Дурацкие туфли

Весёлый джаз двадцатых годов прошлого века в исполнении какой-то известной в узких кругах группы захватывает, кажется, каждого гостя, пришедшего на этот праздник жизни, унося его либо в пляс, либо к барной стойке. Только Лера стоит поодаль, напряжённо высматривая хоть что-то, что может ей пригодиться. Узкое вечернее платье слишком сковывает движения, значительно снижая возможность её победы в случае драки. Уже почти отчаявшись, что вообще сможет выполнить это задание, она тяжело вздыхает, на что в наушнике звучит знакомый голос: – "Ma chérie, твои вздохи очень отвлекают, "– произносит он, как будто, издевательски. По крайней мере, Лере кажется именно так. И от чего же, интересно, они его отвлекают? От ничего не деланья? – фыркает девушка, неожиданно ловя взглядом человека с предоставленной Разумовским фотографии. – Я его вижу, – коротко произносит она и, слегка оглянувшись по сторонам, двигается с места... И тут же спотыкается, в последний момент удержавшись за стойку. Чёртовы каблуки, на которых абсолютно невозможно ходить, уже успели не только натереть пальцы, но и значительно увеличить шанс подвернуть сегодня ладыжку. – "Видела, откуда вышел?" – Да, – Лера недовольно цокает, пытаясь выровнить походку хоть немного, и не спеша поднимается по мраморным ступенькам, то и дело чувствуя, что вот-вот соскальзнёт вниз. Вот бы кто-нибудь хоть руку подал, – думает она, увы, всё же добираясь до нужной двери самостоятельно. Ну, а что, сильная и независимая, даже в этих дурацких туфлях. Бледная ладонь ложится на позолоченную как её платье ручку, грубо дёргая, но та, к великому сожалению, не поддаётся. – Ну, конечно, – устало шепчет Лера, вытаскивая из сумочки отмычку. Почему-то после того, как сегодня утром она три часа провозилась с тренировочным замком под присмотром или командованием Олега Волкова, девушка решила, что сможет вскрыть что угодно, особенно, чёртову дверь в старинном особняке. Поэтому засовывая две тонкие "железки" прямо как её учили, Лера пытается нащупать то, что должно щёлкнуть и повернуться, но в итоге лишь обнаруживает, что напрочь застряла в замке. – Вот блин, – она дёргает туда-сюда, но чем больше раз у неё не получается, тем сильнее противная тревожность расползается по всему телу, – Сергей, я не могу открыть...Сергей?, – по какой-то только одному Богу известной причине Разумовский молчит именно в самый нужный момент, заставляя её сердцебиение значительно участиться, тут же отдаваясь неприятным гулом в ушах. Лера дёргает ещё несколько раз, пока сверху не слышится чей-то голос: – Вам помочь? Она так и замирает, боясь повернуться. Ну всё, капец. Тут же половина бандитов города. Никто даже разбираться не будет, зачем она пыталась залезть в комнату одно из них. Сразу скрутят, вывезут в лес и застрелят, прямо в этом красивом, но неудобном платье. – Валери? Тут же приходит осознание, и Лера на автомате поднимает голову, – Марк? – выдыхая так, будто только что смогла обмануть саму Смерть, она даже слегка улыбается. Во-первых, потому что приятно видеть его красивое лицо, а во вторых, потому что, судя, по известной ей информации, Марк Альваро не дружит ни с кем из здешней мафии, а, значит, скорее всего не сдаст её первому попавшемуся охраннику. – Вам помочь? – повторяет он, улыбаясь в ответ, и, не дождавшись подтверждения, отдаёт ей свой бокал шампанского, перехватывая многострадальную отмычку. В недоумении выпучив глаза, Лера смотрит, как он ловко поддевает что-то внутри замка и, прислушавшись, щёлкает, наконец, отворяя дверь. – Por favor, – протягивая руку, Марк приглашает ёё войти и, быстро заскочив следом, аккуратно закрывает за собой дверь. Большая комната встречает расшитыми во всю стену гобеленами с портретами своего хозяина, и Лера машинально морщится, находя это всё ужасно безвкуссным и уж слишком самолюбивым. – Ух, – Марк оглядывает их вслед за ней, подходя ближе, так, что она теперь может чувствовать, какой приятный, цветочный аромат исходит от его загорелой шеи. Карий взгляд, вдруг, замирает на ней, заставляя свою обладательницу на секунду забыть о задании, но чужой, мягкий голос возвращает в реальность, – Как молодые об этом говорят? Кринж? – смеётся он, и Лера почему-то тоже начинает хихикать. Так глупо, но она больше не чувствует ни тревожности, ни напряжения, даже почти забывая о ноющих в туфлях ногах. – "Лера, я отходил. Ну что, ты вошла?" – вновь звучит в наушнике, от чего девушка хмурится, только сейчас осознавая, что будет весьма сложно объяснить Марку, зачем студентка меда вскрывает замок какого-то олигарха, общаясь с кем-то через скрытый наушник. – Да, я на месте, – отвечает она, смотря на мужчину, который, кажется, совсем не удивлён. Что ж, это определённо странно, но разбираться с этим времени нет. Быстро осматривая местность, Лера замечает чёрный, лакированный шкаф со встроенными почти до низу книжными полками, на которых, естественно данному месту, вместо книг стоит дорогой алкоголь. Она уверенно шагает к ним, размышляя, куда лучше всего будет установить лежащую в сумочке камеру: он примерно её роста, значит, на уровень глаз нельзя. Может, выше? – думает, она, пододвигая стул, чтобы залезть, но, вдруг, чувствует на плече лёгкое прикосновение. – Валери, нужно ниже, – Марк указывает на предпоследнюю снизу полку, – Когда вы тянетесь наверх...к верху, то всегда смотрите в направлении руки. Так камеру быстро заметят. Но вниз вы просто тянете руку, без взгляда. Понимаете? – Кажется...да, спасибо, – улыбаясь, она кивает, устанавливая устройство там, где он сказал, и нажимает на кнопку, – Видно? Ответное молчание почему-то выбешивает даже сильнее, чем выбор наряда на сегодняшний вечер, поэтому скозь зубы, она повторяет уже более раздражённым тоном, – Сергей, тебе видно? – "А, так ты со мной?" – вот теперь точно по издевательски отвечают ей, от чего тут же подступает мигрень, – "Ты теперь с этим иностранцем под ручку что ли ходишь?" – Мы случайно встретились. – "Ну, смотри, чтобы вы также случайно не встретились в ЗАГСе," – Разумовский противно хихикает, и Лера уже готова кинуть что-то тяжёлое в стенку, представляя, что целится в смазливое, веснушчатое лицо, как, вдруг, замечает, что собеседник дёргается и, начиная прислушиваться, испуганно смотрит ей в глаза. – Валери, кто-то идёт..., – шепчет он, и за этим шёпотом Лера отчётливо слышит звук приближающихся к ним шагов. Паника стремительно овладевает всем телом и мыслями. Она вертится, пытаясь найти место, куда им обоим можно было бы спрятаться, но ни закрытого стола, ни шкафа с нормальными дверцами так и не находится. Позолоченная ручка дёргается с той стороны, но так и не придумав ничего лучше, она толкает Марка на кровать и, заскакивая сверху, накрывает его губы своими. Прямо в этот самый момент дверь открывается, и какой-то охранник, залипнув на секунду на всё происходящее, вдруг, тревожно вздыхает и, извиняясь, снова закрывает дверь. Радостно выдохнув от того, что ей везёт уже второй раз за этот вечер, Лера приподнимается, опираясь ладонями на чужую грудь. – Капец, пронесло, да? – ещё посмеиваясь от такого контраста эмоций, она машинально двигается чуть ниже, пока в бедро что-то не начинает упираться, – Ой, у вас что, пистолет в кармане? – девушка поднимает взгляд на прикрывающего покрасневшее лицо мужчину, тут же вспоминая, что её обыскивали на входе, как раз на предмет оружия. – Можно, я не буду отвечать на этот вопрос..., – его голос звучит надрывно, немного с хрипотцой, от чего Лера начинает замечать, насколько сильно горят её собственные щёки, – Прошу, Валери, перелез...нет, залезте..., нет слезь... – Да, да, я поняла. Аккуратно перекинув ногу, она всеми силами старается не смотреть вниз, наконец, сползая на прохладный пол. Это немного отрезвляет, хотя ни одной адекватной мысли в голову всё равно не лезет. Марк поднимается следом с таким серьёзным выражением лица, что ей даже становится неловко. Наверное, стоит пойти домой, пока сюда не нагрянул кто-нибудь ещё. Потому что, судя по всему, ещё от одной такой самодеятельности ей точно прилетит по бошке. Всё за всех решив, Лера кивает, – Я пойду, извините меня. Хорошего вечера. Только сделав шаг, её мягко хватают за запястье, заставляя обернуться, – Валери, вы можете остаться? Хотя бы на 30 минут? – А почему именно на 30? – Потому что, если вы уйдёте слишком быстро, обо мне будут думать...ну, вы понимаете как. Золотистые брови вопросительно ползут вверх, явно намекая, что она совершенно не понимает, о чём тот говорит, – А? На удивление, Разумовский будто читает мысли, тут же включаясь в разговор: – "Ma chérie, он имеет в виду, что если кто-то увидит, что ты покинула данную опочевальню так быстро, то подумает, что твой дружок скорострел." Уже итак горящее лицо, кажется, богровеет полностью, и Лера на секунду забывает как дышать. Марк тоже смущённо отводит взгляд и, отпустив её руку, садится на кровать. Виснет странное молчание. Похоже, даже Разумовский решает лишь тихо наблюдать за происходящим, первый раз в жизни не доводя девушку неуместыми комментариями. Пару минут побродив из стороны в сторону, Лера чувствует, как усталость в ногах уже весьма стремительно превращается в боль, так не вовремя ещё больше подкосившую её настроение. Не приятно хмурясь, она присаживается рядом и тяжело вздыхает, осторожно касаясь кончиками пальцев напряжённой голени. – Дурацкий день? Марк задаёт простой вопрос, но почему-то его голос звучит так приятно, с какой-то ноткой грусти и заботы, которая даже придаёт ему своеобразный шарм. Лера чуть улыбается,– Дурацкие туфли. – Позволите? – он нежно оплетает пальцами её тонкую ладыжку и, не спеша приподняв, кладёт себе на колени. Пара движений и застёжка поддаётся, избавляя её многострадальную ножку от этих адских туфлей. Лера машинально выдыхает, чувствуя долгожданную свободу, и в душе даже благодарит Разумовского, который всё-таки заставил её перед всем этим сходить на педикюр. Дыхание вмиг замирает, как только чужие пальцы начинают массировать затёкшие мышцы, плавно проходясь по всей поверхности до самых кончиков пальцев. Марк давит куда-то, и она чуть прикусывает нижнюю губу, чтобы не застонать. Кто знал, что массаж ног вообще может быть настолько приятным? – Марк, а могу я задать вопрос? Не отрываясь от занятия, он поднимает голову и улыбается, – Конечно. – Почему вы помогли мне...с дверью? – уточняет она, на всякий случай, чтобы не делать ситуацию ещё более двойственной, – И даже не спросили, что я делаю... Марк лишь пожимает плечами, – Я подумал, что это очевидно...Вы шпионите и я был рад, что в этот раз не за мной. Щёки тут же вновь вспыхивают,и, поджав губы Лера стыдливо отворачивается. Он понял, что я шпионила в тот раз, но до сих пор не приказал своим головорезам закопать меня где-нибудь в лесу? – пробегает в голове мысль, и она с интересом косится на уже перешедшего на другую ступню мужчину, – Почему? – Вы не ответили на первый вопрос. Если знаете, что я занимаюсь...подобным, зачем мне помогать? На мгновение он замирает с таким тяжёлым выражением лица, что Лера успевает пожалеть вообще о каждом сказанном сегодня слове, но, вдруг, янтарно-небесный взгляд поднимается, словно заглядывая ей в самую душу. – Потому что вы мне очень нравитесь, Валери. Лера никогда не понимала, что означает эта смазливая фраза про пробежавшую искру, но от той нежности, смешанной с отчаянной надеждой в чужом взгляде, всё тело будто вспыхивает, а сама она совершенной упускает момент, когда их губы вновь соприкасаются в настолько жадном поцелуе, что дыхание захватывает. Бледные пальцы вплетаются в серебристые волосы, вмиг уничтожая всю укладку, а Лера чувствует, как розовая помада всё больше и больше размазывается по её раскрасневшемуся лицу, почти сливаясь с тоном кожи. Однако одна разумная мысль всё же мелькает в юной, женской голове, вынуждая её резко распахнуть длинные ресницы. – Марк, у вас есть презервативы? –  спрашивает она, тут же ловя чужой, озадаченный взгляд. – ¿Qué? Перезер...? – Презервативы, – повторяет Лера, но, не видя и грамма понимания в глазах напротив, немного сводит брови, пытаясь вспомнить, что учила на уроках английского языка,– Так, как это будет то...ганд...condom! – Ох, – Марк тут же кивает, начиная рыскать по карманам светлого костюма, но с каждой пройденной секундой выражение его лица становится всё более и более мрачным. Лера уже и сама думает, что всё, на этом они и закончат, но тут, как по волшебству, Марк, вдруг, вытаскивает из внутреннего кармана красненький квадратик, смотря на него так, будто это лекарство от какой-то смертельной болезни, а не презерватив иностранного производства. Тут же подхватывая девушку за талию, он переносит её к изголовью кровати и, сняв пиджак, припадает прямо к тонкой шее, обжигая нежную кожу горячим дыханием. Лера даже немного завидует, потому что от каждого нового поцелуя ей самой дышать становится всё сложнее. Мурашки вновь разбигаются по всему телу, изчезая где-то у кончиков волос, когда его рука скользит по оголённому бедру в разрезе платья, так крепко сжимая мышцы, что из девушки вырывается короткий стон. – Валери, позволите снять ваше платье? – шепчет Марк, ища в плиаде этих золотистых блёсток хоть намёк на застёжку, но Лера тут же возвращает его ладонь на прежнее место, чуть приподнимая нижнюю часть, чтобы полностью освободить таз. – Я его еле надела, так что, вряд ли смогу это повторить...пожалуйста, не отвекайтесь. – Como usted desee, señora. Почему-то от его нежного испанского крышу сносит ещё больше, и трусы, в прям смысле, слетают будто сами, оказываясь где-то за пределами её видимости. Марк смотрит на это молча, а потом лишь кивает, уже через пару секунд закидывая её бёдра себе на плечи. Раньше она часто представляла себе, какого это: то после трудного учебного дня, то после трудной "рабочей" ночи, и давно решила, что всё это останется только в мечтах, но, к огромному удивлению, реальность оказалась куда более вдохновляющей. Ловя приоткрытыми губами каждый вздох, Лера чувствует, как живот скручивает приятной судорогой каждый раз, когда чужой, горячий язык касается нужного места, заставляя её саму плавится на шёлковом покрывале. Она старается не мешать, то сжимая пальцами мятую ткань, то прикрывая рот в подступающем стоне. Как же давно ей не было настолько хорошо! Только бы это всё не заканчивалось... Марк словно замечает каждый неровный взох, каждое мелкое вздрагивание, исходящие от девушки, что незамедлительно следует в нужном направлении. В какой-то момент приятная щекотка внизу живота становится настолько яркой, что Лера вхлипывает, – Я сейчас... – Тогда позволите, – улыбаясь, он достаёт из-под её головы подушку и, чуть приподняв за бёдра, подкладывает под поясницу, – Скажите мне, что вы не против. Лера совершенно не понимает, о чём тот спрашивает, но готова согласиться на что угодно, лишь бы это не заканчивалось. Между бёдер уже слишком мокро и пульситует так, что приходится закусывать губу, чтобы не застонать, поэтому она лишь кивает, смотря прямо в тёмные, расширенные зрачки напротив. У самой сейчас, наверняка, не лучше, – проносится в голове мимолётная мысль, тут же исчезая, когда, вновь припав к её дрожащая губам, Марк медленно входит, немного надавливая большим пальцем на кончик клитора. Она протяжно стонет в поцелуй, обхватывая бёдрами его тонкую талию. Толчки размеренные и сильные, и от каждого из них по телу рабигаются тысячи мурашек. Лера сминает чужую, намокшую, белую рубашку, думая, что больше всего на свете хочет её разорвать. Так, чтобы кончики пальцев скользили по загорелой коже, впиваясь в неё при каждой новой волне ощущений. Так, чтобы он тоже чувствовал, как она сходит с ума. Марк постепенно ускоряет темп, уже сам пряча лицо в её разгорячённой шее, и тихо стонет, пытаясь не переключать на себя чужое внимание. Но Лера прекрасно чувствует, как тот вздрагивает, сбивая дыхание, каждый раз, когда она просовыевает пальцы в серебристые волосы, чуть сжимая их у основания. Мысли вмиг исчезают как только новая волна мурашек смешивается с неведомым жаром, заставляя её чуть выгнуться, и с протяжным стоном расслабленно откинуться назад. Мир будто на пару секунд теряет все цвета и звуки, пока Лера медленно моргает, стараясь восстановить давно сбившееся дыхание. Марк валится рядом, но она пропускает этот момент, обращая внимание только, когда их пальцы сплетаются, а на её тыльной стороне ладони не остаётся лёгкий поцелуй. Поворачивая голову, она улыбается, чуть прикусывая нижнюю губу, потому как раскрасневшееся, но абсолютно довольное лицо напротив вновь немного кружит голову, пробигая приятной судорогой внизу живота. – "Кхм...," – как гром среди ясного неба, раздаётся в ухе и улыбка тут же пропадает с её лица, предшествуя собой лишь нервный холодок, пробежавший по взмокшей спине, – "Судя, по звукам, вы закончили," – хихикая, произносит Разумовский, даже не пытаясь притвориться, что ничего не заметил. – Блять..., – Лера случайно произносит мысли вслух, ловя в ответ лишь непонимающий, янтарно-голубой взгляд. – "Согласен, было весьма быстро. Но ты так сразу крест на нём не ставь, это же ваш первый раз, нужно друг к другу привыкнуть..." Сергей продолжает издеваться, и Лера уже успевает представить, что душит его бледную шею, как, вдруг, осознание будто пулей простреливает один упущенный факт, – Камера..., – шепчет она, резко подскакивая и тем самым напугав уже итак растерянного Марка, который вздрагивает, убирая от неё руку, как от прокажённой. – Валери, вы...no satisfecho... довольны тем, что я сделал? Простите, я подумаю...подумал... – Тихо! – рявкает она уж слишком нервно, что тут же заставляет мужчину виновато опустить глаза. Но Лера решает, что разберётся с этим позже, вновь возвращаясь в неприятный разговор, – Быстро удалил видео. Хоть её голос звучит серьёзно и весьма пугающе, по всей видимости, то большое расстояние между её кулаком и лицом Разумовского позволяют ему противно захихикать в ответ, – "Ma chérie, спокойно, я отключил запись как только понял, что происходит. Поверь мне, ваши скучные хоум видео никому не нужны...ну, мне уж точно...тем более, я предпочитаю участвовать, а не наблюдать. Кстати, платье можешь оставить себе, в магазин его всё равно больше не примут," – он хихикает ещё раз, будто школьница, смотрящая новую дораму, но Лера уже этого не замечает, с радостью выдыхая и облакачиваясь на прохладную стенку кровати. Удивительно...пронесло третий раз за день. Сегодня боги точно на её стороне, защищая даже от извращенской натуры Сергея Разумовского. Довольная она поворачивается к притихшему Марку, вмиг замечая, что тот даже не смотрит в её сторону, да более того, даже не двигается, словно перед каким-то монстром, готовым вот-вот откусить ему голову. Мимолётная мысль о явной травме пробегает в её голове, и, тяжело вздохнув, Лера нежно касается чужого колена, – Марк, простите за такое поведение. Я...злилась не на вас...это сложно объяснить. Янтарно-голубой взгляд медленно поднимается на неё, – Простите, я подумал, что вы выпили или приняли что-то, поэтому не оценивали ситуацию адекватно...а  я этого не понял и... Чего?! – кричит внутренний голос, явно отражая весь спектр эмоций на её немного уставшем от всего происходящего лице... – Так. Во-первых, я не пью на работе ,а во вторых, я не наркоманка, – произносит она серьёзно, всё же думая, что тот факт, что она минуту назад общалась с воздухом, пусть и через скрытый наушник, явно играет не в её пользу. Но все равно, не наркоманка она! По её тяжёлому выражению лица Марк чует неладное, тут же начиная бегать глазаками в попытках быстро сообразить, что, в какой-то степени, Лера находит милым, прикусывая внутреннюю часть губы, чтобы скрыть подступающую улыбку. Общение с Разумовским всё же прилично испортило её за последний год. – Простите..., – он улыбается и быстро лезет в телефон, – Может, вы хотите поехать куда-нибудь? Его растерянность постепенно начинает заводить, и, раз уж, сегодня ей несказанно везёт, Лера решает посмотреть, куда это всё приведёт, – Ну и куда же? – старается она звучать серьёзно, еле сдерживая смех. Повезло, что актриса из неё хорошая. – В ресторан? – Марк отвечает и тут же делает паузу, видя, что настроение спутницы не особо меняется, – Париж? Милан? Куда угодно, где вы не будете на меня злиться. На последней фразе девушка не выдерживает и смеётся, подползая ближе к, кажется, ещё больше растреянному мужчине. Она нежно проведя ладонью по его щеке, оставляет на тонких губах мимолётный поцелуй, – Предложение заманчивое, но я бы хотела принять душ и просто прогуляться вдоль Фонтанки. Марк устало выдыхает и, улыбаясь в ответ, качает головой, – Вы обманули меня...это было жестоко... – Могу я как-то загладить свою вину? – хихикает Лера, обводя кончиками пальцев острые скулы, – Париж? Милан? Он нежится под каждым её прикосновением, рассматривая черты лица так внимательно, будто пытается запомнить этот момент на вечно, – Мне нравится Париж... – Хорошо, обязательно съездим...