежет зубов и раздражение, будто он и так из кожи вон не лезет для общего блага, а все разбивается о привередливый характер одного скота. — Так что же… Вася, пойдем в дом? У меня есть кое-что для тебя. Вернувшись, стоило тут же преступить к важной и большей проблеме, что крепче остальных капает на мозг. Когда коза начнет ходить с круглым пузом, можно будет заняться все остальным насущным. Огата приготовил на столе несколько спелых сочных фруктов и ароматное сладкое, козы всеядные, хоть и нужно поддерживать диету… Раз баловать — пусть, пусть самого мужчину и будут объедать, плевать. Заранее Хякуноске растер в порошок лекарства и добавил их в выпечку, распотрошив всю пластинку. Врач упомянул, что эффект появится не сразу и прием растянется на неделю, но ждать совершенно не представлялось возможным. — Хозяин все еще сердится на меня? — подает робко голосок Вася, все еще сконфуженный недавними событиями. — Нет, не сержусь. Тебе не о чем беспокоиться, малыш. Это мне стоит извиниться, поэтому я веду тебя сюда. Они зашли в частный одноэтажный дом, что находился неподалеку, здесь жил сам Хякуноске, который, в случае чего мог подскочить среди ночи, если что-то случится в хлеве, да чтобы мать не мучалась от мычания коров или кукареканья петуха. Ее дом расположен у огорода, где в основном сама и возится. Томе не в курсе особенно всех проблем на ферме, Хякуноске не решается ее грузить этим, при том, что помощи никакой не будет, только лишний раз забеспокоится. Правда, здесь не хватает женской руки, Огате сложно поддерживать чистоту, отчего повсюду раскиданы инструменты, стружка дерева, мешки с зерном и сеном, да пыль скопилась. На банальные вещи не хватает сил и времени, хотя хлев достаточно убран и облагорожен. — Ох… Что это? — Угощения. Садись, — Хякуноске отодвигает стул, когда Вася усаживается, то придвигает ближе к столу, — Можешь съесть здесь все, что захочешь. Булочки с кремом самые вкусные, налегай. — Это все мне? — Да, ты, должно быть, натерпелся многого за последний месяц. Заслуживаешь получить награду. — Правда? — Правда. — А остальные? — Что остальные? — Они получат ее? Награду? — А… Ну… Да, но позже. На, ешь давай. Огата почувствовал неприятный холодок по коже, вспоминая, как каждая животина готова друг у друга еду прямо из пасти отнимать, лишь бы набить себе брюхо, а тут у кое-кого проснулась щедрость. Все же он натягивает улыбку и тычет круглой засахаренной булкой перед носиком козы, развивая аппетитный аромат. Заметно глаза заблестели у Васи и тот откусил кусочек прямо с рук мужчины, а облизнувшись, закивал. Действительно, вкусно. Очень быстро содержимое подносов начало уничтожаться, ибо фермер его намеренно с утра не кормил. Вася схрумкал за обе щеки все персики и яблоки, синнабоны и хлебные палочки, не оставив и крошки от тех мучных изделий, что напичканы таблетками. Мужчина только сидел рядом и подтирал полотенцем ему мордашку, изляпаную в креме и фруктовом соке. Отъевшись до отвала, козлика клонило в сон, поэтому Огата сразу отнес его в свою постель, где куда мягче и теплее, чем на подстилке из сена. Не знает, как подействует лекарство, однако постарается провести случку завтра еще раз, быть может, более ласкового подхода и сегодняшнего пира будет достаточно? Это же всего лишь упрямая коза, неужели ей понадобится много времени? До позднего вечера Огата не возвращался в дом, занятый делами на ферме, и, кажется, не видел, чтобы Вася выходил из дома. Когда сильно стемнело, и только полярная звезда сияла ярче месяца, он вернулся и привычно рухнул на кровать без сил. — Ай! — Ты все еще здесь? Мужчина случайно своим весом придавил козлика, что прятался под одеялом и, видно, весь день отсыпался. Еще и прикрикнул на него, чем сильно испугал… — Простите… я пойду. — Стой, — не дает копытце поставить на пол и тянет за пушистое плечо к себе, — ты… можешь остаться здесь. Но только на одну ночь, хорошо? Вася кротко кивнул, не поднимая глаза на фермера, и скромно улегся на краю постели в ногах. Козлик не раз спал с бабушкой Огаты в обнимку, и тот знает, как животина это любит. Конечно, принимать в свои объятия животное был еще не готов, но разрешил остаться рядом, все еще надеясь, что козу это расположит. Была до сих пор жива престарелая пара, все было бы куда проще, они смогли бы войти в доверие Васи и провернуть случку без огреха. Всего раз ему показали бы то, что ничего страшного в этом нет, дальше Хякуноске справился как-нибудь и сам. Одна проблема за другой сваливаются не вовремя и общим снежным комом, что уже дышит в затылок и скоро снесет с ног окончательно. Последнее время и спит он плохо, мучаясь рассуждениями о том, сколько проблем нужно решить и решаемы ли они вообще. Как он зол на то, что ни бабушка, ни мать и толику ему любви не уделяли от той любви, что дарили эти паршивым овцам и козам, и в итоге именно ему с ними всеми возиться, убирать их дерьмо и пытаться строить из себя «хорошего». Дали им имена, как дают детям, уверяли, что у каждой особи есть свой характер, и что они все чувствуют, в том числе плохих людей. Сколько раз его бодали коровы и овцы, клевали куры и кусала собака — бесчисленное количество раз, но разве это справедливо? Разве плохим людям нужно отказывать в базовых потребностях, как еда, одежда и деньги? Почему все копытные и пернатые твари решили, что имеют право на моральную оценку своего хозяина? И почему только один Вася к нему льнет и подлизывается? — Хозяин… Пищит где-то уже под боком голосок, который мужчина слышит в полудреме. — Чего тебе? — переворачивается на бок от козлика. — Мне… мне нехорошо… Через секунд 10 только до Огаты доходит, что это плохой знак, который нельзя игнорировать. Он поворачивается обратно к Васе, включает ночник и разглядывает его. У него шерсть мокрая и сбивчивое дыхание, вся мордочка покраснела, как и уши. Козлик дрожал и крепко хватался за ткань чужой рубашки. — Эй, подожди, подожди… Что случилось? Хякуноске потирает лицо и глаза, пытаясь быстрее проснуться. Готов уже встать с кровати и с козликом на руках вылететь из дома, но Вася его крепко держит. — Я чувствую… что я почему-то очень мокрый там… — Что? Где «там»? Он поднимает ножку и открывает взору свой подрагивающий эрегированный половой член, также то, что под хвостом шерсть слипалась от поблескивающей смазки. Видимо, Огата переборщил с дозировкой и эффект наступил слишком быстро и нездорово для козы, однако же появился какой-никакой шанс. — Ох, сейчас я… Сейчас я приду… Погоди. Мужчина хотел было встать, но Вася его не пускает. Он думал притащить Илью прямо сюда, пока Вася под действием гормонов, даже не побрезговав случкой на своей же кровати. — Нет! Мне страшно! Я не понимаю! Хозяин, не уходите! Пожалуйста! Впервые козлик начал кричать и… плакать? Он и это умеет делать? Наверное, бросать Васю, правда, не лучшая идея, он напуган и скорее всего не дастся Илье, да опасно не проследить за его самочувствием. Действительно ли фермер по ошибке дал смертельную дозу? Нужно, как минимум, попробовать успокоить. — Хорошо, хорошо. Я никуда не ухожу. Я с тобой. Иди ко мне, я тебя не брошу. Только не бойся, все наладится. Хякуноске обвивает руками козлика и ложится с ним на постель, чувствуя постепенно, как дрожь у того проходит. Мокрым лицом он оставляет следы на ночной рубашке и льнет к телу вплотную. В какой-то момент Вася начинает сильнее тереться о мужчину, тыкается носом ему в голые участки шеи и закидывает ногу. — Эй… Что ты?.. — Хозяин… Я чувствую что-то странное. Мне почему-то так тепло здесь… И мне хочется прислониться к хозяину ближе… — Эй, не стоит этого делать, слышишь?.. — Почему? Огата сам багровеет, понимая, что так просто течка не закончится. Надо как-то сейчас уговорить Васю пойти с ним, воспользоваться ситуацией. — Потому что… твои ощущения говорят о том, что ты готов. Помнишь, мы говорили о козлятах? Твое тело подает знаки, что сейчас подходящее время. Пойдем со мной, тебе станет легче, когда Илья все сделает, вот увидишь. — Но я не хочу к Илье… — Тц, а что ты хочешь? — Я хочу хозяина… Вася забирается на мужчину сверху и трется уже пахом об него, пуская слюни на грудь. У Хякуноске сейчас глаза из орбит выпадут, совершенно не ожидая подобного поворота событий. «Бросаться на альфу», видимо, было сказано буквально, однако же от человека же не пахнет животными феромонами, в чем же тогда дело? Это ненормально… — Так нельзя… — Почему? — Потому что я так сказал, прекрати… — Но хозяин… вы сами сказали, что хотите козлят… «Что? Дрянь, яне это имел в виду, какой же ты!..» Огата с силой хватается за тонкие запястья и валит козлика на спину, нависая над ним. Ему уже все это надоело, надоело играть хорошего перед скотом, что никак на уступки не идет. С тупой безмозглой козой все было бы проще, но почему именно от этого засранца ему так необходимо потомство, почему только у него подходящие гены? Мужчине хочется всеми фибрами души ударить по сплющенной мордашке, заставить блеять или просто заткнуться раз и навсегда, закончить либо свои страдания, либо его. Однако не решается. Его мозг давно нормально не отдыхал и высыпался, болят ушибы и прижатые тяжелыми ящиками пальцы, ноют давно зубы, которые не на что лечить, чешутся укусы комаров, гудит голова и тяжелеет на сердце. Он уже давно смертельно устал. Вася — единственное его спасение. Фермер разжимает кулак и проводит мозолистыми пальцами по пухлой щеке козы, а та в ответ, как на зло, льнет к ладони. Одного щелчка хватает, чтобы передумать и осмелиться на радикальное решение проблемы, еще не до конца понимая, принесет ли оно плоды, но, надеясь, что на секунду можно ослабить хватку и позволить себе глупость. Огата стягивает с себя домашние штаны с бельем и придвигает козлика к себе ближе, который тут же инстинктивно разводит ноги. Его всегда смущало то, что фризцкие козы поголовно имею мужские гениталии и размахивают ими перед лицами фермеров, будто в этом нет ничего странного, одеть их никогда не получалось, те рвали и снимали любые штаны, хоть узлом завязывай. Все равно, что корову засунуть в джинсы, чтобы прикрыть ее вымя. Это животное, а не человек, в первую очередь. И сейчас, перед Огатой — нечеловек? — Хозяин, пожалуйста, мне это нужно… — сбивчиво тараторит, кое-как ловя ртом воздух. Хякуноске с силой сжимает желваки и зажмуривается, боясь взглянуть на то, что сам творит. Головкой члена утыкается в мокрое колечко мышц, которое от течки все разбухло, и куда неприятно попадает шерсть и тянется, приходит ее убираться руками, случайно дотрагиваясь до горячего члена козлика. Смазки очень много, она каплями вытекает и пачкает пушистый хвостик с постельным бельем, но она и помогает легко проскользнуть внутрь. Из мужчины вырывает громкий полустон, отчего даже глаза распахиваются, удивившись тому, насколько проход по ощущениям похож на женскую вагину, только куда теснее. По сути, Омега и есть самка, значит, такой акт — не мужеложство? Стоило бы этими вопросами задаваться раньше… Огата делает острожный и медленный толчок, чтобы не навредить не подготовленному телу, однако сильного давления на член не исходит, а Вася сам выгибается и сладко поскуливает. Его зрачки настолько расширяются, что незаметна голубая радужка, а по лицу ползет какое-то напоминание улыбки. — Хозяин, это так странно… Мне почему-то нравится… Все же это облегчение, что коза не травмируется, ни физически, ни… морально. Может получится создать положительный опыт, и потом тот раздвинет ножки для Альфы без проблем. Хотя сейчас Огата поступает исключительно в своих интересах и гаденьких желаниях. Толчок за толчком, стон за стоном — крыша начинает ехать у обоих. Старая кровать под весом и трением начинает скрипеть, а комната наполняется еще хлюпающими звуками и шлепками. Тонкие пальцы козы из последних сил цепляются за плечи мужчины, а тот крепко сжимает в объятиях миниатюрное тельце, прикусывая его за ушко. Огате, что не видел ни любви, ни ласки, ни тепла уже очень долгие годы хватило всего ничего, чтобы вылиться прямо в податливого Васю, который внутри будто еще сильнее растянулся и специально задрал ноги, чтобы семя стекло вниз. Крупные мурашки ударили и по коже животины и какая-то прозрачная жидкость вылилась с его пениса. Хякуноске старался не думать, кто лежит перед ним, ведь что-то давно варилось на душе, замечая тонкое и хрупкое телосложение, глуповатую и милую мордочку, очаровательный розоватый половой член и упругость внутренних стенок. Все это сейчас неважно и забудется на следующий день, главное, чтобы говорливая коза молчала… — Ах! Хозяин, хозяин! Мне так нравится, правда, нравится… — Мне тоже, — сипит ему на ушко Хякуноске, продолжая ленивые смазанные поступательные движения бедрами. И главное еще то, чтобы предательское человеческое сердце не взяло вверх над разумом.