Планета Валерка

      Если бы не собака, ничего бы не было. Но у старого эрдельтерьера Макса был скверный характер и две дурные привычки. Если поводок тянули в одну сторону, то он упрямо шёл в другую. И ничем его было не вернуть на путь истинный, кроме сорванного одуванчика… За ярким жёлтым цветком Макс был готов идти хоть на край света. Он даже не ел одуванчики, а только нюхал, нюхал и нюхал, пока жёлтый цветок не превращался в мятый коричневатый комочек и больше не смущал его обоняние чудесным запахом. Тогда Макс с грустной мордой оставлял в покое замученный цветок и шёл искать следующую жертву.       А второй дурной привычкой старины Макса было неистребимое желание разуть хозяина. Стоило только Антохе присесть на камень или на скамейку, как Макс буквально возникал из ниоткуда и начинал осторожно стягивать с его ног сандалии, кеды или ботинки. Вероятно, пёс считал, что если он сам ходит по земле босыми лапами, то и хозяин не имеет права носить что-либо на ногах, включая носки. Обычно он проделывал это аккуратнейшим образом, не портя ни обувь, ни ткань, а потом принимался вылизывать хозяйские ноги, словно хотел убедиться, что даже запаха от них не осталось.       Поэтому Антоха с поздней весны до начала осени гулял с Максом босиком. Как только земля прогревалась до того, что из неё начинала лезть буйная зелёная поросль, Антоха с облегчением скидывал ботинки, мыл их, запихивал внутрь изрезанную скомканную газету и закидывал на антресоль. И всё лето носился босиком, одевая разве что иногда кеды, чтобы погонять с мальчишками мяч, или сандалии, чтобы сходить в кино.       Впрочем, Максу хватало и этих редких оказий, чтобы отметиться в истории. Один раз ему надоело сидеть привязанным к скамейке, он перегрыз поводок и выбежал на поле к воротам, чтобы помочь хозяину разуться. Антоха, естественно, пропустил мяч и ушёл домой в одном кеде, потому что второй Макс не отдавал до самого подъезда. После этого кед пришлось выкинуть, потому что в пожёванном виде он был годен лишь на то, чтобы стирать ногу в кровь. Заодно на помойку полетел и второй, ни в чём не виноватый, но, как говорится, два сапога – пара…       А второй раз Макс разул Антона, когда тот, расчёсанный и наглаженный от рубашечки до шортиков, на скорую руку вывел своего четвероногого друга прогуляться перед тем, как пойти в кино с девочкой из соседнего подъезда. Стоило только Антохе зазеваться на проезжающую мимо поливальную машину, как эта собака (иначе и не скажешь!) одним махом сковырнула с его ноги сандалию и рванула с ней в кусты. Антон кинулся за Максом, да куда там! Пёс, зная назубок все тайные тропы и закутки между домами, вынырнул из-под сушилки на другом конце дома... Уже без сандалии, разумеется. А девочка посмотрела на босого Антона, с виноватым видом шевелящего пальцами ног, фыркнула и сказала, что с таким босяком она в кино не пойдёт ни за что.       – Ну и пожалуйста! – хмыкнул Антоха и пошёл в кино один. Босиком. В фойе кинотеатра висел листок бумаги с надписью: «Билетов нет» – а под ней грустно стоял белоголовый худенький мальчишка в рубашке с коротким рукавом и шортах, в точности таких же, как у Антохи. Только обутый в расхлябанные сандалии.       – Хочешь в кино? – спросил его Антон. Мальчик поднял на него синие, как небо, глаза и неуверенно кивнул:       – Только билеты уже кончились, – сказал он виновато, словно это случилось из-за него.       – Ха, - тряхнул головой Антоха и жестом фокусника вытащил два билета из нагрудного кармашка. - Оп-па! Один – для тебя!       Мальчик сначала несмело улыбнулся, а потом снова опустил голову:       – У меня денег не хватит, чтобы тебе отдать, – объяснил он сердито. – Я уже мороженное купил и съел.       Антоху это рассмешило, и он спросил с улыбкой:       – Ну и на кого ты тогда злишься?       Мальчик опустил глаза и тихо признался:       – На себя.       – Брось, – посоветовал Антоха. – Пошли лучше быстрей, а то журнал кончится!       – А деньги? – захлопал глазами мальчишка.       – Потом отдашь, – отмахнулся Антон, почёсывая одну босую ногу другой. И видя, что мальчишка никак не может ни на что решиться, протянул руку, взял его за ладошку и потащил за собой к тёмной портьере, закрывавшей вход в кинозал.       Пожилая женщина-контролёр взяла у Антохи билеты, оторвала корешки и недовольно воззрилась на его босые ноги.       – Что такое? – быстро вскинул глаза Антон. – В кино нельзя с мороженым, семечками и собаками… – Он ткнул пальцем в правила посещения кинотеатра, которые были вывешены на стене. – Здесь нигде не написано, что нельзя без обуви!       Женщина внимательно посмотрела на него и махнула рукой: «проходите!» Антоха потащил своего незадачливого едока мороженого в тёмный зал, шепнув на ухо:       – Третий ряд, пятое и шестое место… Тебя как звать?       – Валерий, – солидно ответил новый знакомый, пробираясь за ним по рядам кресел мимо сидящих людей.       – А я Антон.       – Очень приятно, – вежливо сказал мальчик Валерий. И смущённо спросил:       – А ты всегда так ходишь? Босиком?       – Да, – быстро ответил Антоха. – Потом поговорим, кино начинается!       Мальчик Валерий кивнул, но руку Антона не отпустил. Они так и просидели весь сеанс, держась за руки, пока по экрану не побежали титры и не вспыхнул неяркий свет в зале.       Кино было про индейцев, которых сгоняли со своей земли злые белые люди. Главный герой был индеец, молодой, красивый и сильный, но простодушный. Поэтому в конце фильма его предали, заманили в ловушку и убили… Мальчик Валерий очень впечатлился и чуть не плакал.       Антон посмотрел на него и хмуро сказал:       – А, по-моему, он был просто дурак… Нельзя было верить торговцу. Он же ради денег кого угодно продаст, хоть мать родную!       Солнце слепило им глаза после тёмного зала. Они шли по улице, так и держась за руки, словно приклеенные.       – Он не дурак, а благородный человек! – горячо возразил Валерка. И тут же добавил примирительно:       – А торговец просто подлец.       Антоха искоса глянул на него, но промолчал. Ему не хотелось спорить с этим мальчишкой. Антохе хотелось с ним просто дружить и вот так спокойно держать его за руку и смотреть в эти совершенно невозможные синие глаза.       – Ага, – согласился он. – Хорошее кино.       Валерка вдруг покрутил головой и смущённо спросил:       – А куда мы идём?       – Не знаю, – беззаботно ответил Антоха. – Просто гуляем!       Он осмотрелся и усмехнулся. Ноги сами привели его в свой собственный двор.       – Если что, я в этом доме живу, – доверительно сообщил он Валерке, показывая свободной рукой. – Второй подъезд, квартира семнадцать.       – А я в том доме, напротив! – показал рукой Валерка. – Квартира номер три.       Антон очень удивился:       – А почему я тебя раньше никогда не видел? Я здесь каждый день с собакой гуляю!       Он уже не стал говорить, что за Валеркиным домом простирался пустырь, на котором все мальчишки со двора день-деньской гоняли в футбол, пускали воздушных змеев и играли в штандер… Не все, оказывается.       Валерка прикусил губу и опустил глаза.       – Мы с мамой только месяц назад сюда переехали, – пробормотал он.       – И ты что, целый месяц дома сидел, что ли? – насмешливо спросил Антоха. И тут же прикусил язык, потому что Валерка сразу кивнул, не поднимая головы.       – И что ты делал? – полюбопытствовал Антоха.       – Книжки читал, – тихонько ответил Валерка. Вскинул свои синие глаза на Антона и честно ответил на незаданный вопрос:       – Всякие разные. Приключения, фантастику… Пока всё не перечитал, даже большую энциклопедию и катахезис.       Последнее слово Антоха не разобрал, но это было не важно. Он и так обалдел от того, что видел и слышал, что раззявил рот и смог только произнести:       – А ...       Валерка виновато улыбнулся и снова опустил глаза:       – Мама меня не отпускала одного. Боялась, что меня снова обижать начнут…       Он дёрнул плечом, и Антоха изумлённо вылупился на него: тебя – обижать? Да за что?       – Вот за это, – не поднимая головы, пробормотал Валерик.       – Не понял, – замирая, проговорил Антон. «Он что, мои мысли читает, что ли?» – пронеслось у него в голове.       – Врёшь, – неохотно упрекнул его белоголовый мальчишка. – Ты уже всё понял.       Антоха облизал пересохшие губы и тихо спросил:       – Ты что, слышишь, что я думаю? – и увидел, как Валерик кивнул ещё до того, как он договорил.       – Я не нарочно! – привычно пробормотал Валерик и посмотрел Антохе в глаза. У самого Валерки в глазах стояли слёзы:        Ты хочешь со мной дружить… А не получится. Нельзя дружить с человеком, который всё про тебя знает!       Антоха протянул руку и погладил Валерку по плечу.       – Только не надо меня жалеть, – всхлипнул тот. – Я не больной и не инвалид! Я просто ненормальный…       Антоха молча взял его ладошку второй рукой. Ни слова не говоря… Зачем, если он и так поймёт?       «Ты мне очень нравишься!»       Валерик поднял голову.       «Я очень хочу с тобой дружить!»       – Правда? – недоверчиво спросил Валерик и улыбнулся сквозь слёзы.       «Ты же сам это знаешь!»       Антоха даже зажмурился и закивал. Молча, чтобы не спугнуть то чувство, что тёплым ёжиком шевелилось у него под сердцем. Чтобы Валерка поверил и не спрятался снова у себя дома, как моллюск в раковину…       – Давай, попробуем, – осторожно согласился Валерка. И оглянулся на проходящую мимо пожилую женщину в тёмно-зелёном платье с авоськой, которая с удивлением глядела на двух мальчишек, стоящих посреди двора, взявшись за руки.       – Мы сами разберёмся, – сказал ей Антон, отпуская Валеркину ладонь. – Помиримся или подерёмся…       Женщина прибавила шаг, и прошла мимо, даже не оглянувшись. Валерка сначала прыснул, а потом нахмурился:       – Даже не думай! – сердито сказал он. – Я никого не хочу заставлять что-то делать. И не буду…       Антоха кивнул и вспомнил про сандалии:       – А ты только с людьми это можешь?       Валерка вздохнул и признался, что с собаками он ещё не пробовал.       – Пойдём ставить эксперимент! – развеселился Антоха. – А то мне мама за новые сандалии задаст!       Валерка улыбнулся краешком рта и согласился:       – Давай!       Макс встретил их обоих у входной двери, тихо поскуливая, что означало понятное без перевода с собачьего: «Ну наконец-то! Гулять пойдём?» Антоха уже со вздохом потянулся к поводку, как вдруг Макс принюхался к новому запаху, исходящему от Валерки – и без предупреждения потянул с того одну сандалию за другой.       – Фу! – закричал Антон, боясь, что Валерик напугается или неправильно поймёт. Всё-таки, чужая собака и довольно крупная... Но тот спокойно дал псу себя разуть и даже без звука вытерпел облизывание своих ног.       – Он никогда этого раньше не делал ни с кем, кроме меня! – виновато объяснил Антоха. И уже почти не удивился тому, что Валерик просто махнул рукой и присел перед его псом на корточки, позволяя тому лизать себе лицо и запросто похлопывая Макса по спине.       Антоха просто спокойно стоял и терпеливо ждал, пока они закончат со знакомством, обнюхиванием и поглаживанием, чтобы заняться делом, ради которого они и пришли.       Валерик усмехнулся, вышел босиком на лестничную клетку и поманил их обоих за собой. Антон накинул на пса поводок, запер дверь и сунул ключ под коврик.       – Получается? – спросил он шёпотом у Валерки. Тот пожал плечами и зашлёпал босыми ногами вниз по лестнице. Макс неторопливо потрусил за ним, то и дело недоумённо оборачиваясь, словно не мог решить, кого теперь слушаться.       – Его, – кивнул Антон на Валерку, будто пёс понимал человеческий язык. Ну, отдельные команды Макс, конечно, знал. Но выполнять их никогда не спешил.       Вот и сейчас он замер у подъезда, поглядывая по сторонам. И неторопливо потянул за собой хозяина к сушилке. Сунул морду в траву и достал из неё Антошкину пропажу.       – Хороший, хороший пёс! – обрадовался Антоха. Макс посмотрел на него, как на глупого щенка, и нехотя отдал сандалию. Валерик тихо покатывался со смеху, зажимая рот ладошкой.       – Вы чего? – подозрительно спросил Антоха. – Сговорились, что ли?       Валерка охотно покивал, протянул руку и погладил Макса по спине. А тот его не только не укусил и не зарычал, но наоборот – завалился набок на траву и подставил живот: ладно уж, давай, чеши!       – Чеши его теперь, – насмешливо потребовал Валерка от Антохи. – Он заслужил!       Антон присел на корточки и принялся водить растопыренной пятернёй по Максову пузу. А сам смотрел снизу вверх на Валерку и ни о чём не думал. Просто смотрел, и всё.       Он умел так смотреть, словно растворяясь в том, что видит. Распутывая клубок мыслей, которые вертелись в его голове, и вытягивая их за кончик одну за другой. Пока внутри не оставалось ничего, кроме тихого спокойного равновесия.       И Валерка на него смотрел тоже. Только с удивлением и словно с надеждой или радостью… Антоха тряхнул головой, выходя из лёгкого бездумного оцепенения, и спросил:       – Ты чего?       Валерка удивлённо помотал головой, в точности повторяя за ним.       – Ты удивительный... Нет, просто невероятный! – прошептал он, жадно разглядывая Антоху, словно в первый раз видел.       Антон молча улыбнулся.       Валерка покраснел и смущённо затараторил:       – Я всё время всех вокруг слышу. Правда, сейчас уже недалеко, метров пять-семь, ну, может быть, десять… Иначе бы я с ума сошёл, честное слово!       Антоха понимающе кивнул.       – Раньше было хуже, - признался Валерик. – Я был маленький и глупый, и мне это нравилось… Люди говорили вслух одно, а думали совсем другое. А я вообще не разговаривал ни с кем! Я думал, все умеют так, как я!       Антон даже не улыбнулся и торопливо подавил внутри себя насмешку и жалость. Просто слушал его, и всё.       – Я научился погружаться в себя, - продолжал Валерка, нисколько не стесняясь. - Слушать музыку. Читать книжки. И тогда все эти голоса становятся тихими и неразборчивыми.       Антоха кивнул. Он точно знал, что Валерка сейчас скажет… Но ему очень хотелось, чтобы он это сказал сам, а не просто кивнул: да, ты угадал!       Но его новый друг просто молча смотрел ему в глаза и покусывал губы. Тогда Антон вздохнул и проговорил сам:       – Но тебе было очень одиноко.       Валерик кивнул и отвёл глаза.       – А теперь? – требовательно спросил Антон, хлопнув разнежившегося Макса по пузу: хватит валяться! Пёс поднялся с недовольной мордой, отряхнулся и задрал лапу, поливая траву.       – Ты… – у Валеры явно не хватало слов. – Ты и так негромкий, а когда молчишь внутри… Всё кругом тоже молчит!       Валерка радостно обвёл вокруг себя руками. Макс посмотрел на него и нетерпеливо гавкнул.       – А ты разве сам не можешь заставить себя не слушать? – спросил Антон, заметив, что Валерик делает над собой усилие, чтобы дождаться, пока он договорит.       – Могу, - осторожно кивнул Валерка. – Но это трудно, и потом у меня очень болит голова…       – Ну не так же, как ото всех вокруг! – фыркнул Антоха.       – Нет, ото всех я просто устаю, – возразил Валерик. И улыбнулся:       – А от тебя – нет.       Антоха кивнул и предложил:       – Если ты никуда не торопишься… Давай Макса домой загоним, и я тебе одно местечко покажу.       «Тебе понравится».       Валерик с готовностью кивнул. Макс посмотрел на них обоих, уныло гавкнул и неуверенно завилял хвостом.       – Ладно, - сказал Антоха и потрепал пса за холку. – Пошли с нами, ведь не отстанешь же…       Они закинули сандалию в распахнутое окошко Антохиной комнаты. Потом обошли Валеркин дом, пересекли пустырь и вышли по тропинке через густой березняк на небольшое поле. Здесь Антоха спустил Макса с поводка, но тот затрусил рядом с мальчишками, не отходя ни на шаг.       Антошка вывел Валеру на середину поля, где на небольшом пятачке нетронутой пахотой земли рос старый-престарый ясень. И потянул его за собой на широкий корень, чуть выступавший из земли: «Садись!» Макс улёгся у них в ногах и время от времени пользывал то одному, то другому пятки.       «Закрой глаза».       Антон любил здесь бывать и летом, и зимой, когда уставал носиться за мячиком по пустырю или просто хотелось побыть одному. Небо здесь было таким большим и открытым, что, даже полусидя на жёстком ясеневом корне, Антон купался в нём, как в море.       «Не бойся».       – А я и не боюсь, - радостно ответил Валерка. И приник к Антошкиному плечу. - Здесь так тихо и хорошо… И никого нет.       «Кроме нас с тобой».       Макс приподнял голову и слегка обижено гавкнул. Мол, как никого? А я?       Валерка тихонько засмеялся, протянул руку и погладил пса по спине. Антон тоже улыбнулся и уставился на маленькие кучевые облака, ползущие над самым краем леса на той стороне реки, за полем…       Когда Антон, наконец, оторвался от созерцания облаков, солнце давно перевалило зенит и подбирались к кромке леса. Валерка спал, уткнувшись носом в его плечо, а       Макс терпеливо нёс вахту, охраняя хозяина и его друга.       Антоха потрепал Валерку по плечу: «Просыпайся!» Тот недовольно зашевелился, потёр глаза, увидел Антохино улыбающееся лицо и сообщил:       – Ты мне снился. Мы с тобой как будто по облакам гуляли…       Антоха молча смотрел в его чудесные синие глаза и старательно гнал от себя всякие мысли.       – Спасибо, – серьёзно сказал Валерик. – Можешь так не стараться… Я к тебе уже привык.       «Пойдём домой?»       – Давай ещё посидим, - смущённо попросил Валерка. – Или тебе домой надо?       При слове «домой» Макс навострил уши и завилял хвостом. Антоха молча покачал головой, и пёс немного обиженно положил морду на лапы.       – Спасибо, – повторил Валерик и снова припал к Антошкиному плечу, прикрыв глаза.       – Хочешь, я тебя с моей мамой познакомлю? – спросил он тихонько.       Антоха кивнул и легонько подул на кисточку, которая торчала вихром из Валеркиной макушки.       – Перестань, у меня мурашки! – засмеялся Валерка.       – У меня от тебя тоже, – сказал вслух Антоха. И представил себе, как аккуратно ловит двумя пальцами каждую мурашку и складывает их в спичечный коробочек… Валерка хохотнул и хлопнул его по коленке, словно прибил комара.       Антоха покачал головой.       «Не, не проходят».       Валерка замер, словно прислушался. А потом смущённо помотал головой:       – Это не я!       «Это я сам.»       Валерка кивнул и отвернулся.       – Перестань, - снова попросил он неуверенно.       «Не могу. Извини.»       Валерик неуверенно погладил его по руке. У Антона перехватило дыхание и бешено заколотилось сердце… Он облизал губы и закрыл глаза.       – Так ты хочешь или не хочешь? - услышал он недоумённый Валеркин шёпот.       «Не знаю. Я боюсь.»       Макс поднял голову и на всякий случай гавкнул. Антон мягко высвободился, поднялся и потрепал пса по голове.       «Успокойся!»       – Пошли уже по домам, а то нас родители потеряют, - хмуро сказал он.       Валерик с унылым выражением на лице встал и с упрёком заметил:       – И ты тоже говоришь не то, что думаешь!       Антон почувствовал, что краснеет. И, будто махнув про себя рукой, отпустил на свободу всё свои мысли, чувства, ощущения и желания… Ему сразу представилось, как они с Валеркой едут рядом на великах... А вдруг у него велика нету? Тогда пустть они идут купаться и брызгаются друг на друга, дурачась и хохоча... Или шлёпают рядом по лужам под одним зонтиком. С чего Антон взял, что без обуви? Наверное, потому что не поднимал глаз и видел перед собой свои босые ноги и такие же рядом – Валеркины. И вообразил напоследок, как они оба, одетые в свитера, тёплые штаны и валенки стоят на лыжах с палками в руках на краю небольшого пригорка, прикидывая, как съехать вниз...       – Хватит, я понял, что ты уже распланировал всё на год вперёд! – развеселился Валерка и тронул его за плечо.       – Нет, на всю жизнь, – быстро проговорил Антоха. И нужно же было именно это ему сказать!             Валерка прикусил язык и внимательно посмотрел на него.       – Я правда, этого хочу, – признался Антон вслух. – Ты мне очень нравишься.       Валерка захлопал глазами:       – Антон, что ты такое говоришь...       Антоха криво усмехнулся:       – То же, что и думаю! Ты же знаешь!       Хочет Валерик знать, что у него на душе? Да пожалуйста!       Он моментально представил себе, что обнимает эти худенькие плечики, разворачивает мальчишку лицом к себе и смотрит в эти синие до невозможности глаза долго-долго. Пока в голове не остаётся одна-единственная мысль, что это и есть счастье. И зовут его – Валерка... Вот оно, рядом, стоит только руку протянуть!       Или не стоит? И даже незачем пытаться?       – Ого, – пробормотал тот и даже отступил на шаг. Макс вскочил и завилял хвостом… Антоха нацепил на него поводок и, словно не замечая протянутой Валеркиной руки, потащил пса в сторону дома.       – Погоди, - отчаянно попросил Валерка. – Дай мне хоть минуточку…       Антоха молча покачал головой: не надо, зачем? Не заставляй себя, не уступай, даже не думай…       – Что ты за меня решаешь-то? – беспомощно спросил Валерий. И поплёлся за ними следом, бормоча, будто сам себе под нос:       – Всё же так хорошо было… Почему, ну почему всё опять пошло не так, а? Что же я за человек такой…       Антоха обернулся и спокойно спросил:       – Ну а сейчас зачем ты сам говоришь не то, что думаешь?       Валерка удивлённо захлопал глазами:       – Как ты…       Антоха невесело усмехнулся:       – Догадался, – проговорил он. – Нет, мысли я не читаю, это точно. Я не такой, как ты…       Антоха сам удивился тому, сколько поместилось в одну короткую фразу «я не такой, как ты». Он бы и нарочно так не сказал! Даже не подумал бы.       – Я не такой, как ты, – повторил Антон, вкладывая в эти слова совершенно иной смысл.       Макс заскулил и потянул поводок. Сказали же: «домой» – а сами никуда не идут!       – Не получится у нас дружить, – со вздохом сказал Антон. – Но на этот раз ты ни в чём не виноват.       Валерик сразу тряхнул белой своей головой, как только Антон начал говорить. Но терпеливо дослушал и неуверенно предложил:       – Давай всё-таки попробуем, а?       – Ты же уже попробовал, – возразил Антон. – И тебе не понравилось…       Валерка несколько раз махнул рукой, закусив губу.       – Ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Здесь никто не бывает, - беспощадно и мягко продолжал Антон. – Будешь отдыхать от всех своих… голосов в голове. Никто из ребят к тебе приставать не будет, не волнуйся. Я поговорю со всеми, никто тебя не тронет.       Валерик шмыгнул носом и помотал головой.       – Это не то, - проговорил он словно через силу. – Я не хочу быть один! Я хочу с тобой.       – Опять врёшь, - вздохнул Антоха. – Зачем, у тебя же всё на лице написано…       – Что? - удивился Валерка.       Антон вздохнул и выдал ему всё, что увидел, словно альбом с фотографиями: испуг, стыд, недоверие, отвращение и снова смущение, страх потерять нового приятеля и даже готовность переступить через себя, чтобы этого не случилось… Всё, что он разглядел и чего никогда бы не хотел больше видеть. Ни за что.       – Хватит, – отчаянно попросил Валерик. Он не знал, куда глаза девать. Антоха кивнул и пошёл дальше. Макс, не натягивая поводка, потрусил за ним, то и дело оглядываясь.       – Да погоди ты! - в сердцах заорал ему вслед Валерка. - Постой, Антон!       – Ну что? – недовольно спросил Антоха, останавливаясь и оглядываясь.       – Я не первый такой, – быстро проговорил Валерка, оглядываясь, словно его могли подслушать. – Мой отец тоже мог слышать, что другие люди думают… Пока не встретил мою маму.       Антон удивлённо поднял брови:       – И?       Валерка покраснел и смущённо проговорил:       – А потом они поженились, и он больше никого не слышал, кроме неё.       Антон молчал, стараясь ни о чём не думать, чтобы не сбивать Валерку.       – А потом родился я. Такой же как он. Первых несколько лет я не умел это контролировать, и мы всё время переезжали. Мама с папой начали ссориться, и развелись... Мама говорит, что папа специально ушёл, чтобы до нас не добрались всякие нехорошие люди.       Антон вопросительно посмотрел на него.       – Они хотели его использовать, – проговорил Валерка. – Это всё, что я знаю.       Антон недоверчиво посмотрел на него:       – Ну и зачем ты мне это рассказал?       – Я думал, что вырасту и встречу девушку, которую полюблю и будет всë, как у папы, – признался Валерка. – Всё пройдёт.       Антон усмехнулся.       – Ну, удачи тебе в поисках!       – Да погоди ты! – нетерпеливо махнул рукой Валерка. – Хватит представлять себе всякую чушь!       Антон смутился:       – Я не нарочно… Оно само!       Валерик снова нетерпеливо кивнул и признался:       – Я не хочу детей, понимаешь? Не хочу, чтобы мой сын мучился, как я!       Антон опешил. В голове у него вдруг стало действительно пусто. Так пусто, как не бывало никогда.       А потом он вдруг сообразил, что надо делать этому белобрысому дурачку.       – Так не женись. Не заводи детей. Выучись на полярника и езжай в Антарктиду, например… Там тебя никто не будет…       – Так папа и сделал, – нервно засмеялся Валерка, перебивая. – Уехал в экспедицию. И жил там один спокойно пять лет… Пока туда не приехала работать моя мама. И как ты думаешь, что потом получилось? Правильно – я!       Антон почесал затылок.       – Ну тогда я не знаю… А если тебе в космонавты пойти?       Валерик серьёзно кивнул: – Я уже думал. Долго учиться. Сложно тренироваться. Слишком много людей… Я не выдержу!       Антон закусил губу, поднял руку, чтобы погладить по плечу белобрысого мальчишку - нет, не из жалости, а чтобы поддержать… Но наткнулся на испуганное ожидание в синих глазах, и опустил руку, даже не тронув Валерку.       – Тогда я не знаю, – честно повторил Антон. Макс воспользовался моментом и лизнул Валерке ногу. Тот невольно засмеялся от щекотки и отвёл глаза от Антона.       – Может быть, мы не зря сегодня повстречались, - пробормотал он. – Может, если ты долго будешь моим другом… И не перестанешь меня любить…       Антон дёрнулся, как от удара.       – То что? - спросил он глухо.       – То детей у нас не будет, – снова покраснел Валерка.       – Я даже думал ни о чём таком! – возмутился Антоха, чувствуя, как сам заливается краской. – Ты же знаешь!       – Знаю, – кивнул Валерка немного смущённо. – Но это сейчас, – добавил он и погладил Макса по загривку. – А потом?       Антон задохнулся:       – Тебе сколько лет, а? Тринадцать, четырнадцать? А мне скоро пятнадцать! Я любить хочу, а не трахаться! – заорал он. А потом всё-таки отвёл глаза, потому что понял, что никак не сможет соврать ни ему, ни себе, и признался:       – И трахаться – тоже, но любить – больше!       Валерик вымученно улыбнулся:       – Пока четырнадцать. Через полгода пятнадцать будет. Ты подожди, не волнуйся так…       – Чего подождать? – не понял Антон и потянул за собой пса за поводок, словно собирался уходить.       – Меня, – вымученно улыбнулся Валерка. – Пока я к тебе привыкну.       Антон облизал губы и тихо спросил:       – А оно тебе надо?       Валерка присел рядом с эрдельтерьером Максом, обнял его за шею и молча посмотрел на Антоху снизу вверх.       – И я тоже подожду, – тихонько проговорил он, прижавшись к лохматому собачьему боку. Макс переступил лапами и негодующе гавкнул: это что ещё за нежности?       – А ты чего ждать собрался? – неловко спросил Антоха, чувствуя, как всё внутри немеет, будто отсиженная нога.       – Пока я тебя не полюблю, – серьёзно ответил Валера. – Как ты меня… Только ты не торопись и не бросай меня на полдороги, ладно?       – Ладно, – неожиданно для самого себя согласился Антон. И позволил старине Максу дальше вести их обоих по дороге к дому.       Через пятьдесят четыре года астроном-любитель Антон Акимов откроет малую планету в поясе астероидов между Марсом и Юпитером. И назовёт её его именем: малая планета Valerka.       Он будет смотреть на неё в свой маленький телескоп, сидя на веранде на берегу Южного моря, и вспоминая белоголового мальчика с чудесными синими глазами и тот день, когда они познакомились. И она будет от него так же далеко, как и тот день, и тот мальчик, которым был он сам, и эрдельтерьер по кличке Макс. А может быть, наоборот – гораздо ближе, потому что никакие расстояния, даже космические, не сравнятся с безвозвратно ушедшими годами.       И Антон Аркадьевич, несмотря на все свои без малого семь десятков лет, лысину и подагру, будет чувствовать, закрыв глаза, как тёплый ветерок лохматит ему растрёпанную чёлку, а влажная земля приятно холодит босые ступни. И снова глядеться в эти невозможно синие, как небо, глаза, а его сердце будет замирать тёплым комочком от нежности и радости, что у него есть, кого любить. А лохматая морда будет тыкаться им в колени и поскуливать негромко, словно напоминая о себе.       К тому времени, как это произойдёт, случится много всего. Оба мальчика, случайно встретившиеся в кино, вырастут и жизнь разбросает их в разные стороны. Страна, в которой они родились и выросли, развалится на кучу осколков, как и их чувства друг к другу. Фильм, который они смотрели вместе, забудут, а на месте пустыря и того поля со старым ясенем возведут огромный жилой комплекс. Только маленькая речушка будет по-прежнему течь мимо него, как само время, слегка обмелев и зарастая помаленьку осокой и камышом.       Нет, будет и много всего хорошего, только оно останется между ними, потому что всё это больше никого не касается, кроме них, правда?       Жизнь пойдёт не так, как им хотелось бы тогда, в этот прекрасный солнечный день. Старина Макс однажды просто не проснётся утром, и мальчишки молча похоронят его под старым ясенем, глотая слёзы, и положат в неглубокую могилу по одному тапку со своих ног. Слова им будут не нужны, ни в тот день, ни потом, когда они десять лет проживут вдвоём в маленькой квартирке на окраине большого города.       А потом Антон уедет в другой город на берегу Чёрного моря и станет директором последнего в стране действующего дельфинария.       К этому времени самого Валерки уже не будет на свете. Он умрёт в тридцать два от редчайшей онкологии – рака сердца. Один шанс на миллион, и он выпадет именно ему – молодому композитору и дирижёру, подававшему большие надежды. Он успеет написать три больших концерта и одну симфонию, посвятив её эрдельтерьеру Максу. Все будут удивляться: «при чём тут какая-то собака?» – но никто так и не узнает, что если бы не собака, то ничего бы не было.       2012