То, что мы делаем ради любви

– Хороший мальчик, – Бутчер говорит это со всей фальшивой нежностью, на которую только способен, пока Хоумлендер сосёт его хер. Он делает это для безопасности Бекки. Это единственный выход. Он гладит волосы Хоумлендера; суперпизде это нравится. Бутчер может судить по тому, как он хнычет, обхватив своим ртом его хер. – Вот и всё, соси папочкин хер как хороший мальчик, – он толкается бёдрами, раскачиваясь и врезаясь во влажный рот Хоумлендера. Бутчер не может отрицать, что это блядская фантастика, он ненавидит Хоумлендера каждым кусочком своей души, но ебать его в рот всегда приятно. Он хватает Хоумлендера за волосы, когда сильно и быстро кончает. Блондин голодно глотает каждую каплю. – Чёрт возьми, Папочка гордится тобой. Хороший мальчик, глотай мою сперму. Бутчер тяжело дышит, когда Хоумлендер выпускает изо рта его мягкий хер. – Я доставил тебе удовольствие, Папочка? – Спрашивает Хоумлендер, прижимаясь к его бедру. – Да, – и это не ложь. ### Он не спит. Хотя и притворяется спящим, когда Хоумлендер трахает его сзади. У этой пизды в плаще есть пунктик, чтобы он притворялся спящим, когда они делают это. Бутчер не знает почему и не спрашивает. Бутчер чувствует его дыхание на своей шее, его твердость вдавливается в него. Хоумлендер хнычет: – Папочка, – когда двигается. – Так приятно. Он притворяется, что с ним всё в порядке, но это не так. Хоумлендер это тоже знает, потому что опускает руку ему в трусы и гладит его хер. Хоумлендер тяжело дышит, Бутчер знает, что он скоро финиширует. Хоумлендер трахает его теперь сильнее, его движения вдоль хера Бутчера становятся всё беспорядочнее, когда он стонет: – Я хороший мальчик, Папочка, – снова и снова, пока сильно не кончает. Оргазм настигает Бутчера вскоре после этого.