Ты мое солнце

Намджун идет по длинному серому коридору. В душе пробегает дежавю. Холодные мурашки играют на пояснице от этого заведения. Альфа в форме открывает перед Джуном дверь, предлагает пройти в маленькую комнату. Парень немного медлит у самого порога, но потом переступает черту. Дверь громко захлопывается, заставляя его вздрогнуть. — Ну наконец-то, — цедит Богом. Он сидит за железным столом и смотрит на вошедшего гостя. — Рад тебя видеть. — Не могу сказать того же, — альфа отходит от двери и присаживается на табурет напротив мужчины. — Приятно видеть старого Джуна, — усмехается Пак. — Я смотрю, ты опять переоделся. Альфа осматривает парня. Он сидит непринужденно, в расстегнутой кожаной куртке и узких черных джинсах, которые до неприличия обтягивают его ноги и бедра. Из-под куртки выглядывает ярко-желтая футболка с какой-то геометрической абстракцией на груди. Зеленые глаза полны недовольства. Он облизывает нижнюю губу в нетерпении. Ему здесь явно неуютно. — Хватит скалиться, Богом, — перебивает льстивую речь альфа. — У меня полно дел, и тратить на тебя драгоценное время я не хочу. Ким кладет руки перед собой на стол и кидает гневный взгляд в сторону собеседника. Тот сидит весь бледный в сером тюремном костюме. Глаза бегают по сторонам, его плечи опущены, а волосы хаотично разбросаны на прямой пробор. Губы потрескались и сжимаются в узкую щель. — Я так понимаю, — продолжает Джун, — тебе есть, что мне сказать, раз три недели добиваешься моего визита. Богом не выдерживает, подается вперед. — Я слышал, Чонгук вернулся в компанию, — спрашивает он, — и объявил о помолвке? — Ты хорошо осведомлен для заключенного, — не понимает, к чему ведет мужчина. — Что тебе надо? Пак улыбается, но улыбка получается косой и неровной. Боль и злость застывают в холодных голубых глазах. — Ты спрашиваешь, что мне надо? — начинает злиться он. — После того, как ты упек меня на нары, отобрал все мое имущество, перевел мои деньги на левые счета, отмыл их… — Фу, как некрасиво, — ерничает Джун, чем вызывает еще больше злости в альфе. — Мне нужна свобода, Джун-и, — пренебрежительно выплевывает Богом. — И я могу за нее заплатить. Намджуну становится интересно. Он поправляет свои давно коротко стриженные волосы, по привычке проходит по ним ладонью и поднимает бровь. — И что же у тебя еще есть, чего я не отобрал? — скалится акулой парень. — Информация. Я дам тебе информацию, откуда у проблем Чонгука растут ноги. Ведь ты же не думал, что я все провернул один. Я сдам тебе главного, — Пак улыбается, довольный собой. Ким молча приподнимается с табуретки, поправляет выбившуюся из-за пояса футболку и отходит к двери. Разворачивается на пятках и находит испуг в глазах собеседника. — Ожидаемо, ох, как ожидаемо! — смеется он. Стучит в дверь, и она открывается. — Жди, мне надо подумать, — говорит он и выходит из помещения.

***

Апрель на редкость выдался теплым, но дождливым. Хмурые тучи Лос-Анджелеса нависают тяжелым полотном и плачут мелкими слезами. Намджун стоит под большим черным зонтом около своей машины и ждет. Из ворот кладбища начинают выходить люди. Они черными пятнами продвигаются к своим машинам и плачут вместе с дождем. Последний из ворот выходит Сокджин в окружении своей охраны под руку с Брюсом. Его черный брючный костюм ничем не выделяется из общей массы людей. Зонт с большими полями хоть как-то защищает от мелкого моросящего дождя. Омега замечает Джуна, что-то говорит охране, и они уходят за медленно удаляющейся фигурой Брюса. — «Пес», — с грустью в голосе произносит он, когда останавливается в метре от парня. — Соболезную твоей утрате. Надеюсь, Нунг был хорошим человеком. — Не надо этих слов, — злится Джин. — Я прекрасно знаю, что произошло с моим мальчиком, и кто исполнитель, — стирает накатившую слезу омега. — Тогда ты должен знать, за что этот мальчик был наказан, — чуть повышает голос альфа, стараясь не смотреть, как омега плачет. Он никогда еще не видел его слез. От этого становится как-то не по себе. — Поэтому я и не помешал тебе, — с болью понижает голос. — Я надеюсь, ему не было… — Я сделал все быстро, он даже не успел испугаться, — твердо говорит Намджун. — Нет, не говори ничего, я не хочу знать, — останавливает его Сокджин, машет руками, обтянутыми черными перчатками. Капли дождя капают с его зонта и разбиваются о плечо. Через пару минут у ворот они остаются совсем одни. Сокджин смотрит на Намджуна, а губы застывают в немом вопросе. Альфа все понимает. — У него все хорошо. В следующем месяце у них свадьба. Прости, но тебя вряд ли пригласят. Джин лишь опускает глаза. — Я надеюсь, все, что произошло, станет для тебя хорошим уроком, — заключает альфа, одергивает полы своего черного пиджака. Сегодня он при полном параде. — Не учи меня жить, «пёс», — голос пропитан ядом и горечью потери. — Я до сих пор люблю Чонгука. И хоть я жалею о многом, я все равно до конца своих дней не откажусь от этой любви. Намджун хочет что-то возразить, но омега его перебивает. — Я не буду больше существовать в его жизни. Все дела он будет теперь вести через моего заместителя. Но учти, Джун, я все равно буду следить за его жизнью… И дай тебе Бог испытать хотя бы часть той любви, которую храню я. Сокджин разворачивается и уходит к одиноко стоящей фигуре Брюса. Он идет вперед, не разбирает дороги. Ноги уже промокли в тонких туфлях. Лишь только дождь видит, как содрогаются его плечи в непрерывном рыдании. Омега оплакивает свою любовь, одну яркую и дерзкую, другую уже правильную, но недолгую. Он молит Бога принять душу милого мальчика, которого сгубила его глупость, и даровать счастье мужчине, которого он навсегда оставил в своем сердце. Намджун еще пару минут смотрит вслед удаляющемуся омеге и садится за руль машины. Слова Джина застревают глубоко в сердце, и Джун понимает, что это и есть настоящая любовь, которая не щадит никого. Он заводит машину давит на газ набирает обороты, дразнит мотор. Телефон на передней панели издает короткий сигнал. Намджун берет его в руки и читает: «Ты, когда будешь дома, сокровище?» «Уже лечу, через час самолет», — быстро печатает он, не отрываясь от мокрой дороги. «Тогда жду. Ты задолжал мне выпивку», — появляется ответ. Джун смеется и нажимает на газ.