Ложь

Джон ненавидит Лололошку. Конечно-конечно, в некотором смысле это весьма самокритично, однако они лишь внешне неотличимы. Лололошка может выводить его до скрежета зубов. Начиная со стиля одежды и заканчивая принципами – и с ним Джон должен спасти мультивселенную? Будь проклят тот день, когда Джон решил, что в нём есть хоть что-то. Это ошибка номер два за всю его долгую жизнь. Про ошибку номер три позже! Джон снова в его сне. Как здесь всё приторно и ярко, до безумия. Хочется выколоть глаза либо себе, либо владельцу сна. Ах, вот он. Роется в своём хламе. Джон мог бы подойти, мог бы сказать, какой же ерундой мается его худшая версия, мог бы даже приказать, что делать. Но!.. Учёный разворачивается на каблуках и идёт по уродскому мосту к скинту. С местного сброда спрашивать нечего – они ничего не знают. Лишний раз пересекаться со своей явно покорёженной версией желания нет никакого. Он останавливается в полушаге от кристалла. Волна отвращения к себе – во всех смыслах – сбивает мысли. Он фыркает. Ещё бы какой-то Лололошка заставлял бы его так себя чувствовать. Перед тем, как воспользоваться путеводным скинтом Джон делает колесо.

***

Какая досада. С чёрного рынка он не вынес практически никакой информации. Стоит ли поблагодарить Вселенную, что рынок вообще есть? Джон оглядывается на улицы, полные нечистот. Отряд инквизиции та-а-ак оперативен. Проходит лишний десяток секунд, прежде чем учёный соизволит коснуться скинта рукой и перенестись в сон. Пусть Вселенная благодарит, что Джон Дейви Харрис есть. Сон снова слепит. Его жалкая альтернатива что, вообще не проходила сквозь тяготы жизни? Сон чистый, как у младенца, а руки по локоть в крови. Это практически лицемерно. Являются ли противоречия лицемерием? Лололошка что-то обсуждает с… это ещё кто? Джон даже хотел было приспустить очки, но… нет, не хотел. Джон на блюдечке преподнёс решение проблемы Ло – здесь нет ни капли заслуги его альтернативы. Лололошка даже выглядит удивлённым, когда заканчивает говорить с ещё одним постояльцем сна. –Знаешь, я думал, что ты меня опять перебьёшь. Приятно уди- –А я – неприятно удивлён. Твой сон что, проходной двор? –И на что я надеялся? – вздыхает Ло, – а ты что, ревнуешь? – в шутку бросает Лололошка. И смотрит дольше нужного. –Нет. Это стало последней каплей. Учёный разворачивается на каблуках и идёт по уродскому мосту к коробке из досок. Домом это не назвать.

***

–Ты теперь будешь сидеть на крыше, как Невер? Джон просто игнорирует вопрос, перечёркивая страницу. Он опять ни к чему не пришёл. Ни на чёрным рынке ничего нет, ни дворфы – как неожиданно! – ничего не знают. Упомянутый Невер молчит, словно ему язык вырвали. Джон клянётся всем сущим: если этот ворон не расколется в ближайшее время и не расскажет, что он знает об этом мире, то он точно вырвет ему язык. Как разрешить ошибку номер три – непонятно. Альфред так и лежит. Беренгарий сидит рядом. Мрк’грш'траклар и Гимлин даже сдружились. Они успели сдружиться за это время! –Ты так и будешь молчать? –Хватит говорить над моим ухом, Лололошка, – процедил Джон. Ло фыркает – совсем как он, закатывает глаза – это даже видно, очки на макушке, и садиться рядом. Джон переворачивает страницу и начинает писать заново. Он явно что-то упускает. –Джон, ты ведь ненавидишь лгать? –Ненавижу. –И меня ты ненавидишь? –Да, ненавижу. Карандаш не ломается, зубы не скрипят, а вырвать язык хочется себе. Ло затихает на несколько секунд, прежде чем спросить: –А меня ты любишь? –У нас вечер дурацких вопросов? Не мешай мне работать. –Значит, ты меня любишь? Джон заранее снимает очки, закатывает глаза и говорит: –Нет, не люблю. Очки возвращаются на своё законное место, как и карандаш. Чёрт! В данном случае – Лололошка. Чёрт… вот где была ошибка! –Эх, Джон-Джон, – качает головой его альтернатива. Названный кидает взгляд, снова возвращаясь к записям, – ты хотя бы подумал, кому ты лжёшь. –Я! – он захлопывает книжонку, карандаш отлетает в сторону, – Никогда. Не. Вру! –Ты это говоришь тому, кто лгал больше, чем ты говорил о своём великолепии. Не говоря уже о том, что эта фраза сама по себе ло… – он не успевает договорить. –Как ты вообще посмел обвинять меня во лжи?! Джон смотрит на него сверху вниз, однако Ло продолжает спокойно сидеть. –Потому что ты – это я. И я знаю, когда я лгу. –Ты ничего обо мне не знаешь. –Ты так в этом уверен? –Я уверен в этом полностью. –Ты лжёшь, Джон, – Ло встаёт, заглядывает своей альтернативе в самую душу и убивает словами, – ты любишь меня, просто не хочешь это признавать. Не думал, что настолько, чтобы нарушать свои принципы и лгать. –С чего ты вообще решил, что я вру? –Когда ты удивлён – ты делаешь снежного ангела, когда ты слишком напряжён – ты делаешь колесо, когда ты рад – ты перекатываешься с пятки на носок. Когда ты лжёшь ты впиваешься своими ногтями в ладонь. Поговорка: “глаза – зеркало души” в твоём случае не работает. –Пф. Поздравляю! Ты очень наблюдательный, – яд и сарказм так и плещет, – а в твоём случае поговорка работает? –Именно. Поэтому… – Ло надевает солнцезащитные очки, – я и ношу очки. Ну так, влюблённый, что делать будешь? Джон скрипит зубами. Его жалкая версия его уделала. В эту жалкую версию он влюблен. Его ошибка номер три. Отвратительно.