Ты мое солнце

Время. А что такое время? Это не только секунды, минуты, часы. Это не смена дня и ночи. Не только переход времен года. Это мысли. Нескончаемый поток бегущих дум. От прошлого к будущему, пропуская лишь миг настоящего. Иногда время идет вспять, и человек застревает в прошлом. Зацикливается на обидах, на переживаниях, на фразах, смысл которых уже не помнит, но знает, что было больно. А иногда время гонит так, что человек захлебывается жизнью. Он бежит, не успевает за событиями, мыслями, не цепляется за образы. Его время просто бесцельно пролетает мимо. У Тэхена время замерло. Оно остановилось вместе с осознанием своего поступка. Алкоголь не является оправданием. Омега понимает это точно. Фотографии, обжигающие память, тоже всего лишь безжизненные снимки, не достойные веры. Страсть, которая захватила его в баре, горькой обидой застряла в горле и подвела Тэ к черте безрассудства. Злость на мертвые снимки растеклась по телу, забилась под кожу и покрыла холодной коркой. Ким стоял там в туалете один, пытался справиться с нахлынувшим разочарованием. Острые льдинки пронзили его и без того больное сердце. Оно стало огромным булыжником. Холод окутал, и парень постепенно превращался в айсберг. Тогда Тэхену нужен был огонь, жар, который смог бы остановить это безумное превращение. И Юнги согрел, прижал, поделился своим теплом. Дурак, он раздул огонь, спас чужое сердце, но не смог стать его частью. Тэ мазохист. Он мучает свои мысли, свои глаза, которые непрерывно рассматривают снимки уже 48 часов. Он мучает Юнги, который все эти дни никак не может объясниться. Омега не хочет его видеть. Нет сил смотреть парню в глаза, понимать, что воспользовался его теплом и обманул надежды. Мин не находит себе места, периодически подходит к чужой двери, тихонько стучит. Не получив ответа, уходит. Знает, что этот парнишка сидит на своем диване и плачет. Он слышит его негромкие всхлипы. Альфа хочет помочь, разделить груз ответственности за ту ночь. Взять всю вину на себя и освободить его мысли от терзаний. Так хочет сказать, что он ни в чем не виноват. — Тэхен-и, открой дверь, — в очередной раз стучит Юнги. — Я же слышу, как ты хмыкаешь носом, — уже откровенно бьет кулаком по двери парень. — Открой. Мне надо с тобой поговорить. Ты не можешь все время прятаться. Альфа упирается головой в шершавую поверхность двери. Чувствует чужую боль, ловит любимый запах в воздухе, и сам становится частью этой боли от мысли, что не может ему помочь. — Тэ, я сейчас выломаю дверь, ты меня знаешь, — тишина, лишь чуть уловимый писк. — Тэ ты уже второй день так сидишь. Мин от безысходности бьет ногой. Дверь трещит и открывается. Омега стоит у окна, в длинной бесформенной футболке на несколько размеров больше его. Вглядывается вдаль, плечи содрогаются, а на полу валяется охапка алых роз, как кровавое пятно. Мелкие мурашки сообщают, что он замерз. Альфа тихо подходит сзади. Встает близко, но потом отступает на шаг. Не делает попытки сблизиться. Он кладет руку ему на плечо. — Тэ, посмотри на меня, — и очень нежно тянет на себя, призывает обернуться. Ким поворачивается, не поднимает глаз. Стыдно до красных щек и горящих ушей. Между ними метр, а как будто огромное пространство выжженной пустыни, посыпанное пеплом их поступка. — Прости меня, я виноват перед тобой. Я не должен был давать волю чувствам, — начинает Юнги. Его бездонные глаза печально скользят по чужому опухшему от слез лицу. Глаза тусклые, цвет янтаря погасший. Губы дрожат. — Нет, это я виноват. Я не должен был пользоваться твоими чувствами, чтобы доказать себе… Альфа прислоняет указательный палец к его влажным губам. — Тсс, ты не обязан ничего мне объяснять. — Нет, обязан, — говорит Тэхен и достает мобильник. Юнги прокручивает бегущие перед глазами снимки. Внимательно рассматривает каждый. Презрительно фыркает, увеличивает яркие фрагменты. Откидывает телефон на кровать, после того как удовлетворяет свое любопытство. Потом слушает сбивчивый рассказ омеги, который одним потоком выливается на парня. Без утайки про Америку и Богома, про фото и документы. Альфа настораживается, когда узнает смысл многочисленных цифр на документах, но вида не подает. Откладывает информацию под корку, берет на заметку. Это может быть очень полезно, понимает. — И из-за этого ты так расстроился? — констатирует он. — Да, я всегда предполагал, что так и будет, но надеялся, что он… — Тэ обходит альфу, давит босыми ногами безжизненные цветы, переминает ткань старой футболки и садится на диван. Он проминается под телом омеги, издает неприятный скрип, который режет слух. Ким берет телефон, всматривается в черную дыру экрана. — Я не знаю, что теперь мне делать? Как реагировать? Чему верить? — омега закрывает лицо руками, прячет накатившие по новой слезы. Альфа думает. Его мысли галопом перескакивают с одного решения на другое. Война в сердце меняет поле боя, сталкивается с разумом и погибает под логикой и здравым смыслом. Ему на руку вся эта ситуация. Он понимает, что может стать его героем, одно лишь слово — и омега навсегда потеряет надежду на будущее с Чонгуком. Он может сейчас получить Тэ, но будут ли они счастливы. Юнги присаживается на корточки у его ног, обхватывает острые коленки. Кожа под пальцами начинает щипать от прикосновения. Парень отворачивается, опускает голову, думает. На его лице распускаются эмоции. Воюет сам с собой, с желанием сдаться в плен разбитому сердцу, попробовать быть рядом, вместе. Он поднимает глаза на бледное лицо. Вспоминает «я только друг». Повторяет и повторяет. Он договорился с собой еще той ночью, выкурив целую пачку сигарет, и не стоит начинать эту войну снова. — Так, давай все разберем по порядку, — лицо Юнги меняется. Решимость в чужих глазах прокалывает Тэ насквозь. — Во-первых, эти фото могут быть подделкой. У твоего Чонгука много врагов, тот же Богом мог все подстроить, — утверждает альфа. Он позволяет себе скользнуть ладонью по икре омеги, последний раз чувствует гладкость кожи. Сам в руки другому отдает. Тэхен напрягается, но успокаивает волну мурашек. — Подделка? — только и может вымолвить, поняв, какой он дурак. Он и подумать не мог, что все это может быть всего лишь игра на его чувствах. — Он же сказал, что любит, что приедет, и ты так быстро сдался? Даже если эти снимки и правда, это не обязательно, что у него с этим омегой что-то есть. Мин встает, разминает ноги и присаживается рядом с Тэхеном. Аромат увядающих цветов начинает мутить голову. Его слова надеждой загораются в глазах. Осознание правильности слов оседает в голове, мозг просыпается от спячки и начинает работать. — Я должен сам с ним поговорить. Я должен услышать от него объяснения, — осознает омега. Тэхен включает телефон ищет номер, большие буквы высвечивают имя Чонгука. — Подожди, не так. Лучше лично, — Юнги отбирает телефон. — Тебе надо лететь к нему. — Лететь? — не совсем улавливает суть предложения омега. Он хлопает слипшимися от слез ресницами, грызет пересохшие губы. — А вдруг он уже в стране? — Значит, так, я заказываю тебе билет, а ты звони в его фирму, там должны знать, где он сейчас. А по прилете позвони ему, — раздает указание Юнги в надежде спрятать омегу от своих демонов. Он хватает свой телефон, не обращает внимания на Тэ, который так и не понимает, что от него хочет друг. Все как-то само решилось, как по взмаху волшебной палочки, все сомнения и переживания, которые мучали его эти два дня, исчезают. Тревога отпускает его сердце. Этот жизненный мотор начинает гнать застоявшуюся кровь, приводит в себя, понимает, что вот еще чуть-чуть, и он увидит Чонгука, почувствует его сердцебиение. От одной лишь только мысли, что скоро он сможет сказать ему о своей любви, бабочки в животе оживают и распространяются по всему телу. Альфа обязательно все ему объяснит, успокоит и не соврет, он никогда ему не врал. Как-то сразу становится легко и правильно. Все приходит в норму: мысли, дыхание, сердцебиение. Омега включает телефон, ищет номер секретаря Чона. — Черт, — громкий возглас пугает омегу. Он поворачивает голову в сторону альфы, отрывается от длинных гудков в телефоне. Юнги бледнеет на глазах, как будто невидимая сила разом высасывает из него всю жизнь. Глаза судорожно бегают по яркому экрану телефона, читают бегущие строчки. Тэ не понимает, что так могло повлиять на друга. Тянется посмотреть. Давит в себе плохие предчувствия. Не может же Вселенная так с ним обойтись. Мин резко отключает телефон, дергается, как от 220 вт, глотает подкативший комок. Резко встает, отходит к окну, разворачивается. Смотрит на Тэхена безумными глазами, но молчит, жует щеки. Все действия хаотичны, не понятны для омеги. Альфа поправляет челку, отодвигает ворот футболки, почти рвет тонкие нитки, потом еще секунду думает и делает шаг к непонимающему Тэ. Вдох-выдох. Гудки из телефона прерывает голос автоответчика. — Что происходит? Что ты там увидел? — спрашивает омега, еще терпит, не дает панике разрастись. — Тэхен-и, — Юнги явно не знает, как начать. Он опять присаживается на корточки, нервно сглатывает, не выдерживает его пронзительного взгляда, встает. Обхватывает голову руками, подбирает враз пропавшие слова. Тэ начинает ерзать, сжимает крепче отключившийся телефон. — Юнги, скажи, что происходит, — тревожно и очень испуганно. — Чонгук в больнице. Его пытались убить, — наконец-то вываливает всю информацию альфа, накрывает могильной плитой без права на жизнь. Тэхен сидит, не шевелится, боится даже моргнуть. Он замирает, мозг как будто леденеет. Холод опять сковывает все части тела, сворачивает внутренности в тугой узел. Отрицание. Он качает головой, сначала медленно, тихонько из стороны в сторону. Даже волосы не колышутся, не поддаются порывам. Но с каждой секундой темп возрастает, и вот уже они больно бьют по щекам и шее. — Что ты сказал? — не признает, не верит. Глаза стальные, в них замер ужас. — Я не верю, этого не может быть, — Тэ цепляется за футболку испуганного парня, мнет гладкую ткань, ищет в глазах подтверждение лжи. — Правда, — совсем тихо, отводя взгляд. Мин берет его руки в свои, прижимает к сердцу, пытается успокоить, — в новостях передали. Мне очень жаль, но это правда. Стоп время. Не надо. Отмотай свои часы на день, на месяц, на год. Я скажу ему три слова и смогу сгореть. Атака. Не дышать, не видеть, не слышать, не жить. Серый купол боли накрывает, отгораживает от мира. Ты один и не важно, что рядом люди, ты их не видишь, не чувствуешь их дыхания. Их сердца не бьются с твоим в унисон, потому что они тебя не понимают, не знают, что твое сердце уже не бьется. Ты хватаешь искусственный воздух, который не насыщает тебя кислородом, кровь медленно проникает в мозг и порождает страх. Он запускает свои липкие щупальца в каждый уголок твоей души, отравляет мысли и заставляет умирать здесь и сейчас. Тэхен задыхается, спазм перекрывает горло, сердце готово выпрыгнуть и издать последний стук под ногами Юнги. Альфа в испуге хватает холодное тельце, которое пробивает пот. Он жемчужными каплями покрывает лоб, спину, ладони. Омега, как рыба, открывает и закрывает рот, пытается издать утробный рев, выплюнуть страх, иначе секунда — и темнота. Часы мучений, а всего лишь минуты. Юнги приводит омегу в себя, хлопает по щекам, на ватных ногах подводит к окну. Открывает настежь скрипучие створки. Мягкий ветерок по-свойски влетает в душное пространство, как будто давно ждал приглашения. — Дыши, — гладит его по спине альфа. — Все хорошо, дыши. Вдох, еще вдох. Истерика. — Он, он… — пытается что-то сказать, но мозг выдает слова порциями не все сразу. — Юнги… — С ним все нормально, он живой. Успокойся, — парень не смотрит в глаза, боится утонуть в чужой панике. — Тебе надо ехать к нему. Через 15 минут Тэхен, наспех одетый, стоит в коридоре. Он теребит свой телефон, постоянно сглатывает, пытается увлажнить пересохшее горло и нервно поглядывает на друга. Тот одной рукой надевает джинсы, а второй пытается вызвать такси. Омега тихонько скулит, слезы стекают из уголков глаз, оставляют за собой блестящие дорожки и скрываются за воротом растянутой футболки. Все обиды отходят на второй план. Уже и нет в памяти грязных фотографий, нет разочарования и привкуса горечи. Остается только самое важное, то, что пряталось, а теперь поспешило появиться. Единичные улыбки Чонгука, его запах, тепло глаз, когда они меняют свой цвет на карий, и крепкие объятия. Реальная безграничная любовь. И сейчас самое главное — успеть увидеть и сказать, как сильно Тэ его любит. Юнги стоит у дверей одной из дорогих больниц столицы. Смотрит на тревожное выражение лица омеги, который треплет подол футболки и не знает, куда деть свои руки. Он не смог отпустить его одного. Даже после двух таблеток успокоительного и рюмки соджу. Да и сам не решился сесть за руль. Тэ пришел в себя и даже заверял, что с ним все хорошо, но все равно альфа решил проводить его. Побыть вдвоем хоть еще немного. Теперь он стоит, переминается с ноги на ногу, не знает, что сказать. А что вообще говорят в таких случаях? Тэхен рвется подбитой птицей в нетерпении. Юнги тормозит его, крепко сжимает ладони, останавливает, продлевает себе время. Смотрит в испуганные глаза, запоминает их блеск. Люди пробегают мимо, не обращают внимания на пару. А они стоят у самых дверей, как две фарфоровые фигурки, смотрят друг другу в глаза и молчат. Иногда молчание говорит больше, чем тысяча слов. Мин сжимает его холодную ладошку, перебирает костяшки пальцев, прощается. Строго, по-своему. Как будто его завтра уже не наступит, у него есть только момент настоящего. — Тебе пора идти, — нарушает долгое молчание парень, опускает глаза на чужую холодную ладонь. Запоминает переплетение вен омеги с его чернильными узорами. — Он, наверное, уже ждет тебя, — улыбается с легкой грустью в глазах. — Ты только позвони мне потом. Я буду очень переживать. Хорошо? Ким еле заметно кивает, почему-то старается запомнить его карамельный вкус и голос, убирает свою руку и обнимает Юнги. Отдает частичку себя, оставляет ее с ним навсегда. — Спасибо, — отворачивается и быстрым шагом удаляется от друга. — Пусть у тебя все будет хорошо, — одними губами, и прочь от появившегося чувства безысходности.

***

Юнги лежит на своей тахте в маленькой и очень душной комнате. Смотрит пустым взглядом в старый потолок, разглядывает сухие трещины, такие же, как и в его сердце. Фантазирует жаркие объятия Тэхена с Чоном, травит свою душу, сжимает кулаки и что есть силы бьет по мягкому покрытию кровати. Ощущение, что он опять поступил неправильно, просыпается в воспалённом сознании. Что ему стоило сказать Тэ, какой засранец его Чонгук? Надавить на его обиду, подлить масло в огонь? Чтобы омега отвернулся от этого проклятого альфы. Мысли Юнги расползаются так же, как и царапины на потолке. Он мог причинить ему боль, но потом утешал бы изо дня в день и, может, стал бы для омеги тем, кто подарил тепло, поддержку и чувство безопасности. Стал бы его человеком. Альфа смог бы, он знает это. Парень презрительно улыбается сам себе, ему противно от своих мыслей, от ядовитых размышлений. Игроман и эгоист — злится на себя Шуга. Он тот, кто тонет в пороке и захлебывается долгами, он не может обрекать Тэхена на такое существование. Ему всегда придется быть одному, потому что это только его грязь. Дурак. Мин встает, подходит к окну, впускает вечерний ледяной ветер, который царапает кожу, оставляет глубокие шрамы. Тэ с ним не будет никогда, эта мысль гранитной плитой накрывает и погребает его под землей. А громкое и такое простое слово «друг» посыпает солью могилу, чтобы и думать не смел о таких чистых чувствах. «Эта боль обязательно пройдет», — надеется альфа. Надо только подождать. Его мозг тонет в размышлениях, насыщается кислородом и заставляет сердце быстрее биться. За окном стремительно темнеет, одинокие фонари начинают подмигивать прохожим, которые спешат домой к семьям. Поглощённый сумраком парень не сразу замечает звонок надрывающегося телефона. Он гневно смотрит на экран и вздрагивает. — Да, — надрывно, со всей неприязнью в голосе. — Шуга, мальчик мой, я давно тебя не слышал, а еще дольше не видел, — неприятный хриплый голос источает яд. — Я так понял, что тебе не интересно мое предложение, поэтому я решил прокатиться до твоего дома. Знаешь, у вас тут прелестный двор… — секунда молчания. — Братишка когда возвращается из школы? — Ты, ты… Не трогай его, — рычит в трубку Юнги. Желает свернуть уроду шею. Заходится злостью, которая быстро обнимает горло и стальной хваткой сжимает его. — Хм… — тянет Главный. — Даю тебе 30 минут. Жду в ангаре, и в твоих же интересах рассказать мне что-нибудь интересное. Мин стоит, как вкопанный, слушает длинные гудки отключившегося звонка и проклинает себя за все. Ноги как будто приросли к месту, а тело сковал страх за братишку. Подоконник почти трещит от его хватки. Парень отключает телефон, сжимает его крепко, как последнюю надежду, хватает куртку и шлем со стула, чуть-чуть медлит, а потом выходит из квартиры, в которую вряд ли уже вернется. Альфа держит руль мотоцикла, дорога гонит его мысли, которые пытаются зацепиться за реальность. Информация в телефоне может отсрочить его проблемы, но как надолго? Что он сможет еще узнать у Тэ, как ему будет объяснять, для чего нужна информация? Теперь сделать плохо Чонгуку — равносильно причинить боль ему. А предать Тэ — предать и самого себя. Юнги путается в своих переживаниях за семью и за того, кто стал близким другом. Единственным, любимым, но другом. Главный не оставит его, пока будет иметь хоть что-то. И не важно, информацию или деньги за бои. Он нужен, пока полезен, а если… Холодная колючая мысль пронзает ему сердце. Наконец-то он принимает правильное решение. Покрайней мере, он верит в это. Мин останавливает мотоцикл, кидает его в грязь у самых дверей ангара. Ночь совсем уже опустилась на серую постройку, огни приветствуют парня и провожают ярким подмигиванием. Юнги тормозит у дверей, достает телефон, ищет фотографии и уверенным движением пальцев удаляет один за другим файлы. Назад дороги нет. Он поворачивается, кидает безрассудный взгляд на только что появившуюся луну. Делает глубокий глоток сладкого ночного воздуха, поправляет куртку и открывает дверь.