Ромком Сайки Кусуо

      — Давай ещё разок, Сайки, — подводила итог Айура, — ты собрал нас здесь сегодня, чтобы мы придумали, как устранить Купидона? И сделать ты это хочешь потому, что тебя не устраивают плоды его деятельности?       Да. Конечно, немного тупо, что ты слово в слово повторила то, что я только что сказал, но читатель этого не увидит. Это такой троп, чтобы не описывать сцену полностью; кстати, он уже использовался.       — Но я не понимаю, что тебя конкретно не устраивает... Все кажутся счастливыми, тинлав вдыхает в учеников смысл жизни. У мальчиков даже успеваемость повысилась.       Не волнует, и вообще это всё чушь. Это как продавать продукцию по цене в два раза ниже себестоимости и радоваться величине охвата. Нельзя таким образом пользоваться своими способностями, Айура. Мы не знаем, какие у них подводные камни.       — Какие, например?       Что, если один из возлюбленных в паре умрёт? Купидон сказал, что его чары отменить невозможно; это значит, что овдовевший будет вечно любить своего мёртвого возлюбленного и испытывать скорбь до конца своей жизни. Или что будет, если...       — А ты думаешь, Сайки, кому-нибудь ещё не очевидно, что тебя просто бесит то обстоятельство, что Тэрухаши теперь влюблена не в тебя, а в твоего братца-мудака? Даже тупорылый Нэндо до этого бы, наверное, догадался.       Ты не была такой грубой в сериале. И нет, ты не права. Почему ты молчишь, Торицука?       Торицука, всё это время сидевший ко мне боком, скрестив руки на груди, посмотрел на меня одним глазом.       — Мастер, ты разлучил меня с Кокоми! — сказал он.       Не валяй дурака, Торицука. К тому же ясно же, что тебе в пару идеально подойдёт Айура.       — Чего?! — выпалили они одновременно, но Айура с искренним негодованием, а Торицука с некоторым вожделением.       А что? Автору фанфика показалось, что между вами есть какая-то химия, а мне наплевать, поэтому я не возражаю, как рассказчик. Возможно, вы ближе к концу и вовсе будете вместе. Вы ведь оба ещё не ходили к Купидону, чтобы он вам идеальную пару подобрал? Можете сходить и узнать, кого он вам подберёт; а поскольку с точки зрения автора фанфика вы и есть идеальная пара, то так, скорее всего, решит и Купидон, а значит...       — Ладно, Сайки, — махнула Айура, — каков твой план по разгрому этого дурака Купидона?       Как же с вами просто. А ведь по канону только я один знаю, что являюсь придуманным персонажем.       Я думаю, что Купидон привирает, говоря, что не может отменить свои чары. Я хочу это проверить доступным мне способом, а именно: вырубить его и вселиться в его тело с помощью своей астральной проекции. Тогда, насколько я понимаю, мне будут доступны и все его способности. Чтобы это реализовать, я хочу чтобы ты, Айура, назвала мне точное время, когда я смогу застать Купидона наедине где-нибудь на улице. Поскольку я не очень уверен в том, что план сработает, вы должны быть со мной для подстраховки. Идёт?       

***

      Айура сказала, что сегодня после школы Купидон пойдёт домой, а дорога будет безлюдной. Очень удачно. Я не хотел бы, чтобы кто-то заявил на меня в полицию.       Когда я спускался к раздевалке, со мной поравнялся Хайро (наш гиперактивный староста), который тащил на себе гигантский мешок с рыбой.       — Привет, Сайки! Как твои дела! — поздоровался он.       Хайро, откуда столько рыбы?       — Наловил в двух озёрах за четыре километра отсюда! Не хочу, чтобы Чисаточка сидела голодная! Ну, я побежал! — и он побежал.       Чисаточка? Мэра Чисато, которая постоянно ест. Значит, Купидон связал Хайро с ней? Ну, есть в этом что-то... Ладно, неважно. Даже если они счастливы, как говорит Айура, и идеально подходят друг другу, что следует из принципа работы купидона, — это всё фальшь, и так быть не должно. Я знаю, что поступаю этически верно и никакие личные интересы мной не руководят.       Я увидел Купидона, который как раз выходил из школы, и поплёлся за ним. Странно, но шёл он прямо к моему дому. Видимо, поселился где-то рядом. За мной в нескольких метрах плелись Айура и Торицука — отлично. Пирокинезом я слегка поднял температуру Купидона, и он отключился. Я аккуратно лёг, извлёк из себя свою астральную проекцию и занял ей тело Купидона.       Отлично, теперь я купидон. А вот и идеальная пара — Айура и Торицука. Я попытался как-то мысленно воздействовать на их умы, чтобы заставить их влюбиться друг в друга. В этот момент я увидел, что лицо Айуры заменилось на лицо Тэрухаши, а лицо Торицуки заменилось на моё лицо. Тогда молодые люди стали испытывать сильнейшую симпатию друг к другу, о чём свидетельствовали индикаторы романтической вовлечённости.       Ну и ну. Это ведь самый обычный гипноз. Купидон использует гипноз как некий вариант влюблённости, или скорее влюблённость как вариант гипноза. Надо будет на досуге подробнее ознакомиться с работой Зигмунда Фрейда «Психология масс и анализ человеческого я».       Я попробовал отменить гипноз, и это сработало, Айура и Торицука потеряли друг к другу интерес. Я загипнотизировал их снова — они влюбились, разгипнотизировал — разлюбились. Это даже проще, чем менять человеку его внешний образ. Отлично, теперь я знаю, что делать.

***

      На следующий день перед началом занятий Тэрухаши в очередной раз (кажется, уже в пятый) подошла ко мне, чтобы вытрясти с меня хоть какую бы то ни было информацию о моём брате. Тянуть было уже невозможно. Я написал Купидону письмо, что хочу встретиться с ним на крыше в начале большой перемены.       Когда я вышел на крышу, Купидон уже ждал меня там. Это было весьма странно, потому что дверь была закрыта изнутри.       — Что, Сайки? — заговорил он, стоя ко мне спиной. — Разгадал мой секрет?       Он развернулся и медленно зашагал ко мне.       — И какой теперь у тебя план? Выключить меня и пойти по школе выводить людей из гипноза? Неужели тебе правда этого хочется? Вернуть всех этих парней и девушек, обретших неожиданное счастье, запланировавших долгую совместную жизнь, с улыбкой на лицах встречающих каждое новое утро в состояние тотальной заброшенности, одиночества, прокрастинации и онанизма?       Это естественный порядок вещей. Я предпочёл бы, чтобы мной не руководили.       — Так ведь без подобного руководства, без чар, без обмана или гипноза счастье испытать невозможно? Ведь весь мир, реальный мир — это некий ад, который тем хуже дантевского ада, что тут дьяволом является самый близкий человек... Ведь в реальном мире счастье (если оно, вообще, есть) недолговечно, уязвимо и всегда пасует перед несчастьем, а любовь тут не что-то такое возвышенное и космическое, а просто некая смесь ревностного обладания с эйфорией от сексуального внимания.       Значит так тому и быть.       — Слушай, Сайки, я могу отменить только гипноз Тэрухаши, — заявил он насмешливо, обнажив наигранность своей предшествующей драматичности. — Если ты признаешь, наконец, что её любовь для тебя значила многое, что она придавала тебе сил, наконец, просто тебя радовала, то всем этим людям, которым я помог, не придётся покидать мир столь приятных им грёз. Что скажешь, Сайки? Что для тебя важнее: счастье сотни людей или твоя наигранная отрешённость, твой образ бледного ангела, чуждого всякой человеческой страсти, который ты отстаиваешь несмотря ни на что и непонятно зачем?       Я подумал с минуту.       Всей этой патетикой о любви и счастье ты лишь маскируешь свои истинные мотивы. Ты ведь очевидно не остановишься на нашей школе, а захочешь «осчастливить» своим гипнозом непременно весь мир, и в этом мире ты будешь единственным гипнотизёром, от настроения которого зависит судьба целого человечества. Уже хотя бы поэтому я не могу позволить тебе делать, что вздумается.       Я уже было приготовился выключить Купидона, но он опередил меня, щёлкнув пальцами.       — Я упростил тебе задачу, — сказал он. — Я отменил весь свой гипноз, и вернул всех в их исходное состояние. Можешь пойти и проверить...       С мягкой улыбкой он посмотрел на меня в последний раз, после чего развернулся и зашагал в сторону решётки.             — Может быть, ты и прав, Сайки Кусуо... У людей было немало шансов остановить все драки, всю ненависть, но они продолжали сознательно сводить себя с ума, каждый раз оставляя миф о всеобщей любви без должного внимания. Пожалуй, в этом и состоит природа человеческого существа, и не стоило мне теперь появляться...       На моих глазах Купидон вознёсся наверх. Я же спустился обратно и добрался до своего класса.       Первым делом я увидел Чисато, бьющуюся в конвульсиях.       — Я не ела уже почти две страницы! — жаловалась она.       Стало быть, Хайро больше не снабжает её едой, а значит, и не влюблён в неё.       Я вышел в коридор.       — Сайки! — послышался голос Тэрухаши.       Наконец-то.       Я повернулся и увидел её покрасневшее лицо. Я не стал разбираться, о чём она говорит, но думала она обо мне. За ней хвостом плелись десятки парней, каждый готовый предложить ей платок, жвачку там или сердце.       Кажется, всё вернулось на круги своя. И хорошо.