after dark

Допивая не особо вкусный алкоголь, Чонвон чувствует, что пьянеет, голова немного идет кругом, но в сон, на удивление, не тянет. Зато он не может отвести взгляда от Джея, сидящего напротив него и говорящего с каким-то мужчиной. Он выглядел таким восхитительно-прекрасным, что все мысли были только о нем. Нет, конечно Чонсон всегда красивый, но Ян правда замечает, как хорошо постарались стилисты с выбором одежды и аксессуаров. Бледно-розовый цвет идеально подсвечивает его медовую кожу, рубашки всегда сидят на нем безумно сексуально, первая пуговица так приглашающе расстегнута, что хочется расстегнуть и все остальные. Цепочка из розового золота сильно не выделяется, но полностью дополняет этот образ, а черный ремень на джинсах подчеркивает фигуру. Чонвон терзает собственную губу, погрузившись в размышления о своем парне, весь шум в помещении стал доноситься до него приглушенно. Джей в какой-то момент смотрит на него в ответ и зачем-то встает с мягкого дивана, чтобы подойти к малость растерянному Чонвону. Старший наклоняется к его уху, немного задевая губами, отчего Ян вздрагивает, словно его поймали за совершением чего-то нехорошего. — Что-то случилось или ты просто любуешься мной? — от шепота бегут мурашки по спине и Чонвон сглатывает, поворачиваясь к парню, смотрит в его темные пленящие глаза снизу вверх. Если бы здесь никого не было он бы хоть сейчас притянул Пака за шею и поцеловал. — Все хорошо, — а вместе с этим завороженно смотрит на чужие губы. Все ли действительно хорошо, если Джей такой привлекательный, особенно, когда глазами, совершенно не скрывая, изучает его выступающие ключицы. — Мы можем сходить в уборную? — Можем, — без промедления отвечает старший, прослеживая как парень встает. Чонвон быстро предупреждает менеджера, что они отлучатся и присоединяется к Джею. Их уход сопровождают нахмуренные брови Сонхуна и подозрительно прищуренные глаза Сону, а Ян пытается сдержать ухмылку, но ямочки все равно выдают его настроение. Запираться вдвоем в кабинке туалета стало будто бы рутиной, не самой приятной, но ради того, чтобы уединиться хоть на некоторое время — вынужденной. Чонвон несдержанно прижимается губами к чужой вкусно пахнущей шее и осыпает ее влажными поцелуями, чувствуя, что действительно хочет съесть Пака. — Без следов… — тихо напоминает тот, позволяя себе наконец-то обхватить ладонями тело Чонвона, пусть и через одежду. Ян прекрасно понимает, что задерживаться нельзя из-за чего сердце больно сжимается. Он отрывается от теплой кожи, напоследок невинно мягко прикасаясь и смотрит на лицо Джея. На то, как уши его чуть красные и губы чуть покусаны, Пак не теряя времени притягивает младшего за подбородок, целуя сразу глубоко и жадно, так, словно они не делали этого долгое время, что на самом деле является правдой. Из-за большого количества работы у них хватало времени разве что быстро чмокнуться или заснуть в объятиях друг друга. Чонвон наслаждается моментом, отвечая с такой же инициативой и желает запомнить его надолго, может быть, чтобы прокручивать в голове во время принятия душа или перед сном, когда будет один в комнате. — Малыш, я уничтожу мир, если мы не займемся сексом сегодня, — на грани слышимости говорит Чонсон. Голос его прерывается от сбитого дыхания и он одной рукой сжимает талию Чонвона, пока тот усмехается от слов старшего. — Только не усни, — шутит он, следом затягивая парня в еще один поцелуй, надеясь, что не в последний за этот вечер.

***

Возвращаются они поздно ночью, Чонвон сильно зевает, прикрывая рот рукой, а у Джея кажется сон ни в одном глазу. Всю дорогу в отель он так властно гладил бедро Яна, посылая приятное тепло по всему телу и шептал абсолютно смущающие вещи ему на ухо. В салоне машины были не одни они и единственное, что мог сделать младший это то и дело поворачиваться, чтобы с напускным осуждением посмотреть на Чонсона. Дверь захлопывается, включается свет и Джей прижимает Чонвона к стене как только тот снимает обувь. Они сливаются в жарком чувственном поцелуе и младший, торопясь резко расстегивает пуговицы чужой восхитительной рубашки, получается не с первого раза, ведь язык Чонсона заставляет переставать думать о чем-либо и только приглушенно хныкать. Чонвон лезет под ткань, гладя голую кожу и очерчивая выпуклости в виде мышц и пресса, Джей отрывается от него буквально на пару сантиметров. — Трахал бы тебя каждый день, если бы мог, — заявляет он. Яну становится неловко от слов старшего, но в тоже время так тепло на сердце и он улыбается, опуская глаза на расстегнутую рубашку, пытается спустить с плеч и Джей довольно забавно стряхивает ее на пол, оставаясь полураздетым. — Не думаю, что у нас бы хватало времени на это, даже если бы мы не были айдолами. Чонсон ничего не отвечает, но наклоняется ниже, облизывая языком чувствительные бусины сосков, Чонвон под его ртом и руками дергается весь и изгибается, загнанно дышит, когда Джей выпускает зубы, нежно кусая и младший открывает рот в немом крике от того, как мягкий ласкающий язык сливается с острыми зубками, что норовят причинить боль. Постепенно вся одежда оказывается на полу под ними, стена теперь кажется холодной и неприятной, в то время, как прикосновения Пака такие горячие. Он разворачивает младшего, пока тот просто послушно поддается, целует ушную раковину, говоря что сейчас вернется и Чонвон, слыша громкое шуршание в другой комнате пытается привести мысли в порядок, но когда теплые руки вновь ложатся на его тело, удается лишь с улыбкой прижаться к лицу Джея, прикрыв глаза. Открывается пакетик смазки и пока старший разогревает ее пальцами вместе с этим трется своим вставшим членом о мягкие молочные бедра Чонвона, у Яна от этого внутри уже все горит и он громко выдыхает, царапая ногтями обои. Сразу два пальца проникают очень осторожно и медленно, парень обожает этот момент не меньше того, когда в него входят настоящим членом. То как Чонсон проверяет точно ли младшему приятно, говорит милые смущающие слова и никуда не торопится, растягивая так, чтобы было комфортно, так, чтобы Чонвону абсолютно никогда не было больно. Джей владеет своими пальцами слишком хорошо, со временем находит простату из-за чего Ян давится воздухом, тихо постанывая и двигается назад, самостоятельно пытаясь насадиться. Чувствуя как собственные ягодицы уже измазаны предспермой Джея Чонвон вытаскивает его пальцы и устраивается по-удобнее, прижимаясь почти вплотную к стене, отводит одну руку назад, чтобы раскрыть себя для старшего, который аккуратно подстраивает член. Ян смотрит в лицо Пака, что выглядит таким возбужденным, но терпеливым. И он сам, вероятно, смотрел сейчас так умоляюще, выпрашивая поцелуй, ведь Джей сразу же утягивает в него, стоит только головке проникнуть. Младший, кажется, так давно не принимал в себя ничего больше своих двух пальцев, что приходиться будто бы заново привыкать к чужому размеру, словно старший стал еще крупнее с их последнего раза. Они целуются медленно и тягуче, наслаждаясь каждой секундой и Джей, придерживая Чонвона за такую удобную талию, сантиметр за сантиметром вскоре входит до конца, давая время привыкнуть им обоим. — Ты так мог бы согревать мой член часами, киса. — Я — да, но ты бы не продержался и пяти минут, — ухмыляется Чонвон, смотря как Пак хмурится, но явно без агрессии или обиды. Собственная ухмылка растворяется в стоне, когда Джей совершает толчок, попадая прямо по чувствительной внутри точке, одновременно с силой вжимая младшего в стену. Тело прошибает удовольствием, потому что в Яне тепло и мокро, потому что несмотря на расслабленность и растяжку он все еще узкий — какая-то собственническая часть Джея находится вне себя от счастья. А еще обычно огромные широкие плечи сейчас кажутся такими хрупкими, Пак стремится оставить на них следы своих губ, чувствуя как от каждого касания Чонвон вздрагивает. — Я скоро, хен… — с вздохом сообщает он, крупно трясущейся рукой придерживаясь двигающихся бедер Чонсона и прислушиваясь к шлепкам их тел, что наполняют номер. — Я тоже, — с трудом произносит Джей. Он больно впивается большими пальцами в его талию и двигается в быстром темпе, выбивая из головы Чонвона все разумные мысли, а вместе с ними и короткие стоны. Обхватывает истекающий смазкой член младшего, всего несколькими движениями доводя до финала. Ян протяжно скулит, жмуря глаза и ощущая, что собственные колени подкашиваются. Он все еще чувствует глубокие толчки, как Пак насаживает его на себя и гортанно стонет от того, как младший приятно сжимается. Кончает Чонсон спустя минуту после Яна, изливается полностью внутрь и ослабляет хватку на чужом теле, уже более нежно и любовно обвивая его, поворачивая за шею к себе оставляет мягкий влажный поцелуй на щеке. Младший так охотно подставляется под родные прикосновения, сквозь легкую послеоргазменную усталость улыбается, тянется ближе к любимым губам и внимательно смотрит своими большими глазами, в которых Джей видит целые галактики. — У меня все тело затекло, может пойдем в кровать? — задыхаясь спрашивает прямо в губы, на что Пак кивает. Когда Джей выходит, Чонвон чувствует, как вся сперма начинает вытекать из него и промаргиваясь старается не обращать внимание на это, принимая помощь старшего, чтобы дойти на дрожащих ногах до постели. Ложась Ян мгновенно устраивается мягкой щекой на груди парня и не может перестать улыбаться, ведь он так скучал по близости с ним. Чонсон же не может убрать свои руки с тела младшего, исследуя каждый миллиметр его кожи. Рядом с кроватью огромное зашторенное окно в пол, на улице шумно, но этаж достаточно высокий, чтобы это не тревожило, Чонвон краем уха улавливает сирену какой-то машины и все же снова сосредотачивается на любимом. Губами ведет по соскам, заставляя Джея вздрогнуть и всасывает один, старший же сводя брови пользуется тем, что они не оделись и мнет ягодицы Чонвона, словно какой-то антистресс. По мере того, как младший использует язык на его груди и ключицах, пальцем оглаживает колечко мышц, что мгновенно сжимается и Ян вертит попой что-то невнятно мыча. — Перестань, Джей-хен, — слова звучат серьезно, но Чонвон выглядит таким чувствительным и хрупким, словно куколка, что Чонсон не сдерживая себя поглаживает его по прелестно растрепанным волосам, как маленького котенка. — Сначала ты перестань делать это. Младший в несоглашение дует губы, возвращаясь к тому, чтобы оставить красное пятнышко на тонкой коже на шее и Пак в отместку сжимает бедра Яна, уже двумя ладонями раскрывая и входя в растянутую дырочку одним пальцем. Тот стонет так тихо и плаксиво — совсем не как некоторое время назад, член Джея на это сразу реагирует, заинтересованно дергаясь. Все его мысли уже весь вечер крутятся исключительно вокруг Чонвона, он такой невинно сексуальный и будто напрашивается на второй раунд. Чонвон трется членом о его живот и сам двигается, насаживаясь всего на один палец, которого оказывается так мало, что хочется плакать, поэтому, раз Пак просто продолжает дразнить его он решает взять все в свои руки. — Пожалуйста, позволь мне оседлать тебя. Чонсон чуть ли не рычит от слов младшего и впивается в его губы, лишь бы перестал говорить такие вещи, а тот вздыхает, выглядя абсолютно удовлетворенным тем, что делает. — Смазка где-то справа, — сообщает Джей, когда Ян садится ему на бедра и упирается руками о грудь, выглядя таким по-ангельски красивым, с членом налившимся кровью и идеальной кожей с редкими, но милыми родинками. — Зачем? Я все еще растянут и там влажно, — вместе с этим, не медля пристраивается над полувставшим стволом Джея, сосредоточенно проникая им себя, а Пак хватается за его ноги и закатывает глаза от вида перед собой. От относительно недавнего оргазма все кажется еще более необыкновенным: Чонвон гораздо мягче, как внутри, так и снаружи, глаза его начинают блестеть, а маленькие верхние зубы впиваются в губу. Стенки легко пропускают в себя член и приятно обволакивают своей влажной и теплой теснотой. Ян опускается до самого конца и дышит так глубоко, словно может умереть, Джей замечает, как с головки его члена скатываются несколько полупрозрачных капелек и облизывает свои губы. Чонвон начинает нетерпеливо ерзать и чувствует, как грудь Джея высоко вздымается под его ладошками. Старший властно держит парня за бедра и брови его сведены вместе, складывается ощущение, что он борется сам с собой и младший так горд, ведь это все из-за него… — Малыш, тебе точно не больно? — обеспокоено спрашивает Чонсон, а Чонвон хитро глазки щурит на это и на щеках его ямочки появляются. — Все хорошо. — Тогда двигайся, иначе я не сдержусь и сделаю это сам. Ян не может не улыбнуться, почувствовав, как сердце пылает от любви к парню под ним, а щеки, вероятно, приобретают розоватый оттенок. Он опирается об такой удобный для него торс и приподнимается, оставляя в себе только головку, с выдохом медленно опускается и повторяет действие, сгорая от удовольствия внизу и от того, что Джей прямо сейчас прекрасно видит все эмоции на его лице. — Такой крошечный, — с придыханием комментирует Пак. Головка члена почти каждый раз задевает комочек нервов внутри, отчего оба стонут в унисон. Чонвон ускоряется, теперь уже буквально прыгая на нем и становится до неприличия громким — не таким, как бывает обычно. Глаза его закатываются, а рот вообще не закрывается и Джей обожает, когда парень возвышается над ним, но в тоже время буквально разваливается из-за того, как ему хорошо. Он силой наклоняет Чонвона к себе, напрочь сбивая весь чужой темп и впивается в шею, отчего младший давится воздухом, прижимаясь все ближе и ближе, лепечет «Джей-хен» никак не противясь тому, что вскоре его кожа окрасится довольно заметными для других следами, лишь пытается глубже насадиться, в чем Чонсон помогает ему, самостоятельно вбиваясь в мокрое, хорошо принимающее, нутро. В месте, где они сливаются в одно целое хлюпает смазка и Ян смещается ниже, теперь смотря глаза в глаза. В глаза, наполненные морем любви и перекрытые дымкой похоти. Это так интимно разглядывать лица друг друга во время того, как удовольствие разливается по всему телу. У Джея видна каждая морщинка на лице, он хмурится, выглядя невозможно сексуально, пока Чонвон глубоко впивается ногтями в его плечи. Воздух становится каким-то раскаленным и головка так идеально соприкасается с самым чувствительным местом внутри младшего. Пак чувствует, что почти звереет из-за милейшего личика парня напротив и всхлипов, слетающих с его уст.  — Джей, я хочу… чтобы ты, ах! Наполнил меня, — младший, кажется напрочь забывает про нормы корейского языка, обращаясь к нему неформально, но Чонсон переосмысливает только «наполни меня» и видимо окончательно сходит с ума. Чонвон двигается навстречу его бедрам, словно ему мало того, что старший и так полностью в нем и он озвучивает это. — Тебе так мало меня, да, малышка? Ты будешь счастлив, когда я накачаю тебя своей спермой? — слова без какой-либо фильтрации слетают с уст и Чонвон в смущении хмурится, Паку мерещится секундная улыбка на его лице. Не придумывая ничего лучше, когда входит до конца — ударяет его по мягкой половинке и младший от неожиданности вскрикивает. — Ответь, — строго требует Джей, хотя собственный голос и подводит, так некстати дрожа. — Да… Прошу сделай это, — Пак не сдерживается, целуя его мокрые от постоянного облизывания губы и продолжает толкаться, приглушая каждый новый стон. Чонвону прилетает еще один шлепок, из-за которого он сжимается вокруг члена, невнятно хныча, в то время, как Джей ни капли не сбавляет скорости, член Яна течет от всей этой грубости и бьется об их животы. Ладонь его в последний раз опускается на краснеющую кожу Чонвона и совсем оглушает младшего, доводя до оргазма. Он пачкает живот Джея и свой, все еще ощущая, как чужие губы выцеловывают его, а движения внутри совсем не прекращаются. Еще более чувствительная дырочка судорожно сжимается, в то время, как Чонвон пытается сфокусироваться на чем-то и на удивление легко отстраняется от губ Джея, замечая как между ними натягивается ниточка слюны, с которой, в данный момент, сделать он ничего не может. Зато он может рассмотреть лицо Пака, когда тот низко стонет, отчего мурашки по затылку бегут, и до боли сжимает его ягодицы, замедляя толчки содрогается, кончая внутрь Яна во второй раз за этот вечер. У Чонвона сердце замирает, когда Пак так прикусывает собственную губу, что из нее начинает бежать струйка крови, он наклоняется зализывая ранку и чувствует на языке привкус железа. Полностью останавливаясь, Джей смещает руки на спину младшего, буквально укутывая его в теплые объятия. У Чонвона в голове все плывет и он громко вздыхает, слыша стук собственного сердца в ушах и чувствуя, как пульсирует простата от чрезмерной стимуляции. Глаза Пака закрыты и Ян на секунду даже думает, что тот уснул. — Чонвон-а, я так сильно люблю тебя, — раздается хриплый голос. — На тебя так каждый раз секс действует, разнежился сразу, — младший шутит, но в животе что-то щекочет и он даже не пытается скрыть собственную улыбку. — Ты на меня так действуешь, — звонко целует Яна в нос. — В следующий раз будем с презервативом, я не представляю как долго мне надо будет мыться, — он шипит, вытаскивая ствол Джея из себя и следом, ощущая насколько много спермы вытекает. — Я помогу тебе, не волнуйся. И мне напомнить, что ты говоришь это каждый раз, но все равно всегда снимаешь его с меня, умоляя кончить в тебя, — Чонсон медленно гладит чужую поясницу, доходя до лопаток, а младший так смешно надувается, что он тычет ему пальцем прямо в ямочку на щечке. — Ты видел? Тут такая большая ванна, мы можем хорошо расслабиться в ней. — И ты в ней меня можешь хорошо помыть. — Обязательно. Парни еще некоторое время лежат, пока Чонвон не заявляет, что они слишком липкие и грязные, практически тащит Джея до ванной комнаты, заставляя настроить воду, пока он достает полотенца. И даже неудивительно, что простые нежности в горячей пенистой воде заканчиваются тем, что младший вновь извивается от удовольствия в руках Чонсона. Уже будучи чистыми Пак роется в холодильнике, доставая еду для их позднего ужина и Чонвон влюбленно наблюдает за его действиями, являясь наконец-то полностью сытым, хоть живот и урчит от голода. На его любимом хене расцветают синяки в районе шеи, а Ян все еще ощущает его прикосновения на себе. Позже придется что-то сделать со всем, что они устроили друг на друге, скрыть засосы и в некоторых местах царапины, Чонвон так ненавидит это, он бы хотел всему миру рассказать, что Джей только его. — Будешь чизкейк? — старший протягивает пластмассовую коробочку с десертом, Чонвон кивает. Когда тот садится рядом на стул, младший по-хозяйски забирается на чужие колени и его снова охватывает такое сильное чувство комфорта в объятиях Джея. Он жмется, словно кот к вкусно пахнущим, не до конца высушенным, темным волосам и молчаливо принимает кусочек чизкейка на ложке. Сладость поднимает настроение, хотя, казалось бы, он и так счастлив как никогда раньше. Чонсон также пробует и удовлетворенно мычит с набитым ртом, ладонь его удобно лежит на талии Чонвона и им двоим так хорошо прямо сейчас.