~
29 сентября 2024 г., 13:25
Около года назад. Штаб–квартира Всадников, Чикаго.
Огни города мигали, но уже как будто бы привычно. В родном Нью–Йорке было комфортнее, и Дэниела даже в какой–то степени тянуло обратно, но постепенно он начал по–настоящему расслабляться в «городе ветров». Ему повезло: он никогда сильно не мёрз, и теперь холодный ночной воздух лишь слегка кусал кожу, но не пробирал до костей. Пальцы скользили по гладким рубашкам карт, обводя знакомые изгибы и зазубрины, пока взгляд искал в вышине сверкающие созвездия. Его раздражало, что очередной скандал с Хенли снова выбил его из колеи. Он честно не запоминал причин их ссор – даже его памяти не хватило бы для этого. Проклятый цикл из равнодушия, ядовитых ругательств и вновь равнодушия въелся в его ДНК, и каждый день, просыпаясь, он знал, что они неизбежно попадут в эту чёртову петлю. Необдуманная фраза, детское замечание, ненамеренный шаг – Хенли бросалась на него с копьями из–за всего, что хоть как–то отдалённо задевало её. Атласа это вымораживало. Раньше все их непонятки, все их обиды «докручивались» во время секса: это было не только удобно и легко, но и приятно для них обоих. Но теперь в перерывах между обыденными ссорами его изводили скандалы. Это вымораживало его ещё больше. Причины скандалов ядом выжигались на его внутренностях, и он помнил каждую. Скандалы, как и ссоры после вступления в команду Всадников, не заканчивались сексом. Потому что Ривз выворачивала его наизнанку, и единственным, что ему хотелось, было выблевать лёгкие, желудок и чёртово сердце. – Я устала, Дэнни, – послышалось из–за плеча. Дэниел едва удержал себя от того, чтобы не смять в клочья даму пик. Впервые он пожалел, что не курил: сейчас парочка сигарет точно спасла бы его. – Ты тоже. Почти молясь, чтобы остальные наконец вернулись в квартиру, он процедил, продолжая разглядывать небо и город: – Я не тот, кто вечно ищет какую–то проблему. – Верно, – прошептала Хенли. Голос стал отчётливее – она вышла на балкон и начала продвигаться к нему. – Ты тот, кто никогда не видит ни одной проблемы. – Да потому что её нет! Чёрт! Резким выпадом колода рассыпалась по журнальному столику. Пальцы легли на собственный рот, больно схватив за губы и челюсть. Атлас прикрыл глаза, делая глубокий вдох, а на выдохе приказал себе успокоиться. Пятнадцать минут назад он и без того сказал слишком много. Веки неспешно поднялись. Перед ним предстал образ женщины, которую он ненавидел весь вечер. Распущенные огненные волосы развевались на ветру, рисуя портрет свободолюбивой амазонки. Шёлковый короткий халат струился по её стану, уравновешивая природное стремление к бунтарству. Мягкие черты лица источали не усталость – измождённость, и Хенли вмиг стала женщиной, которую ненавидеть он способен не был. Гнев испарялся в ночи, преображаясь в досаду. – Я не понимаю тебя, не понимаю, чего ты ждёшь от меня, – тихо проговорил он, вглядываясь в карие глаза. Обычно этот её открытый, ожидающий, просящий взгляд колыхал в его памяти ворох воспоминаний: полузатуманенный взор, улавливаемый между жадными, влажными поцелуями, пунцовые щёки, холодные развязные губы на его скуле. Но в это мгновение, когда девушка молча ждала его монолога, он мог думать лишь о капельках слёз, искрившихся в этих карамельных глазах. – Ты расстраиваешься, что бы я ни сказал. Я не могу стать немым, Хенли. Атлас наступал себе на горло. Какой–то тихий голос шептал ему на ухо: «Ты не можешь опять идти на поводу у своего эго, говори искренне,» – и он отчего–то слушал и продолжал душить в себе стыд. Его бывшая ассистентка несколько секунду лишь грустно улыбалась. Даже с таким выражением лица она была неописуемо красива, и ему неожиданно стало неловко из–за этого замечания. – Неужели ты даже не можешь вообразить ситуацию, в которой твои слова не ранят меня? Даже на мгновение? Неужели, чтобы не причинять мне боль, ты не должен говорить вовсе? – Вторя Дэниелу, Хенли произнесла не громче ветра. Губы всё ещё кривились в улыбке и именно кривились: её фарфоровое, кукольное лицо исказилось, будто после удара, а эта улыбка походила на предсмертную судорогу. Это он с ней такое сделал? – Ты вечно считаешь, что я драматизирую, но ты не слышишь себя, когда мы ссоримся, Дэнни. Ты правда так хочешь задеть меня или намеренно не следишь за словами? Пожалев, что снова повёлся на её ангельский образ и решил побыть искренним, Атлас зло сжал переносицу. Они общались на разных языках, так всегда было и так всегда будет. «Не были созданы друг для друга», – так ведь всегда говорили в подобных случаях? Его не волновала ни вселенная, ни Бог, ни судьба – их в мире не существовало, и опираться на них было глупо. Так почему именно сейчас, после стольких лет работы бок о бок ему было плохо из–за дурацкого «не созданы друг для друга»? – Я не слежу за словами, потому что каждый день ты придумываешь всё новые и новые проблемы. Я ощущаю себя на минном поле! Как ты предлагаешь мне не задевать тебя, если даже случайный смешок становится вселенской трагедией?! – Дэниел перешёл на нормальный тон, с закрытыми глазами продолжая давить на переносицу. Так было легче сохранять контроль: посмотри он сейчас на Хенли, всё могло полететь в бездну. Ему надоело, что всё чаще его действия слишком сильно корректировались из–за манипуляций Ривз. – Поэтому я опять спрашиваю: мне просто молчать, вообще не проявлять себя вербально? Хорошо, давай будем избегать друг друга, встречаться только на репетициях, и будет нам счастье! Этого ты хочешь? Атлас вскинул ладони, жестикулируя, и наконец его взгляд сфокусировался на фокуснице. Он не знал, на кого злиться больше: на неё – на её сверкающие из–за слёз глаза, поджатые губы, дрожащий подбородок, или на самого себя – на «ёканье» сердца каждый раз, когда он думал, что это последствия его слов. Девушка обнимала себя за плечи. Шёлк аккуратно развевался на ветру, холодный воздух касался оголённых бёдер. Волосы обрамляли лицо, точно языки пламени. Она отвечала на его взгляд, не смея отвернуться, и от этого он не знал, что чувствовать. Женская грудь неспешно поднималась и опускалась, но неспешность была наигранной: Хенли силилась контролировать дыхание, но оно сбилось. – Хочу, – ответила она через мгновение. Голос слился с гулом города, и его бывшая ассистентка растворилась в темноте квартиры. Он не стал продолжать разговор, который выворачивал его наизнанку. Дэниел долго сидел на балконе, не отвлёкшись на возвращение остальных. Под рёбрами всё неприятно колыхалось, не давая уснуть, а навязчивые мысли били по вискам. До ушей доносился отдалённый женский голос, сводя с ума и заставляя нечто под рёбрами копошиться всё больше. Его не отпускала мысль о том, что он вёл себя иррационально: ничего не обещало случаться, но весь его организм словно намекал на что–то. Следующий день стал выходом из порочного круга. Она сказала «хочу» и покидала комнату всякий раз, когда Атлас туда входил. Она сказала «хочу» и больше не пыталась завести разговор. Она сказала «хочу» и вечером, когда они все отправились на встречу с Диланом, осталась в квартире одна. Ночью он не горел желанием проверять, что творилось за закрытой дверью её комнаты. На утро Джек захотел справится о её делах. Она сказала «хочу», но не упомянула, что полностью исключит понятие «встреч» из их жизни. После, сидя у пустого шкафа в пустой комнате, Дэниел понял, что у них не было даже надежды на то, чтобы выучить один язык.
