Маленькая учёная в невадской лаборатории

Не говори. Не слушай. Не вспоминай. Воспоминания — это боль. Воспоминания — это скорбь. Она ломает тебя на части, не давая двигаться дальше. Вспомни, как ты читала про Хоффнара. Мальчик из маленького городка, не смотря на многолетнюю травлю в школе и которого не поддерживали даже собственные родители, смог найти в себе силы двигаться вперёд.

Ло͢жь͞.

«Мир тебя не сломает и не изменит». Сделает и то, и другое. Заставит позабыть о своих принципах. Превратит в жалкую пародию на саму себя. Как Хоффнара, её любимого кумира, он уже покалечил и теперь он с жутким оскалом клоуна. Уничтожила даже не Невада, а её родной городок, что ценил культ силы, а остров — только добил.

Л̷о̶ж̷ь҉-̷л҉ожь̴. П̷ро҈ «не̴ из̸мен̷и̴т».̴ Ты̷ -̷ л̴ж̴ец҈, ̶ Хоффн҈а҉р.̷ По̸че̵м̴у̵ т҉ы лг̷ал̵? ̵ Поч̴ему̸ го̷во̵р̷и̸л, ч̴то̶ «҉мо̷ж̷но̸ о̴с̵т̶а̵т̶ь̶с̸я с̴о҉бо҈й҉»? Не̸т҉? Ос̸та̵ви҉л̵ сво̶й҉ н̷е̴в̶и̸нн̴ы̵й̴ и иде҈альн҈ы҈й̸ о̶бр̷а҈з учёного, ч҉то̶ с҈мог п҉роб҈ит̴ьс̵я и҉ не ут̸оч̴ни̴л̴, ҉ ке̷м стал в̸ и҈то̴ге҉? ̷ «҈Не̵т, п̸р҉о̸сто̸ з҈а҉пут҈ал̶ся, ҈ по̶в̸режде̴ние̵ м̵о̷га̵ и̵ бол҈ь̸н҉ь̸ о҈т̶ В̵иН̴? ҉» И̸н̴аче п̵о̸чему҈ т̷ы чу҉вс̸твуеш҉ь̵ т̴акую҈ ди҈кую б҈о̶л̸ь, ̷ глядя н̴а҈ то, ке̵м̸ т̶ы̵ в҉о̴с̶х̷и̵щ̸а̸л̴ас̶ь?

Вставай. Как вставала кучу раз всё это время. Вставай, вспоминая, что никто тебя не поддержит, кроме тебя — ни сестра Найт, ни родители с братом, ни знакомая из института Ненси Риф, ни подруги, особенно плешивая Бин, ни парни-фальшивки, которые спрашивали на свиданиях одно и то же и однажды Мойра, ради любопытства, просто составила самые работающие фразы, чем стала «очень милой серенькой мышкой», но всё ещё не личностью. Не Стив с Дейвом и даже не Кердрик Грейскай.

Ни̵кт̸о те҈бе н҈е̶ п̵о̸м̶о҉ж̴ет҉ собра̸т̶ься зано̷во.҉

҉В҈се̴м н҈уж̶на̵ цел̵а̷я.

̶Н҈икто н̸е л҉юб҈ит х̴ла̴м̷ и҈ м҉у̸с̶о҉р҈.̴

Соберись.

С̵о̵бе̸рись̷.҈

Она увидела её. Её бывшую подругу и… та, что попыталась быть её девушкой, но Мойра по мальчикам. К сожалению. Рита Миллер, она же Рита Мохито, ещё со школы. Небольшая и вредная девчонка-ботанша, с вечно непослушной прядью на лбу и жидким каре русых волос. Что однажды ворвалась в унылую жизнь своей подруги, совершенно внезапно и также резко пропала. Пускай они и учились долгое время в одной школе, из-за разных классов, она редко с ней пересекалась. Пока, в какой-то момент не нарушив школьные правила, её не посадили вместе с ней на исправления, где они и познакомились.

Ка̸к̷о̷г̷о҈ чёрта т̵ы э̸то в̵спо̷ми̵н҉а̶еш҉ь? ҈ Т̷ы̶ до̷л̶жна̸ с̸об̴ра̵т҈ься҈ из̴ ра҈з̸би̴ты҈х ку҈с̵к̵о̶в, ̸ раз̶ве не҉т? П̸р̷ид̴и̷ в̶ се̸бя, нич̴т̴ожес҉тв̷о!

Рита, которая хоть и была типичным ботаником что по поведению, что внешности, в какой-то момент начала вести себя настолько нагло, что для зашуганной Мойры это было разрывом шаблона. Миллер — нагло ругалась с теми, кем нельзя, даже местными знаменитостями в школе, наподобие спортсменов и заканчивая директором. Маленькая, злая и агрессивная, она упрямо стояла на своём, а какие только эпитеты не летели в её сторону. Так себя вести Мойра порой стеснялась даже в ролевых, а тут — в реальной жизни. Но не смотря на то, что всё было против неё — она продолжала ругаться и, что самое главное, защищать себя. Припрётся на школьную закрытую дискотеку, даже если не звали? Есть. Нагло вырвет тетрадь и порвёт на глазах офигевшего бугая, чтобы после спасаться бегством? Есть. Быть готовой приковать себя наручниками, когда сам завуч хочет выгнать её из класса и приходится выносить с партой? Есть. Вроде и ботаник, а вроде — и бунтарка. Странное сочетание, что в их школе вызывало скорее недоумение с раздражением, чем какое-то уважение. Потому что есть те, кому позволено вести себя так, как хотят. А есть — они, которые должны заткнуться и не отсвечивать. И так дальше по жизни, чем старше, тем больше. Почему? Почему именно в момент ты вспоминаешь о какой-то истеричке?!.. Ты — ранена, ты — разваливаешься, возможно даже умираешь?!.. Да она — просто была дурой, которая не понимала школьных правил и из-за этого вынуждена была менять школы, а потом вообще уехать в восточные штаты!.. Но… это завораживало её. Девушка даже считала, что так скорее всего вёл себя её любимый Хоффнар, прежде чем попасть в институт. Восстание против правил, что для взрослых выглядит скорее как глупость и ребячество, но для Мойры тот ещё прорыв. Особенно когда она не могла подать даже голос и скорее потерпит неудобства, чем привлечёт внимание. А её подруга, с которой они со временем сошлись на учёбе и вместе подготавливались, что к завтрашним урокам, что порой к поступлению к институт, считала, что «ей всё позволено».

«Если бы симбиоты согласились на то, что подготовили Предки, судьбу боевых петухов, мы бы выбрались? Мы бы заимели собственную планету, пускай и с помойкой?».

«Это — н а ш дом.».

«Мы — должны быть тут хозяйками.».

«Да пусть подавятся и считают тебя истеричкой. После того как моего отца упекли в тюрьму, а мать давно умерла, меня ничего не держит!!!».

«Зачем восставать? Чтобы они — не обращались с тобой как вещью!».

«Вещи не уважают, их используют!».

«Какого чёрта ты ещё общаешься с Бин и её сёстрами? Тебе нравится быть хорошим половым ковриком?!..»

«У тебя, Мойра, есть потенциал, как у многих в школе.».

«Не просри его на послушание.».

***

Послушание.

Мойра осторожно приоткрыла глаз. В темноте, видеть свою бывшую подругу. Вспоминать, невольно, как они сближались на почве общих интересов: начиная от желанием наблюдать за грозами и заканчивая ролевыми форумами. Впервые за долгое время, если не жизни, Мойра Ганди чувствовала себя дома. Что-то то сопливое чувство, которое у неё было. Возможность — быть собой. Без страха. Без постоянной проверки, что с тобой что-то не так. Общаться с ней и даже пытаться давать отпор, пускай пока больше тайком, чем напрямую. А потом… Рита решила, что — влюблена в неё. Это, наверное, было бы самым прекрасным, чтобы с ней произошло, но… она гетеро. И этот прискорбный факт ничего не изменит, как бы орущие о традиционных ценностях идиоты и идиотки в церквях и телеканалах, что «её прозомбируют!», не старались. Но Мойра по-прежнему гетеро. Её — тянуло к культуре лесбиянок, они — вдохновляли её, не смотря тотальный запрет. А вот её подруга — была лесбиянкой.

Вновь отвержение. Отдаление. Разочарование. После — пропажа из её жизни с переездом.

Даже если Мойра сама её искала и даже прилетала там, где она жила — не более чем стандартно-вежливое поведение её не ожидало при встрече. Другая уже внешность, поведение, даже знакомые. Не было более той искры, которая заставляло обращать внимание на Мойру. Те самые связи с женщинами, что рвались друг с другом, чем старше ты становилась. И… заставляло невольно вспоминать, что женщины, кроме как сексуального влечение к себе привлечь ничем не могут. Даже других женщин. Даже, на форумах, выбирая очередного мужчину, вместо женщины. Что в отыгрыше, что в дружбе. Они — могли сказать, как больно им от чего-то, если это говорил «мужчина», пускай и гей. Хотя девочка- — мечтала, наконец, услышать кого-то, что говорит от себя, какой бы корявой и уродливой она не была. Хотя Мойра, по старой привычке, всегда отыгрывала ведьму Моргану, то, что считала чем-то сильным и не её вина, что все сильные женщины, что её окружали, были невероятно злыми. Мойра — хотела стать той самой первой, кто будет сильной и доброй. Жаль, что позднее это наивное желание вытеснило скорее желание стать учёной. И пользы обществу больше, и зарплата, особенно в Неваде, выше. Хорошим девочкам ничего, кроме фиги в кармане не грозит и твоя доброта очень пригодиться другим. Например, её бывшей подруге Бин, что любила «заносчивую ботаничку» издеваться в школе, порой разыгрывать так, что после её шуток та просыпалась в холодном поту, а порой и бить башкой об стенку. Но… что мечтает маленькая и одинокая задротка? Хотя бы об одной подруге и не важно, что она из тебя сделала половой коврик? Мойра, лишь бы не быть «одной» прощала её. Прощала до тех пор, пока не возненавидела. Но тот маленький и светлый кусочек, чтобы «быть чем-то хорошим и светлым», всё ещё оставался. Оставался, когда она, по просьбе Ненси Риф, привозила местным грантам-новичкам зёрна для выращивания овощей. Или могла ещё что-то перевозить, ругаясь, что «я вам не гуманитарная помощь!», но всё же порой соглашаясь. По старой памяти. Ещё помня огрызки своей же доброты. Ещё помня, что не только учёная в невадской лаборатории и даже что-то чувствует. Помимо «послушания». «Не просри жизнь на послушание.».

***

Дейв, благодаря хитрой тактике Мойры, выжил. Она изначально планировала врезаться в него роботом, потому что прекрасно понимала — шанса выжить ни у него, ни у робота не будет. Но с ы м и т и р о в а т ь смерть, особенно долбанув особо буйного и уже физически беспомощного Дейва, она могла. Тот валялся ничком и фактически не дышал, после брошенный, судя по камерам наблюдения, Хенком, что пошёл за новой добычей, которую, так-то решено было уничтожить, раз сохранить от него не удастся. Рвануло так, что пострадали даже убежища, но вот в части с Мойрой, не задело и скорее погибли новички-лаборанты и другие учёные, что пряталась, чем как Мойра остались. Сама же она, кое-как, выбралась из-под завалов и отчиталась перед начальством, осторожно отодвигая труп бывшего помощника её босса. Отчитывалась, а потом сжалась от ужаса, на несколько минут, дрожащими руками исполняя инструкции в такой ситуации, вытаскивая необходимое и восстанавливая энергосеть, которая обвалилась после прихода Хэнка, что был даже не человеком, а стихийным бедствием. …впрочем, таких Мойра лишь презирала. Сколько таких как он, самоуверенных ублюдков, она видела (к счастью издалека), в своём городке? Типичные «выживальщики» в пустынях, которые за плату тебя и защищают, но не против и пограбить, особенно если ты неправильно составил договор о защите. К Предкам их, любителей «сделок и тех, кто идёт по головам, чтобы выжить». Когда такой полудохлый мужичок подполз к дому Мойры, она даже не вышла, в отличие от Бин, которая наоборот позднее ругала за сострадание к нему. Сострадание, что обернулось позднее поджогом её фермы и очень повезло, что больше никто не пострадал. Мойра Ганди быстро переключала рубильники по инструкции. Так. Восстановить блок питания удалённо тут. Позвать незаметный сигнал SOS здесь. По-тихому выждать, потому что Хенк-ублюдок-Уимблтон, походу не один и с ним, помимо опасного бойца с крюком, что позировал на камеру, есть ещё кто-то, кто нагло шарится в их сети. Она слышит через обрывки связи насмешливой голос: «Ебать, ты только глянь, как всё тут сделано!» — и звук поломки. Мойра чуть поджала губы и нахмурилась. Нет. Надо вытерпеть. Выждать. Специально вырубила все источники, имитируя, что система «окончательно сломалась», проследила через оставшиеся камеры, как этот хакер куда-то протопал и активировав автономных роботов-дронов, быстро пролетела мимо. Собрать один образец чипов удалённо. Второй. Третий. Отлететь с базы на пару километров и подать нужный сигнал, а напоследок ещё сделать пару снимков кровавого зрелища сверху и надеяться, что Стив сейчас с теми новичками-учёными, что также не эвакуировались, как и Мойра, охраняя их, а Дейв достаточно вырублен. «Данные в Башню Нексус отправлены». После Мойра, исполнив последний протокол, быстренько забаррикадировалась в кабинете и спряталась… в небольшой щели под завалами, прикрывшись камнями. Да, поможет слабо, но когда кто-то вошёл и порылся в их разрушенном месте, ничего, кроме уже уничтоженной клавиатуры и её мёртвого сотоварища-учёного они не нашли. Даже пинком открыли ящик с одеждой, предварительно прострелив, но ничего, кроме старых халатов не нашли. Мойра от себя оставила только окровавленный халат и разбитые очки, после чего хакер, сказав что-то вроде «похоже, ассистента учёного просто раздавило», ушли. Единственное, что пострадало в У Мойры в этот момент — её гордость. Она уже давно не ассистентка, но всё же громилам с автоматами не объяснишь, так что затерпела. Но всё же напоследок, когда они были достаточно далеко, она нашла в хлам едва работающий робот-беспилотник с холодным электрическом и вдолбала им напоследок сверху. Конечно, им это было как игрушка, но маленькую душонку мстительной Мойры это иногда грело по вечерам. А после — она отрубилась.

***

Сочувствие. Как же оно порой необходимо. Но обычно — Мойра мужчинам не сочувствовала. В её родных южных штатах было полно таких любительниц подтирать мужикам сопли — начиная от банальных жалельщиц и заканчивая богатым вдовам, что тратили деньги на благотворительность, до тошнотворного вкладываясь в очередного «талантливого мальчика-сироту». Как же… это было тошнотворно видеть. Мальчикам — была дорога куда и кем угодно, даже не смотря на бедность. Сам Шериф, Джек Джексон был нищим, но смог подняться на торговле матрасов, тогда как в тех штатах, где он вырос, будь он женщиной, ему если бы деятельность не зарубили, то сильно ограничили. О том, чтобы собрать первую боевую организацию и речи не шло. Максимум — спонсорство. Зубы Мойры невольно скрипнули. От того и никакой жалости. Какого Предков жалеть тех, кто — сам поднимется на ноги, особенно в бедных штатах, просто сбившись в компании, что обычных предпринимателей, что банальных бандитов? С девочками — было так сложнее. Мойра — мечтала о единстве с ней, но если это были не ебучие «мальчики, косметика, замужество, сплетни», компании не состоялось. Да и то — временная, пока все не разбегутся по своим мужикам. А потом рыдать, что «никто нам не поможет, нет у нас защитника». Мойра — иногда очень жалела, что недостаточно бедна, как некоторые девочки с фермы, потому что они хотя бы с голодухи объединялись в «общины девиц-бедняков» и кое-как выживали. Условно сытые и одетые (по меркам её южного городка) девицы среднего класса — каждая считала себя уникальной и особенной, штампуя себя по шаблону, выгодному мужикам. Даже пацанки. И Мойра — вынуждена была подстраиваться, потому что быть реально «не такой как все», не входить в стандарт «дрочибельной бунтарки» грозило минимум травлей и становлением изгойкой (а может кем похуже). Бунт — всё же для мужиков. Нет кучи мелких, но очень доп. препятствий, который либо режут тебе бунт на корню, либо… заставляют ненавидеть тебе подобных женщин как класс, чтобы — хоть как-то сбежать из этой удушающей петли общественных «ожиданий». Да и то потом слышно в спину «лучше бы тебя не было, потому что у грантов — женщин не подразумевалось вообще». «Женщины — это ошибка.»

«Нет.».

«Их — не должно быть. Слишком слабые, тупые и уязвимые.». Мойра хотела доказать, что это — не так. Доказать, вместе со своими «типа школьными подружками». Когда Бин ещё над ней глумилась и издевалась, но она — затерпела, чтобы сохранить дружбу. …прощай до тех пор, пока не возненавидишь. И после, когда стала учёной из невадской лаборатории — запугала собственными роборуками. Не, ну а что? Она же «просто шутит»… только вот расклад сил изменился. Мойра — прокачала свой мозг настолько сильно, что он заменил ей физическую силу. Как когда-то Хоффнару его же изобретения. И он же, ещё в школе, вытворил нечто такое, что их родной город до сих пор умалчивает, но зато видео немногочисленной сохранённой записи по резне до сих пор висит в даркнете. И Хоффнара — как раз после неё и замели спецслужбы Джека Джексона как «ценный кадр для работы», но дав — ему нормально доучиться. А то, что он «пробился своими силами», было не более чем ложью. Удобной, чтобы скрыть первый признак безумия от мира, который не даёт быть свободным от агрессии. защищайся или умри. как те 90% погибших симбиоток, на которых всем насрать. Не насрать — только на очередных мальчиков. А женщины? В утиль их. В у-тиль.

***

Спустя два месяца налёта.

По́с̐луша͠ние͗.̚

— Будьте послушными и выживете! — слишком резко голос бандита, что руководил налётом на их лабораторию, вернул Мойру в реальность. Реальность, что трещала на куски. Сколько прошло времени после вторжения Хенка? Даже четверть года не прошла, а уже — было восстановлен. Дейв выжил как и Стив, но были переведены на другой объект. Мойра продолжала работать и ей казалось, что налёт произошёл совсем недавно, только стены едва починили. Поначалу — местные банды особо не угрожали. Их привычно помогали ломать роботы и сдерживать остаток грантов, некоторые из которых вообще клоны прямиком из Невады. Но потом… они обнаглели. Потому что Шериф пожертвовал их точкой, сделав менее защищённой, эвакуировав нужные ресурсы. Мойру оставили с её начальником, т.к. они, оказывается «не настолько ценны, как хотелось бы». Чего-то вспомнилась очень старая новость, когда — представитель защиты роботов у невадцев спас одну гиноида. А все остальные заложницы — могут смело умирать, предварительно пытанные всеми разными способами.

Лучше уж тогда умереть при побеге, чего уж. Потому что Мойра — пассивно сдаваться точно не собирается. И плакать от того, что родилась в мире, не предназначенной ей — тем более. Бежать. Бежать от преследователей. Включать на планшете всё, что можно включить, призвать на помощь дронов. Добежать до своей лаборатории, чтобы взять свои… роборуки.

Жизнь у бандитов-рейдеров из Невады — это скорее агония умирания, чем жизнь. Сплетничащие солдаты говорили, что если это «те самые», то тогда её рабство продлится максимум две недели, после чего её просто убьют, когда закончат «веселье». «Подчинись! ПОДЧИНИСЬ!» — рычал голос командира захватчика, что устраивал налёты и жаждал всё, от технологий, до немногочисленных «лаборанток».

«Я — НЕВАДСКАЯ УЧЁНАЯ!!!» — рявкнула Мойра, оскорблённая до глубины души, когда её застали трое бандитов и даже убили его товарища по лаборатории, а она уже мысленно представила, как её насилуют. Но после «лаборантки» словили от неё швыряние запасного электрошара, что к чертям парализовал их и дал фору убежать Мойре. Слишком гордая, чтобы сдаваться «просто так».

Она помнила, что — должна быть максимально эффективной. Ей — не будут прощать ошибок, понимать, подтирать сопли. Даже в мирной жизни. Не смотря на все заверения «ты же девочка», это не только про нежность и ласковость, но то, что твои проблемы будут решаться в последнюю очередь. Вот когда спасут всех на планете, в том числе животных, бактерий и экологию — до тебя и доберутся. Может быть.

Проще — стать самостоятельной.

Глаза Мойры — вспыхнули молнией. Как та самая первая, самая яростная, гроза ещё в школе. Искусственно сделанная, но и сама Мойра, если так подумать, очень «искусственна». Слишком любила выбирать поведение «от ума», а не «как чувствует». От того и стала кем стала.

Пускай лёгкие горят. Пускай всё вокруг смазано. Она — бежит со всех ног и вспоминает что слова Ненси Риф, что своего отца, как «Невада поглощает». Как за ней слышен свист и улюлюканье местных невадских бандитов, а она, сбегая, активирует вокруг всё, что бьёт электрическом. «Холодным электричеством». Швырнуть — ещё и ещё препятствий. Пробежали мимо стенки? Долбанули ворота, электроворота, что помогала проектировать Мойра и уже пара бандитов отстала и больше никого не будет преследовать. Пробежали мимо турникетов? Влёт открылись Мойре, а преследовавший только что лишился при резком поднятии целостности кишки или почки. Мойра — петляла, как зверёк, уходя от хищников, помня, как начальник ей говорил «просто продержись, подмога будет тут». После — она достигла тяжёлых ворот и резко заперлась от них. За ними она слышала только их злость, скрежетание и попытки прострелить дверь, а после вой от рикошета.

***

— Мойра! Мойра, девочка моя! — тихо позвал её Кердик Грейскай по рации — Куда ты вбежала?!.. — Туда, где меня не убьют и не пустят по кругу мой хладный труп или просто сожрут?!.. — нервно заметила она, когда пошли помехи — Учитель?!.. Учитель?!!!.. А после тревожного голоса — случился взрыв. Всё побелело. Задребезжало. Боль была адской. Мойре не было так больно. Будто… ударила молния.

«Е̴сл̷и̸ слиш̸ком бли̵з҉к̷о̶ под̵ле̶тет҉ь̶ к̶ со̵л̴нцу — сгори̵ш҉ь.̴»

«҈На҉ что̶ ты наде҉ял҉ась̴, беря̴ то, чт҈о̶ т̶еб҉е н̴е п҉ол҈о̶жено̴?»

«Т̸ы҉ ду҈ма̴ешь,̵ теб҉я в̴оо̴бщ̷е̷ кто̷-̴т҉о жд̶ал̵?̸ Чт̵о҉ т̸ы҉ будешь̷ цен̶н̷ой,̵ е҉с̵л̵и҈ бу҉дешь҉ со̸зд̵ават҉ь̷ о̵р̸у̴жие д̴л̵я в̵о̸й҈н̶ы̵?̶»̴

Я — получала зарплату. Хорошую. Я — доказала, на что способна! Я — изобрела холодное электричество.

«̷В̶се̶м҉ п҈л̷ева̴т҈ь̸,̶ М̴о̷йра҈!҈»̴

«̶Т̴в̴ои засл̶уги̶ —̵ н̵у҈ж̷н҈ы̷ т̸о̸л̴ь̵ко лаб̸о҈ратор҈ии, но҈ на твоё҉м҉ ме̷с̴т҈е̵ м̴о̵г быть҈ к̵т҈о у̶г̷о̵дно̵.̷»

«̸Да̴же к̶ло̸н, е̶сл̷и̶ б̶ы е̶му и҈ск̸ус̵с̶т҉вен̷н̶о҉ не о҈б̵р҉е̵зал̵и҈ м̸о̸з̶г и̵ с̷д̶ел҈а̴л̶и мяс̸ом̶.»

«҉Даж҈е золо҈т̷о̶й м҉альчик Х̴оф҈фн҉ар҈,̴ го҉рд̷ос̵ть тв̸о̶е̸го҉ г̶о̵р̴од̸а,̵ бы̵л҉ пе̸реж̸ё̵в̶ан Нев̶адой̵.̸»̶

<i≯«҉Лу̷ч̸ший̸!!!»҈</i>

«̵Т҉ы̴ дума̸ла̵,̴ ч̸т҈о к̸ак̵ая-̶то д҉е̸вчон̷к̵а и̴з҈ мале҈н̴ь҈к̶ого гор̷одка к҉ о м҉ у —̷ т о҉ р̴ е а̸ л ь̸ н̸ о б̵ у д̴ е̴ т н у̴ ж н а?̸»

̷

҉«А т҈е̵п̷ерь̴ — ты ум҉рё̸шь̷. Есл̶и н̴е к̷а̵к̴ мясо̵ дл̵я е҈бл̶и̸,̸ то҈ ка҉к̵ за̷п҈асн̸а̸я бат̶арей̶ка в̵ во̷е҈нн̴ой машине.҉».҈

҉«̵К̶О̸МУ Т̶Ы҈ Ч̴Т҉О ДОК̵А̵ЗА҉Л̷А҈?҈ Ч̴ТО̷ Ж̴Е҈Н̷Щ҈ИНЫ Т̸О̴ЖЕ М̵ОГ̸УТ̴ Б̵Ы̸ТЬ БАТ̸АРЕ̷Й҉КА̴М҉И̴??҉?̸»

По мне — лучше что-то делать, чем быть стопроцентным ресурсом. Я — делала это ради сестры Найт, у которой не сложилась карьера. Ненси Риф, которой не удалось закончить университет. Кордика Грейская, что поверил в меня. Доказала… что я всё ещё хочу защищать этот мир от чужого безумия. Безумия Невады. От Вируса из Невады, ВиН. Что этот мир — нечто большее, чем военная помойка, где выживают только кровожадные идиоты и мудаки.

«От̵л̴ич̶н҈о҉. И се̸йч̴а̴с т̷ы эт҈о̶ д̸о̷ка̶ж̴еш̷ь,̴ в҉и̸ся н̸а̸ в̴оло̷с̴ке҉ от̵ сме̵р̸т̶и».

Мойра очнулась. Она с трудом разлепила склеившейся глаз от крови. Огляделась. Повсюду темнота, а она, со своими руками-щупальцами, что подозрительно двигались вне её приказа, висела, зацепившись краем одного из ремней, которые помогали носить её изобретение на себе. «Мойра!» — голос учителя звучал очень далеко — «Мы вернёмся за тобой! Держись!». Мойра ощущала, как ремень медленно трескается. Нет. Если она и умрёт, то на своих условиях. Преодолевая адскую боль, она быстро наговорила нужные данные и пароли, вывалила учителю всё необходимое и даже данные от её изобретений. «Мойра, ты…» — в ужасе он произнёс. Не умру. Не умру, пока не скажу всё. Не расскажу всё. Ублюдки меня не доконают. И от этих мыслей щупальца шевелились всё сильнее, а собственное изобретение, ударяя холодным электричеством, в какой-то момент прошептало тем жутким голосом.

«Х̶о҉ффнар т̸о̸же дум̸а̴л,̷ ч҉то ум̷не̶е̶ со҈бс̴твен҉ной̴ тьмы.»̸.

«Т̵в̶ой̶ S3LF̸ сл̵ишко̴м сил̵ё̶н, чтобы у҈ме̸реть.̵»̴.̶

«Ты҈ — пол̶учи̷ш̷ь н҉ечто б̷ол̷ее худш̴е҈е̸,̶ пы̴тая̷с̸ь и̸гр҈а҉т̴ь̷ в̶ ми̵л̵о̵с̸е҈р̸ди̸е̴ с Не҉ва̶д҉ой»̴.̸

Ремень лопнул и Мойра упала во тьму проломленного пола. Последнее, что она осознала, это была мысль: «я — паукобабочка».