Двое в лодке

— Оп-па, успели, — Гэвин захлопнул дверцу и с удовольствием выглянул через лобовое стекло — небо, весь день затянутое тучами, наконец прорвало, и за пару секунд дождь буквально хлынул стеной.  Потоки воды накрыли машину, дом напротив, улицу и, наверное, весь город. — Повезло. Гэвин осуждающе посмотрел на Коннора на пассажирском и покачал головой. — На пару-тройку десятков вопросов больше, и мы б там еще на час застряли. — Критикуешь мои методы? — Ну что ты, — Гэвин завел мотор, голос его сочился патокой, — восхищаюсь. Коннор прищурился, смерил его темным взглядом.  — Если проанализировать твои показатели во время ответа в процентном соотношении, восхищение занимает всего…  — Ой, заткнись, — поспешно отмахнулся Гэвин, — я машину веду, не мешай. Коннор насмешливо ухмыльнулся. — Твои коммуникативные способности еще развивать и развивать.  — Способности у меня на высоте, ясно? Просто я не любитель растрачивать их на идиотов, — и на прожигающий, вопросительно-возмущенный взгляд Коннора отмахнулся: — Да я про свидетелей, а не про тебя. — А я уж было вернулся в прошлый год, когда ты их вообще ни на кого не тратил. — Ну, — Гэвин внимательно смотрел на дорогу — за плотными струями дождя огни фонарей расплывались тусклыми пятнами, дорогу заливали потоки воды, — с тех пор ты и сам прокачался. И уже так не бесишь. — Или ты поумнел. Гэвин фыркнул: — Я родился умненьким.  — В прошлом году ты успешно это скрывал. — Работал под прикрытием. Слишком умных не любят, ты знал? — Гэвин притормозил на светофоре и посмотрел на Коннора. — Учти это, если хочешь продвигаться вперед по службе. Послушным дуракам начальство симпатизирует. — Что ж тогда Фаулер тебя особо не любит? — А я разве послушный? — зубасто ухмыльнулся Гэвин. — К тому же талант не спрячешь, притворяйся, не притворяйся!  Коннор засмеялся с такими отточенными и понятными оттенками недоверия и насмешки, что Гэвин сразу понял: специально старался, высчитывал, чтоб подействовало.  Это умение Коннора просчитывать реакции кожаных было очень полезным при допросах — тот играл голосом, как по нотам. А вот в жизни бесило. И Коннор этим, конечно, пользовался. В моменты, когда хотел особо достать, шутник.  Гэвин повернул налево, проехал еще пару домов и притормозил у обочины.  — Так, умник, приехали. Коннор, так и не дождавшийся от Гэвина ответной реакции, выглянул в окно, попытался там что-то рассмотреть и даже чуть опустил стекло. — Закрой, салон промокнет и завоняет, — Гэвин погладил руль. — Это тебе не дедова колымага, там-то что хочешь делай. — Все, закрыл, не душни, — ответил Коннор и добавил, пока Гэвин возмущенно набирал в грудь воздуха, чтоб высказаться: — Ты ж от свидетелей всего на квартал отъехал. До центра еще далеко. — А я здесь живу, — Гэвин махнул рукой в сторону темного дома и довольно оскалился: — Повезло номер два. — А меня подкинуть?  — С ума сошел? Посмотри на время, я умотался как черт. Вызванивай такси, Коннор. Тот посмотрел раздраженно. — Ну хоть подождать его пустишь? Или мне на улице стоять мокнуть? Не ты один умотался. И даже не думай сказать что-то про жестянок! — Коннор повысил голос и смотрел, не моргая. — А то я тебе продемонстрирую, — он прищурился, — усталость металла. Гэвин вскинул руки ладонями вперед, зачастил:  — И в мыслях не было, дорогой напарник! Уже вижу круги под твоими кибернетическими глазами. Только не смотри так грозно, а то испугаюсь, и вот тогда салон реально завоняет. И засмеялся вслед за Коннором. Мокнуть под дождем не пришлось — Гэвин загнал машину в гараж, зажег там свет и, пока дверь автоматически закрывалась, кивнул: — Давай, проходи в дом. Раз уж так получилось. Такси-то близко? — Очень, — бросил Коннор через плечо, с интересом заглядывая внутрь. Гэвин его обогнал, протиснулся, по пути толкнул, сбросил ботинки у порога и прошел внутрь, зажигая свет. — Ну, что там застрял? — он выглянул из вроде бы ванной и оглядел Коннора с головы до ног. — Или так и будешь скромно стоять у дверей? — У тебя надо разуваться? Гэвин замер, посмотрел на свои ноги в носках. Мимо него проехал робот-пылесос, и они с Коннором молча проследили, как тот заезжает на станцию. — Ну, видимо, э-э-э, — Гэвин взъерошил волосы, — в общем, не парься. Не привык, так и не начинай. Проходи как есть.  И скрылся.  Но Коннор разулся, прошел дальше и, пока Гэвин не следил, куда он сует свой нос, решил заглянуть во все двери по очереди. Справа была кладовая. В полумраке Коннор выхватил очертания полок с пластиковыми коробками, в которых лежало что-то яркое, масляно блеснувшее в тусклом свете, и оно совсем с детективом Ридом не ассоциировалось. Коннор, конечно, не смог удержаться и заглянул внутрь.  В верхней коробке, небрежно обернутые шелковой тяжелой тканью, лежали старые, обтянутые бархатом альбомы. Коннор осторожно взял один в руки, провел пальцем по узорным уголкам, щелкнул серебряным замочком и приоткрыл крышку. Под хрустящей папиросной бумагой на первой же странице он увидел желтоватую от старости фотографию с резными краями. На черно-белом изображении две молоденькие девушки — серьезные и чопорные, в скромных шляпках, с затянутыми талиями и в платьях в пол — стояли, положив руки в белых перчатках на резную спинку стула. На котором с застывшим высокомерным лицом сидел пожилой усатый мужчина. В цилиндре.  Коннор смотрел на фото гораздо дольше, чем ему требовалось, чтобы получить информацию. Это было так странно. Он осторожно потрогал фото, присмотрелся и поразился хрупкости бумаги — она была покрыта сеткой мелких трещин и грозила рассыпаться при неосторожном касании. Коннор закрыл альбом и положил его на место, накрыл шелком — ткань скользнула прохладой в его пальцах. В стопке было еще штук пять альбомов, таких же бархатных и старинных. Откуда они у Гэвина? Неужели на фото кто-то из его предков? В цилиндрах и шляпках? Надо будет спросить при случае. Когда-нибудь.  Коннор закрыл коробку и оглядел другие, гадая, какие еще сюрпризы в них хранятся, но проверять не стал, вышел из кладовой и двинулся дальше. Прачечная с машинкой и неразобранной сушкой, кухня, потом ванная, где засел Гэвин и шумела вода. Дверь слева вела в гостиную. Коннор пригласил себя войти и зажег свет.Он ожидал увидеть что-то, характеризующее детектива Рида, но был несколько разочарован. Все обычно-безлико: даже на вид не особо удобный диван с низкой спинкой, шкаф с полками за пластиковыми дверцами, плазма на стене, стол с разбросанными папками и бумагами с заметками. Коннор покачал головой и прошел было к ним — посмотреть, что за расследования лежат у детектива так открыто, но остановился, когда нога наткнулась на ковер.  Не коврик и не палас, а толстый и мягкий ковер теплого песочного цвета с тонким орнаментом по краям. Коннор присел и оперся на него ладонями, погладил, помял материал в пальцах и потянулся к лаборатории. — Ты чего это делаешь?  Он обернулся и с интересом оглядел свежевымытого Гэвина в домашнем. Плечи у того расслабились, а в лице действительно проявилась усталость. Да и влажные волосы стояли дыбом, а не лежали, как обычно, зачесанные с гелем. — Анализирую. Гэвин даже глаза закатил. — Это и так ясно. Ты чего это мой дом анализируешь? Без разрешения, между прочим! — Потому что интересно, — Коннор с сожалением посмотрел на пальцы с тончайшими ворсинками — шерсть? синтетика? а какое процентное соотношение? — показательно вздохнул и стряхнул их. — Я ни у кого дома таких толстых ковров не видел. И чтоб разувались тоже, — добавил он, проводя рукой по мягкому ворсу. — Вижу, Тина тебя в гости не приглашала. — Меня мало кто в гости приглашал, — Коннору захотелось показательно вздохнуть, но он не стал.  Это же Гэвин, перед ним он оттачивал психологические приемы только в качестве подначки.  — Это потому, что ты еще маленький. А чего руками упираешься? — У меня нет чувствительности на ступнях. А тут, — он погладил ворс снова, — мягко. — Ну, можешь даже полежать, — Гэвин помахал рукой, — чувствительными местами. Теперь была очередь Коннора закатывать глаза. — Очень остроумно, — сказал он в смеющееся лицо. — Возможно, я воспользуюсь разрешением. Гэвин потоптался в дверях, поджал пальцы на босых ногах.  — Ладно, я на кухню, пожрать чего-нибудь соберу. А тебе тириум, — он замялся. — Ничего не надо, — отмахнулся Коннор, отмечая, что, видимо, тириум у Гэвина Рида дома есть. Ну надо же. — Тогда располагайся, — Гэвин вышел и тут же заглянул обратно, чтоб добавить: — Но ничего не анализируй! Моего разрешения у тебя нет! — А неофициальное расследование? — буркнул себе под нос Коннор и на громкое: «Чо там сказал?» тут же ответил: — Ничего, детектив!  А ковер действительно был хорош. Коннор еще его погладил, но лежать «чувствительными местами», конечно, не стал. Зато удовлетворил свое любопытство — разобрал бумаги на столе, но там ничего интересного не было. Никаких важных улик или описания мест преступлений, просто малопонятные даже для него заметки.  Потом Коннор посмотрел на многочисленные дверцы шкафа и отступил. Если раньше он открыл бы их не задумываясь, то сейчас задумался. За дверцами ничего подозрительно не блестело и завлекательно, как в кладовой, не мерцало. Кажется, какие-то дипломы, статуэтка, книги…  Стоила ли личная информация так сложно выстроенных отношений с Гэвином Ридом? Стоил ли этого сам Гэвин? Коннор отвернулся от шкафа и наткнулся взглядом на еще одну закрытую дверь. Запрета входить в другие комнаты у него не было, так что он повернул ручку — и дверь открылась в темноту. В падающем прямоугольнике света виднелись какие-то вещи и мебель, все накрытое белой тканью. Коннор вошел, поднял ближайшую — под ней, блестящий и немного поцарапанный, стоял старинный буфет сочного темно-коричневого цвета. Дальше нашелся сервант со стеклянными или даже хрустальными дверцами — они радужно сверкнули гравировкой в тусклом свете. Диван и стулья с резными ножками, подлокотниками и спинками — возможно, на одном из них и сидел тот мужчина в цилиндре? Дальше пухлый пуфик с чуть выцветшей шелковой обивкой. Стол-бюро с ящичками, зеркала в рамах в виде лозы с виноградом. Коннор словно в музей попал. Он осторожно, чтоб не разлеталась пыль, приподнимал ткань, заглядывал и шел дальше. Постоял у камина, глядя на картину над ним — тонкий тюль скрывал изображение, но он разобрал что-то вроде белого пышного платья. Кто-то из девушек с фото?  Коннор погладил вазу под тканевым мешочком по круглому боку и остановился у окна. Вода лилась по стеклу, дождь не утихал — вместе с ветром они жали сад к земле, и в тусклом свете фонарей кусты бились темными волнами. А Коннор думал о том, что все здесь было так странно. Вот человек — Гэвин Рид — современный, прямолинейный, жесткий и не особо приятный, пока не узнаешь его ближе. Живет в моменте, реагирует, движется во времени только вперед. А дома у него комната, полная такой истории, что Коннор даже не пытался представить, каково это: иметь ее за плечами. Просто провал в прошлое: больше сотни лет? Полутора сотен? Для него самого существовало только будущее, и он, как стрела, словно летел вперед. А Гэвин, оказывается, качался на волнах времени в лодке этой комнаты со всей своей историей. Коннор моргнул и огляделся — он до того расслабился, что почти провалился, залип на месте и так и стоял в темноте среди всех этих белых гор и холмов. Ему нужно было найти несколько минут для короткой гибернации — после целого дня допросов и бесед было бы неплохо уложить новые файлы и упорядочить информацию.  Он огляделся, но сидеть среди пыли прошлого ему совсем не хотелось. Коннор уже почти повернулся, чтоб выйти, но тут у противоположной стены заметил узкую лестницу наверх. Дом был хоть и большой на вид, но одноэтажный, так что она наверняка вела на чердак. Интересно. Это точно был чердак и, кажется, даже жилой. Никакой рухляди и завалов барахла — Коннор немало таких повидал за время службы. Здесь же у стен стояли пара кресел и длинный низкий шкаф с книгами и сложенными пледами, коврик у окна, пара подушек. А вот пыли почти не было. Рядом на станции мигал еще один робот-пылесос, и Коннор хмыкнул. Гэвин, оказывается, был чистюлей — ну кто бы подумал, глядя на его взъерошенный вид.  Коннор подключился к системе пылесоса и запустил его, а сам встал у лестницы и прикрыл глаза. Здесь было чудесно. Дождь закончил фазу неистового ливня и теперь шел ровно и сильно, барабанил по крыше, и этот звук отдавался от деревянных скатов, звучал ровным, неисчисляемым шумом. Коннор внутренне улыбнулся — идеально. В ногу ткнулся пылесос, повернул и двинулся обратно, а Коннор прошел на чистое место почти посредине, сел, скрестив ноги, лицом к затянутому пленкой воды окну и закрыл глаза. На фоне ровного шума вся его информация наконец выстроилась перед ним неравномерным потоком, и он с наслаждением запустил первичную гибернацию.  — Ничего себе, ты забрался. Еще и в темноте сидишь. Что-то мягко толкнуло Коннора в бок, и он, спустя долгую секунду, открыл глаза. Свет шел снизу и неровным пятном лежал на скате крыши, повторяя очертания лестничного пролета, и в этом рассеянном полумраке Гэвин расстилал рядом сложенный вдвое плед. Еще раз толкнул Коннора бедром и недовольно цыкнул. — Двигайся, — сказал он, хотя места было — весь чердак, и сел рядом. Взял с пола незамеченную Коннором кружку с чаем, сделал глоток и прислонился к его плечу. — Люблю, как дождь шумит. С детства здесь сидел. Слушал. Было жалко разбивать тишину, и они какое-то время сидели и вместе слушали дождь. Молчали. Тот вроде бы стих, но где-то далеко вдруг громыхнуло, и через минуту дождь припустил снова. Грохот по крыше усилился, ветер звонко ударил каплями в стекло.  — Устал? — спросил наконец Коннор, когда Гэвин вздохнул и покрутил головой, разминая шею.  — Я почти забыл, что ты у меня, — соврал тот. — Ты вырубился, что ли? — Осознанно, — Коннор чуть сдвинулся, повернулся, чтоб Гэвину было удобнее. — Интересная у тебя комната внизу.  Гэвин кивнул, сделал долгий глоток. — Бабки, дедки, — он вздохнул. — Я любил тут гостить, а теперь вот не знаю, куда все это девать. И не надо вроде, и выкинуть жалко.  — История? Гэвин запрокинул голову и посмотрел на Коннора, засмеялся. — Я столько раз получал выговор, стоило тронуть это все грязными руками или забраться с ногами на диван. Так что теперь вся эта рухлядь мне должна.  Коннор помолчал, потом кивнул. — Теперь понятно, почему ковер.  — Ну-ка, — Гэвин отставил кружку — его руки так и потянулись скреститься на груди, но он явно себя удержал. Не закрылся. — Ты привык к удобству и  роскоши. — Чего? — протянул Гэвин с угрозой, но Коннор положил ладонь ему на плечо, то ли успокаивая, то ли останавливая.  Он погладил ключицу в открытой горловине футболки — теплая кожа под его пальцами скользнула по округлой кости и тут же покрылась мурашками.  — Надо все это использовать до конца, но понемногу. Предлагаю в пару к ковру достать еще и диван, — Коннор склонил голову набок. — Он удобнее твоего, а я заметил, как ты норовишь подтянуть повыше ноги. Закинуть их куда нибудь.  Вот только что Гэвин был уставшим и недовольным, и тут же на его губах заиграла ухмылка. — Ты что-то предлагаешь?  Коннор демонстративно сбросил пыль с плеча и ухмыльнулся не хуже Гэвина. — Ты здесь детектив. Глаза Гэвина потемнели, он медленно приблизился, взял Коннора за галстук и потянул к себе. — Не начинай того, что не собираешься заканчивать, детектив Эйтс. Причина и следствие, сечешь? — А кто сказал, что я не собираюсь заканчивать? Раз начал. — А такси? — Давно отменил. — А почему решил, что получится остаться? — А почему бы и нет? Раз уж вчера ты остался у меня. — Вчера были дела. — А сегодня важнее…   Они уже шептали эти слова друг другу в губы, но все так же не отрываясь смотрели глаза в глаза. Если где-то еще и шел дождь и даже гремел гром, а молния раскалывала небо прямо над крышей, то они этого уже не слышали. Как в парной гибернации. Особенно когда шептать стало невозможно. — А кровать у тебя под балдахином? Хочу посмотреть. — Чо сказал?